И в самом деле, на следующий день еще до рассвета из-за заставы донеслись звуки наступления армии Силина. Е Ли вместе с Юань Пэейм и остальными появилась на городской стене. В предрассветных сумерках было видно, как армия Силина у подножия стены выстроилась в боевые порядки, расстилаясь черным массивом. Еще до начала схватки люди ощутили удушающую жажду убийства и боевой пыл. Неизвестно, что именно предпринял Лэй Чжэньтин, но армия Силина, боевой дух которой должен был упасть после вчерашнего сражения, внезапно выказала невероятную решимость и ярость.
— Чжэньнань-ван Силина Лэй Чжэньтин просит о встрече с Дин-ванфэй.
У подножия стены на этот раз Лэй Чжэньтин больше не прятался в тылу войск, напротив, он верхом на коне стоял в самом первом ряду, вскинув голову и глядя на людей на стене. Рядом с ним не было видно даже стражников, которые обычно его окружали, словно Лэй Чжэньтину уже было совершенно наплевать на жизнь и смерть, и даже если бы армия Мо на стене внезапно выпустила в него стрелу из засады, ему было бы всё равно.
Е Ли слегка вздрогнула, сделала шаг вперед, показавшись в проеме между двумя зубцами стены, и спокойно произнесла.
— Е Ли здесь. Какие указания будут у Чжэньнань-вана?
Лэй Чжэньтин небрежно улыбнулся.
— Ничего особенного, просто есть некоторые вопросы, которые Бэньван хотел бы обсудить с Дин-ванфэй наедине. Изначально я хотел поговорить с Дин-ваном, но… теперь кажется, что такой возможности не представится.
— Дело дошло до этого, разве Чжэньнань-ван считает, что нам еще есть о чем говорить?
Лэй Чжэньтин равнодушно махнул рукой.
— Мне-то всё равно, просто не скажешь — не успокоишься1.
Е Ли нахмурилась. Фэн Чжияо и остальные, стоявшие рядом, принялись убеждать её.
— Ванфэй, не стоит тратить слова на него.
Однако Е Ли знала, что частный разговор с Лэй Чжэньтином не принесет армии Мо вреда. По крайней мере, это могло потянуть время. И сколько бы его ни удалось выиграть, для защитников заставы Фэйхун любая отсрочка была на руку.
Под стеной Лэй Чжэньтин посмотрел на Е Ли и улыбнулся.
— Если Ванфэй беспокоится, Бэньван может войти в город один, чтобы поговорить с вами.
— В этом нет необходимости, — Е Ли безразлично улыбнулась, спрыгнула с края стены и легко приземлилась у городских ворот, и глядя на Лэй Чжэньтина, сказала. — Чжэньнань-ван, если вам есть что сказать, можете подойти и говорить.
В тот миг, когда Е Ли спрыгнула вниз, Чжо Цзин, Цинь Фэн и Линь Хань, сопровождавшие её, последовали за ней. Они приземлились так, чтобы образовать треугольник и закрыть Е Ли собой. На надвратной башне лучники Хэйюньци один за другим нацелились под стену. Стоило Лэй Чжэньтину проявить хоть малейшее движение, независимо от того, увенчалось бы оно успехом или нет, стрелы Хэйюньци превратили бы его в ежа. А поскольку Цинь Фэн и остальные заслоняли Е Ли, вероятность того, что Лэй Чжэньтин сможет поразить её одним ударом, была практически равна нулю.
Лэй Чжэньтин спокойно улыбнулся и направил коня вперед.
— Ванъе, не надо! — военачальники позади Лэй Чжэньтина один за другим попытались его остановить, не только сторона дома Дин-вана чувствовала беспокойство.
Лэй Чжэньтин взмахнул рукавом, приказывая всем замолчать, и в одиночестве направился к городским воротам.
Лэй Чжэньтин остановился в нескольких шагах от Е Ли, не обращая внимания на свирепые, подобные тигриным, взгляды Цинь Фэна и других. Он долго смотрел на Е Ли, а затем с некоторым сожалением вздохнул.
— Всю свою жизнь я мог называть себя человеком, что вольно и беспрепятственно идет своим путем, почти не встречая достойных противников. Однако я, раз за разом, терпел поражение от рук людей из дома Дин-вана. Все эти годы я размышлял, почему так происходит, и всеми силами пытался превзойти Мо Сюяо. Но теперь… очевидно, что я потерпел неудачу.
Е Ли хранила спокойное молчание. Она знала, что Лэй Чжэньтин просто хотел высказаться, и ему не требовался её ответ. И действительно, Лэй Чжэньтин, не обращая внимания на её молчание, продолжил.
