Хотя внезапная перемена решения главы семьи Чу вызвала некоторое удивление, двое стражников все же добросовестно отвели его обратно в зал. В конце концов, император не собирался убивать главу семьи Чу, жизнь такой личности не так просто прервать. Если бы он восстановил свое положение, то мог бы одним взмахом руки раздавить этих безвестных мелких стражников.
И действительно, почти сразу же Мо Цзинли приказал привести главу семьи Чу обратно в зал.
На этот раз глава семьи Чу не колебался ни секунды. Он опустился на колени и, склонив голову, произнес.
— Нижайший подданный Чу Шаоин приветствует Императора!
Среди присутствующих поднялся шум. Стоит знать, что из всех них именно семья Чу ранее проявляла наибольшую холодность к Мо Цзинли. Учитывая отношения между семьей Чу и семьей Сюй, любому проницательному человеку было ясно, даже если семья Чу выразит преданность Мо Цзинли, она не получит важного положения.
Мо Цзинли довольно вскинул бровь. Видя, как глава семьи Чу, который еще недавно демонстрировал чистоту ветра и кости1 гордости, теперь стоит перед ним на коленях, он почувствовал невыразимое удовлетворение. Ему казалось, будто это члены семьи Сюй преклонили перед ним колени. Вскинув бровь, Мо Цзинли спросил.
— Сяньшэн Чу, почему вы так быстро переменили решение?
Глава семьи Чу, низко опустив голову, ответил.
— Нижайший подданный совершил минутную глупость, прошу Императора простить мой грех. Если… семья Чу погибнет в руках нижайшего подданного, то даже десять тысяч смертей не искупят мою вину.
— О? — Мо Цзинли задумался.
Если бы Чу Шаоин привел любую другую причину, император не обязательно бы поверил. Но Мо Цзинли знал, что для этих так называемых именитых семей интересы рода важнее всего на свете. Ради продолжения рода они готовы пожертвовать чем угодно. Если это ради семьи Чу, то такое объяснение выглядело правдоподобным.
— О? Семья Чу желает хранить верность Чжэню? А, как насчет предыдущего предложения? — спросил Мо Цзинли.
Чу Шаоин кивнул.
— Да, семья Чу готова служить Императору и желает Вашему Величеству поскорее объединить горы и реки. Семья Чу приложит все усилия, чтобы выполнить приказы Вашего Величества и угодить Императору.
Увидев его в таком состоянии, Мо Цзинли наконец остался доволен. Он громко рассмеялся и лично поднялся, чтобы помочь Чу Шаоину встать. Смеясь, он сказал.
— Только что Чжэнь просто пошутил с Сяньшэном, прошу Сяньшэна Чу не обижаться.
Чу Шаоин с бледным лицом почтительно кивнул.
— Не смею, не смею…
Он выглядел так, будто был по-настоящему напуган.
Мо Цзинли обвел взглядом присутствующих и с улыбкой произнес.
— Сяньшэн Чу проявил такую мудрость и понимание долга, что сердце Чжэня искренне утешено. Не знаю, что решили остальные присутствующие?
Несколько глав семей, наиболее близких к семье Чу, и также изначально не поддерживавших Мо Цзинли, в недоумении посмотрели на Чу Шаоина. Тот спокойно опустил глаза и едва заметно кивнул.
Хотя они не понимали причин такой резкой перемены, у этих людей все еще была определенная вера в Чу Шаоина. Семья Чу не могла просто так оставить столь могучие опоры, как дом Дин-вана и семья Сюй, чтобы переметнуться к Мо Цзинли. Даже если дом Дин-вана действительно обречено на поражение, лучше уж уйти в отшельники, чем служить Мо Цзинли. По крайней мере, не придется беспокоиться, что в любой момент твой дом обыщут, а род истребят, или что тебя до смерти замучит Лэй Чжэньтин.
