Сянлань с улыбкой поздоровалась:
— Тин Лань-цзецзе.
Она увидела, что Тин Лань одета в довольно новую приталенную кофту-ао из темно-синего атласа, белый жилет с окантовкой и юбку цвета серого камня. У неё было удлинённое лицо, а брови — такие светлые, что почти не виднелись, поэтому их подрисовывали тушью, делая очень длинными. Глаза миндалевидные, рот чуть широковат, а при улыбке обнажались ровные белые зубы. Пусть она и не была писаной красавицей, её мягкая манера говорить с первого взгляда располагала к себе.
Тин Лань с улыбкой махнула рукой:
— Зачем это «цзецзе», так ты меня только состаришь. Сяо Цзюань зовёт меня просто Тин Лань, так что и ты не чужайся. — Заметив в руках Сянлань пирожные из люйдоу1, она укоризненно взглянула на Сяо Цзюань: — Эти пирожные ещё со вчерашнего дня лежат, совсем не свежие. Когда я шла сюда, видела, что в нашей кухоньке как раз готовят на пару пирожные «фужун», пойду принесу парочку.
Сяо Цзюань поспешно вцепилась в рукав Тин Лань:
— Ты с ума сошла? Если Ин Шуан с подружками тебя заметят, они же с тебя три шкуры спустят!
— Теперь в маленькой кухне заправляет не только Ин Шуан, не бойся, я знаю, что делаю, — улыбнувшись, Тин Лань подмигнула и вышла.
Вскоре она вернулась, неся в платке несколько горячих пирожных «фужун», а в другой руке — керамический чайник, украшенный узором из календулы.
— Скорее несите чашки! — распорядилась она. — Тут медовый чай, утром заваривали для фужэнь. Она не допила и отдала Хун Цзянь-цзецзе, но той чай показался слишком сладким, вот и стоял на кухне, никому не нужный. Я потиньку спросила разрешения и вынесла его. Сейчас разбавим горячей водой и поедим с пирожными.
Сяо Цзюань быстро принесла медный чайник с кипятком. Втроём они уселись в кружок, лакомясь пирожными и попивая чай. Сянлань старалась быть приятной собеседницей, Тин Лань тоже вела себя дружелюбно, а благодаря болтовне Сяо Цзюань беседа текла легко и весело. Тин Лань была из потомственных слуг; она попала в поместье ещё ребёнком и поначалу выполняла разную черную работу в павильоне Чжичунь. Позже, когда она подросла, Чжао Юэчань прогнала всех служанок с яркой, соблазнительной внешностью. Тин Лань же не отличалась особой красотой, была честной и смышлёной, любую работу выполняла с усердием, поэтому её оставили, и через несколько лет она дослужилась до служанки второго ранга.
Съев кусочек пирожного и сделав глоток тёплого медового чая, Сянлань спросила:
— Кстати говоря, сегодня наша гунян доставила фужэнь немало хлопот. Жаловалась, что еда стала хуже, нормы урезали, сладости не присылают вовремя, а если и приносят, то всего четыре-пять штук — наесться невозможно. Интересно, другим молодым господам и гунян тоже сократили выдачу еды?
Сяо Цзюань с набитым ртом пробормотала:
— Вечно у вашей гунян какие-то проблемы. О том, как она повздорила с Лю Бэем у зала Шоуси, уже всё поместье знает! Лю Бэю из-за неё десять ударов палками перепало, вот уж точно — день не задался.
Тин Лань, будучи явно опытнее и рассудительнее Сяо Цзюань, словно поняла, к чему Сянлань завела этот разговор. Она с улыбкой посмотрела на неё и произнесла:
— Нормы на еду действительно урезали всем, однако… ежемесячные выплаты увеличили, просто эти добавленные деньги сразу идут на покрытие расходов на питание.
Договорив, она замолчала и перевела тему на узоры вышивки на одежде Сяо Цзюань.
Сянлань замерла, широко раскрыв глаза. Ох, ну и ну! По сравнению с фужэнь эта молодая родственница — просто сущий ребёнок в делах интриг! Фужэнь сократила довольствие, но подняла хозяевам ежемесячное содержание, причём эта прибавка сразу уходит на оплату стола. Получается, «сменили только отвар, а лекарство осталось прежним»2: господа едят и пользуются всем, как и раньше, вот только для Хуань-гунян ситуация изменилась в корне. Она живёт в поместье на всём готовом, но ежемесячного содержания ей не полагается. Этот удар был направлен прямиком против Цао Лихуань, но та, по своей глупости, даже не разузнала подробностей и закатила фужэнь скандал. Кто знает, как теперь над ней посмеиваются за спиной!
Сянлань невольно вздохнула. Она прикинула, что через несколько месяцев Цао Лихуань выйдет замуж. Сама она была служанкой семьи Линь, так что в приданое её не отдадут, и ей придётся искать нового хозяина. Пользуясь случаем, она в нескольких словах расспросила Тин Лань о нравах других молодых господ и гунян в доме. Тин Лань рассказала всё, что знала. Незаметно пролетело время, за которое можно было дважды выпить чай, и Сянлань поднялась, чтобы попрощаться.
Перед уходом Тин Лань насыпала Сянлань горсть семечек и сушёных абрикосов.
— Когда будет время, заглядывай к нам с Сяо Цзюань поболтать, — с улыбкой сказала она.
Сяо Цзюань рассмеялась:
— В ваших именах есть иероглиф «лань», неудивительно, что вы так быстро поладили, будто сёстры.
Сянлань тоже было жаль расставаться. Пообещав, что в следующий раз обязательно посидит подольше, она направилась обратно в Лосюэу.
- люйдоу (绿豆, lǜdòu) — бобы мунг, используемые в китайской кухне для приготовления десертов. ↩︎
- сменили только отвар, а лекарство осталось прежним (换汤不换药, huàn tāng bù huàn yào) — китайская идиома, означающая изменение формы при сохранении сути. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