— Только дойдя до этого края… я наконец понял. С того самого мгновения, как Силин заключил союз с Восточным Чу и Бэйжуном, мы уже попали в сети расчетов Мо Сюяо. Я считал свой ум выдающимся, но признаю, что мне далеко до таких расчетов. Пожалуй… даже у Цинчэнь-гунцзы, чей разум не имеет равных в Поднебесной, нет такой прозорливости. Дин-ван Мо Сюяо… и впрямь человек невероятного ума. Ванфэй, как вы считаете?
Е Ли слегка улыбнулась.
— Если бы Чжэньнань-ван, подобно ему, в один прекрасный день внезапно рухнул с высоты в дорожную пыль, если бы вы, как и он, заставляли себя подавлять и сносить всю боль и чувства, и при этом были вынуждены спокойно смотреть в лицо врагам, с которыми его разделяет море крови, возможно, тогда Чжэньнань-ван смог бы понять, почему он способен на всё это.
Не говоря уже о Лэй Чжэньтине, даже Е Ли часто чувствовала трепет перед замыслами и планами Мо Сюяо. Если бы Мо Сюяо не пожелал открываться, Е Ли верила, что у него хватило бы сил держать в неведении весь мир даже после того, как он стал бы править всем сущим.
— Слова Ванфэй совершенно справедливы, — Лэй Чжэньтин был вынужден признать её правоту.
Лэй Чжэньтин был истинным любимцем Небес. За всю свою жизнь, за исключением ненависти к Мо Люфану из-за потерянной руки, он почти не знал преград. Ему удавалось всё, за что бы он ни брался. Кроме дел, связанных с домом Дин-вана.
Лэй Чжэньтин смотрел на безмятежную Е Ли, и в его глазах, познавших горечь лет, промелькнуло восхищение и изумление. В нынешней ситуации, не говоря уже об участи армии Силина, по крайней мере в этот момент армия Силина определенно была способна прорвать заставу Фэйхун в течение двух шичэней. Судьба заставы Фэйхун, обороняющей её армии Мо-цзяцзюнь и даже самой Е Ли была почти предрешена. Но, сохранять такую твердость в подобных обстоятельствах не смог бы даже мужчина. Женщина перед ним действительно заслуживала уважения и похвал всех мужей Поднебесной.
— Я полагал, что Ванфэй покинет заставу Фэйхун еще прошлым вечером, — произнес Лэй Чжэньтин.
Е Ли твердо ответила.
— Я не только Ванфэй из дома Дин-вана, но и воин армии Мо-цзяцзюнь. В армии Мо-цзяцзюнь нет солдат, бегущих с поля боя без сражения.
Лэй Чжэньтин кивнул и одобрил.
— Славная отвага. Хотя я говорил это не раз, я повторю снова, величайшая удача в жизни Мо Сюяо заключается в том, что он взял в жены столь выдающуюся женщину.
Сказав это, Лэй Чжэньтин вновь ощутил сожаление, почему же он тогда не использовал любые средства, чтобы забрать эту женщину в Силин? И еще больше он сокрушался о том, почему такая женщина досталась именно Дин-вану? Неужели Небеса и впрямь не желают гибели дому Дин-вана?
Е Ли мягко улыбнулась.
— Величайшая удача в жизни Е Ли, это то, что она стала женой Дин-ванъе.
— Знает ли супруга Дин-ванъе, как я поступлю, когда войска Силина войдут за заставу? — сурово спросил Лэй Чжэньтин.
Е Ли спокойно произнесла.
— Что бы ни задумал Чжэньнань-ван, сначала ему придется пройти через меня.
Лэй Чжэньтин невольно рассмеялся.
— Похоже, Ванфэй уже догадалась. И, судя по всему, у Ванфэй нет ни малейшего желания идти на уступки.
Е Ли опустила веки.
— Когда всё дошло до этого… разве осталось место для компромисса между врагами?
В этот час всё свелось к одному, либо ты умрешь, либо я выживу.
Лэй Чжэньтин воскликнул.
— Верно! В таком случае… позвольте мне увидеть, насколько несокрушимой окажется армия Мо. Кроме того… я хочу увидеть, останется ли у Дин-вана желание строить свои расчеты, когда он навсегда потеряет ту, кого любит. Я прощаюсь с вами, берегите себя, Ванфэй, — договорив, Лэй Чжэньтин кивнул Е Ли, развернул коня и направился к своим войскам.
Е Ли кивнула.
— Взаимно.
___________________________________________________
- не скажешь — не успокоишься (不說不快, bù shuō bù kuài) — чувствовать себя некомфортно или расстроенно, пока не выскажешь то, что на уме. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