Взвесив всё в уме, эти люди также одновременно поднялись и произнесли.
— Мы, нижайшие подданные, готовы служить Императору.
— Хорошо! Прекрасно! Идите же… Я еще раз предлагаю тост за Сяньшэна Чу и всех вас! — Мо Цзинли удовлетворенно расхохотался, и его недавний гнев бесследно исчез.
В зале только восстановилась атмосфера мира и процветания, но, казалось, самой судьбой было предрешено, что сегодняшний банкет не пройдет гладко. Снаружи поспешно вошел человек и доложил.
— Докладываю Императору, армия Мо проникла в город и только что подожгла зернохранилища в западной части!
— Что? — Мо Цзинли вскочил, ударив по столу, и сурово спросил. — Где они?
— Отвечаю… Императору, Цзянцзюнь Ли ведет людей на захват.
— На захват? Какой к черту захват! Вы обнаружили это только после того, как позволили людям пробраться в город и сжечь зернохранилища, на что вы вообще годны? — Мо Цзинли в ярости оттолкнул стоящий перед ним столик и яростно взревел.
— Подчиненный… подчиненный признает свою вину.
— Довольно! — Мо Цзинли прервал его бессмысленные извинения, окинул взглядом присутствующих и холодно произнес. — Сначала возвращайтесь. На сегодня всё.
Чу Шаоин и остальные встали, чтобы откланяться. Чу Шаоин, немного подумав, сделал шаг вперед и сказал.
— Император, у семьи Чу еще остались запасы зерна, мы готовы поднести их Вашему Величеству, чтобы помочь в этот критический момент.
Услышав слова Чу Шаоина, лицо Мо Цзинли немного смягчилось, и он кивнул.
— Я благодарю Сяньшэна Чу.
Когда посторонние ушли, Мо Цзинли холодно спросил.
— Сколько именно сгорело?
Стоявший перед ним человек невольно сглотнул и дрожащим голосом ответил.
— Три зернохранилища в западной части города загорелись одновременно, они сгорели полностью. Также одно зернохранилище на севере… сгорело больше чем наполовину. Боюсь, нашего армейского провианта… не хватит и на два дня.
Мо Цзинли слегка нахмурил брови. Вопрос провианта не слишком его беспокоил. Этот поход был стремительным, поэтому тыловое снабжение еще не прибыло в полном объеме. Через несколько дней провиант неизбежно доставят. Более того, в городе Лиян полно богатых и влиятельных семей. Пусть внешне они кажутся не такими состоятельными, как те самые купцы, их скрытые ресурсы, это то, с чем купцам не сравниться, как бы те ни гнали лошадей. В нынешние смутные времена он ни за что не поверил бы, что эти люди не делали тайных запасов зерна.
Что по-настоящему беспокоило Мо Цзинли, так это проникшая в город армия Мо. То, что при столь строгой охране города Лиян они смогли пробраться внутрь и поджечь зерно, вызывало у него глубокое потрясение и тревогу.
— Передай Цзянцзюню Ли, он во что бы то ни стало должен схватить всех проникших в город воинов армии Мо! — тяжелым голосом приказал Мо Цзинли.
— Подчиненный повинуется!
— Убирайся! — глядя, как подчиненный в спешке уползает прочь, Мо Цзинли с отвращением окинул взглядом опустевший зал.
Взмахом руки он с силой швырнул кубок с вином на пол. «Мо Сюяо! Ты уже мертв, я не верю, что все еще не могу одолеть тебя!»
Поздней ночью, пьяный в стельку Мо Цзинли, под руки слуг вернулся в свою комнату. Ожидавшая там соблазнительная женщина поспешно встретила его и, поддерживая, повела к кровати, нежно приговаривая.
— Ваше Величество… Ваше Величество, Вы пьяны?
Мо Цзинли посмотрел на женщину затуманенным взором.
— Дерзость! Кто ты?
Женщина обиженно произнесла.
