В этот миг Чжао Юэчань тоже стояла у окна, глядя в сторону ворот; её ногти глубоко впились в оконную раму. Ин Шуан, стоявшая позади, произнесла:
— Да-найнай, я привела Чжи Цао.
Чжао Юэчань обернулась, подошла к стулу и, сев, вытащила из рукава слиток серебра. Протянув его Чжи Цао, она сказала:
— Пусть сегодня у тебя ничего не вышло, я всё равно награжу тебя двумя лянами серебра. Помни, что язык нужно держать за зубами.
Чжи Цао уже успела получить пощечины, и её щеки сильно распухли. Приняв серебро, она тихо проговорила:
— Слушаюсь. Даже под страхом смерти я не посмею ничего сказать.
Чжао Юэчань махнула рукой, и Ин Шуан увела девушку. Сегодняшнее происшествие было её планом: она велела Чжи Цао толкнуть Чунь Янь в спину, чтобы та врезалась в Ин-гэ и спровоцировала у неё выкидыш. После этого Чжао Юэчань сама бы засвидетельствовала, что Чунь Янь толкнула Ин-гэ, и таким образом одним камнем убила бы двух птиц1, избавившись от обеих главных угроз. Кто же знал, что служанка Лэй-эр успеет подхватить Ин-гэ под руку, и затея провалится, лишь навлекая на Чжао Юэчань предупреждение от Линь Цзиньлоу. Она бессильно откинулась на спинку стула, не в силах шевельнуться.
Ин Шуан осторожно вошла в комнату, поднесла чашу с горячим отваром и негромко сказала:
— Найнай трудилась всё утро, выпейте немного отвара, чтобы восстановить силы.
Чжао Юэчань продолжала смотреть в окно и спустя долгое время спросила:
— Как ты думаешь, почему он так меня ненавидит? Если бы он пожелал изменить своё сердце, я бы и десятью годами жизни с радостью поступилась.
Ин Шуан не смела подать голоса. Помолчав, она тихо промолвила:
— Найнай, гунян Цао прислала человека с подарками. Примете её или нет?
Чжао Юэчань выпрямилась:
— Пусть входит.
Сянлань вошла, низко опустив голову, и поднесла деревянную шкатулку обеими руками:
— Найнай, это прислала наша гунян.
Чжао Юэчань велела Ин Шуан забрать подношение и сказала:
— Ин Шуан, вели насыпать ей горсть сладостей и фруктов. — С этими словами она отпустила Сянлань.
Ин Шуан открыла деревянную шкатулку и достала совершенно новый темно-зеленый жилет с круглым воротом, расшитый переплетенными ветвями персика.
— Какая яркая одежда, — похвалила она. Однако под одеждой обнаружился еще один маленький футляр. Открыв его, Ин Шуан увидела набор шпилек из червонного золота с рубинами. Всего их было восемь, в форме драгоценных сосудов, узлов счастья и парных рыб — узор «Восемь сокровищ удачи». В каждую шпильку был вставлен рубин размером с рисовое зернышко; работа была тонкой и дорогой. Даже привыкшая к роскоши Ин Шуан не удержалась от похвалы: — Эта вещица и впрямь чудесна. — С этими словами она поднесла футляр к Чжао Юэчань.
Чжао Юэчань достала две шпильки, оглядела их на свету и холодно усмехнулась:
— За такой набор Цао Лихуань наверняка выложила целое состояние. Надо же, как расщедрилась эта скупая душонка.
Ин Шуан сложила одежду:
— О какой услуге она хочет просить найнай?
Чжао Юэчань выставила два пальца:
— Всего два дела. Первое — она хочет, чтобы её брат занялся закупками для нашего поместья. Это прибыльное местечко, и она уже несколько раз намекала на это обиняками.
Ин Шуан фыркнула:
— Ей в голову надуло ветра2, все в доме только и следят за этой должностью, как же она может достаться её брату?
Чжао Юэчань ответила:
— Даже на мелких закупках прибыли хватит, чтобы они кормились целый год. Но те жалкие подношения, что обычно делает Цао Лихуань, — она будто от сердца их отрывает, мне на них и смотреть тошно, так что я просто притворяюсь дурочкой. Что же касается второго дела… — губы Чжао Юэчань медленно изогнулись в улыбке. — Она прислала эти шпильки, чтобы я подыскала ей жениха из знатного рода.
— А? Разве бяо-гунян не должна выйти замуж, как только закончится траур? Почему же она…
— Она считает, что семья мужа слишком низкого звания, да и живут они небогато. Теперь, пожив у нас и повидав свет, разве захочет она возвращаться к лишениям? Но с её-то внешностью и происхождением? Хм.
— Это дело и впрямь непростое… Может, вернуть шпильки?
— Зачем возвращать? Такой набор из золота и рубинов стоит почти сто лянов серебра. Прибери их, я знаю, что делать.
Ин Шуан кивнула, взяла ключи и заперла шкатулку со шпильками в ларце с украшениями Чжао Юэчань.
Тем временем Сянлань вышла из комнат Чжао Юэчань. Старшая служанка Бай Лу отвела её в боковую пристройку и насыпала ей полную горсть сладостей. Сянлань бережно завернула их в платок, рассыпаясь в благодарностях. Выйдя за дверь, она увидела Сяо Цзюань, которая ждала её под навесом галереи. Сянлань поспешила к ней и, протянув сверток, с улыбкой сказала:
— Иди сюда, угощайся сладостями.
Сяо Цзюань была девушкой прямой и живой, с миловидным лицом. При виде угощений её глаза округлились. Сянлань показалось, что она похожа на ласкового котенка, и невольно рассмеялась, пододвинув сверток ближе.
Сяо Цзюань взяла кусочек кедрового печенья и, жуя на ходу, повела Сянлань в свою комнату. Там никого не было. Сяо Цзюань плотно закрыла дверь и с хихиканьем спросила:
— Куда тебя распределили? Из всех девушек, что пришли вместе с нами, только о тебе ничего не было слышно.
Сянлань ответила:
— Сейчас я в Росюэу, у гунян Цао.
Лицо Сяо Цзюань тут же выразило сочувствие:
— Так ты попала туда… Эх, ну оно и понятно. Ты такая красавица, разве Да-найнай позволила бы тебе расхаживать где-то поблизости от да-е.
Сянлань шутливо толкнула Сяо Цзюань и с улыбкой прикрикнула:
— О чем это ты болтаешь!
- Одним камнем убить двух птиц (一石二鸟, yī shí èr niǎo) — идиома, означающая достижение двух целей одним действием. ↩︎
- В голову надуло ветра (脑子里灌了风, nǎo zi lǐ guàn le fēng) — образное выражение, описывающее безрассудство или пустые фантазии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