— Ваше Величество, ну что же Вы… Ваша подданная-супруга, это Ли-фэй.
— Ли-фэй? — Мо Цзинли был не в духе и слишком много выпил, на мгновение он растерялся. — Кто такая Ли-фэй… хм… это ты… ты…
Ли-фэй радостно улыбнулась.
— Это я, ваша подданная-супруга…
Хотя она была всего лишь бывшей танцовщицей, она была самой любимой наложницей Мо Цзинли, иначе он не брал бы ее с собой даже в военные походы.
Мо Цзинли кивнул и произнес.
— Это ты, ты Е… Е Ли.
Ли-фэй почувствовала, как по спине пробежал холодок, и на мгновение не смогла прийти в себя. О знаменитом имени Е Ли она, разумеется, слышала, но не ожидала, что император произнесёт имя ванфэй дома Дин в такой обстановке. При этом в сердце Ли-фэй не было ни капли ревности. Когда разрыв между одним человеком и другим слишком велик, даже ревность не может зародиться. Она была лишь потрясена и смутно чувствовала, что услышать такое, определенно не к добру.
Мертвецки пьяному Мо Цзинли не было дела до потрясения Ли-фэй. Он обхватил женщину и впился в ее губы поцелуем. Целуя, он бормотал.
— Е Ли… Е Ли, ты действительно посмела отказать Чжэню! Снова и снова… Ха-ха… Теперь Мо Сюяо мертв, рано или поздно ты всё равно будешь моей. Раз уж ты не ценишь моей милости, я забираю свои обещания назад. Я низведу тебя до самой низшей супруги! Е Ли…
Ли-фэй была так напугана словами Мо Цзинли, что почти не смела пошевелиться, желая немедленно лишиться чувств и притвориться, что ничего не слышала. В тот момент, когда она была готова разрыдаться от бессилия, она почувствовала резкую боль в затылке и тут же потеряла сознание.
У широкой и роскошной кровати стоял мужчина, облаченный в белые одежды. Однако жажды убийства, кипевшей в его глазах, было достаточно, чтобы заставить любого отступить на три шэ. Даже Мо Цзинли, что лежал на постели, обнимая «Красавицу во хмелю» и не понимая, где север, а где юг, инстинктивно почувствовал легкий холод. Он невольно вздрогнул и еще крепче прижал к себе женщину.
— Е Ли… Я обязательно получу тебя… Я должен заставить тебя понять, что я могущественнее Мо Сюяо…
Мо Сюяо смотрел сверху вниз на лежащую в постели пару. Его, некогда прекрасные, глаза теперь наполнились мрачной краснотой, став пугающими, словно у зловещего выходца из преисподней.
Мо Сюяо наклонился и медленно протянул руку к шее Мо Цзинли. Находящийся в забытьи Мо Цзинли совсем не догадывался, что, если человек перед ним приложит лишь немного усилий, он больше никогда не проснется. Спустя долгое время рука, уже коснувшаяся его шеи, медленно разжалась. Вместо этого Мо Сюяо нажал на акупунктурную точку на теле женщины в объятиях Мо Цзинли. Тело спящей женщины слегка вздрогнуло, с уголка ее губ потекла струйка крови, и вскоре она перестала дышать.
В глазах Мо Сюяо не было ни капли жалости. Возможно, эта женщина и была ни в чем не виновата, но раз она слышала подобные слова, то не могла остаться в живых.
Мо Сюяо простоял у кровати еще некоторое время, и на его губах внезапно промелькнула кровожадная улыбка.
Через четверть часа белая тень легко выпорхнула из особняка тайшоу и растворилась в беспросветной ночной тьме.
__________________________________________________________
- Чистота ветра и кости гордости (清風傲骨, qīngfēng àogǔ) — чэньюй, описывающий человека высоких моральных принципов, обладающего благородством и непоколебимой силой духа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
