Четвёртый Шунь-эр увидел Сянлань, и это было для него словно радость, спустившаяся с небес. От нетерпения он был сам не свой, будто пять коньков и шесть зверей1 на душе скреблись; рот растянулся до самых ушей. Он подбежал вприпрыжку и сказал:
— Ох… Сянлань-мэймэй, ты всё же пришла, заставила же ты гэгэ подождать.
У Сянлань были дела, и ей было не до пустой болтовни с ним. Войдя в комнату Цао Лихуань, она открыла ящик туалетного столика и принялась искать расшитый мешочек. Четвёртый Шунь-эр уже изнывал от нетерпения; увидев её точёный, словно из белой яшмы, профиль, он сглотнул слюну, шагнул вперёд и обхватил её. Не переставая выкрикивать «мэймэй», «милая мэймэй», он пробормотал:
— Хуань-гунян уже всё позволила, сегодня гэгэ хорошенько тебя приласкает.
Он потянулся к ней, обдавая запахом вина, и, крепко сжав в объятиях, начал осыпать грубыми поцелуями.
Сянлань, обезумев от страха, отчаянно сопротивлялась. Стоило ей открыть рот, чтобы закричать, как Четвёртый Шунь-эр накрыл её рот и нос своей огромной ладонью и поволок к кровати. Сянлань брыкалась и отбивалась ногами, но разве могла она сладить с мужчиной? Вот уже Четвёртый Шунь-эр прижал её к постели, ворот её кофты был разорван. Увидев полоску белоснежной кожи, он ошалел, плоть его напряглась, словно пест, и, желая немедленно приступить к делу, он с треском окончательно разорвал на ней одежду. Сянлань, полная жгучей ненависти, рванулась вперёд изо всех сил и яростно полоснула ногтями по глазам Четвёртого Шунь-эра. Не успев уклониться, тот взвыл, на лице его остались четыре кровавые борозды, а сам он ударился головой о раму кровати. Сянлань, улучив момент, выбежала наружу, крича во всё горло:
— Спасите! Помогите!
Но во дворе стояла тишина. Как только она добежала до ворот, Четвёртый Шунь-эр выскочил следом, громко ругаясь:
— Ах ты, маленькая потаскуха!
Он подскочил и обхватил её за талию. Сянлань поскользнулась и упала на землю, а Четвёртый Шунь-эр вцепился ей в ноги и поволок обратно в дом.
В душе Сянлань смешались отчаяние и ужас. Она издала несколько пронзительных криков. Когда её уже почти затащили на ступени, слёзы градом покатились из её глаз. В самый разгар этой отчаянной борьбы у ворот раздался громовой окрик:
— А ну стой! Совсем с ума сошёл!
Для Сянлань этот окрик прозвучал как высшая небесная музыка. Она подняла голову и сквозь пелену слёз увидела входящего мужчину. Четвёртый Шунь-эр вскинул взгляд и, заметив молодого господина в расшитых одеждах и статного телосложения, тут же узнал его. Кто это мог быть, если не Линь-да-е, Линь Цзиньлоу? Он мгновенно оцепенел, подумав про себя: «Дело дрянь!» Его руки, вцепившиеся в Сянлань, невольно разжались.
В руках и ногах Сянлань не осталось ни капли силы. Собрав последние крохи энергии, она подползла к ногам Линь Цзиньлоу, обняла его сапоги и горько зарыдала. Лицо Линь Цзиньлоу было мрачным, в глазах бушевала ярость. Он посмотрел на Четвёртого Шунь-эра. У того по спине пробежал холодок, прошиб холодный пот. Он хотел было бежать, но Линь Цзиньлоу преградил ему путь. Пока тот пребывал в замешательстве, Линь Цзиньлоу поманил его рукой:
— Подойди-ка сюда.
Четвёртому Шунь-эру ничего не оставалось, как сделать несколько шагов вперёд. Линь Цзиньлоу холодно усмехнулся:
— Свет средь бела дня, что это ты удумал?
Уголок рта Четвёртого Шунь-эра невольно дернулся, он с трудом выдавил подобие улыбки:
— Нет, ничего… Линь-да-е… Это, эту девку Хуань-гунян мне отдала… Нет, не так, она сама пыталась меня соблазнить, а как соблазнила — в кусты, она… она… она…
Не успел он договорить, как раздался звонкий хлопок — от этой оплеухи у Четвёртого Шунь-эра помутилось в глазах, а в ушах так зазвенело, будто он оглох. С глухим стуком он повалился на землю. Четвёртый Шунь-эр понимал, что дела плохи — как говорится, достойный муж не станет терпеть убыток, что прямо перед глазами. Кое-как придя в себя, он вскочил и, не разбирая дороги, бросился к воротам. Линь Цзиньлоу замахнулся ногой и так пнул его, что Четвёртый Шунь-эр кубарем покатился по земле, рухнул у основания стены, где его тут же вывернуло наизнанку; он лишь стонал, не в силах подняться. Никто и подумать не мог, что этот с виду утончённый мужчина обладает такой тяжёлой рукой. Слуга Линь Цзиньлоу по имени Шуанси, стоя у ворот двора, лишь причмокнул губами. Те, кто знал нрав Линь-да-е, понимали: сейчас их господин в неописуемом гневе, и всем остальным лучше держаться от него как можно дальше.
Шуанси стоял у входа, втянув голову в плечи и прикидываясь мертвым. Заметив, что несколько старух и молодиц решили полюбопытствовать, что происходит, он с суровым лицом подпёр бока и громко крикнул:
— А ну, на что уставились? Что здесь забыли? Проваливайте отсюда, живо, живо, живо!
Все знали Шуанси и понимали, что он и его брат-близнец Цзисян — люди, пользующиеся доверием Линь Цзиньлоу. Поэтому никто больше не смел приближаться: испуганно втянув головы, они понуро разошлись.
Линь Цзиньлоу наклонился и поднял Сянлань. Она не могла стоять на ногах и едва не осела на землю снова. Линь Цзиньлоу увидел её растерзанную одежду, сквозь которую проглядывал пунцовый дудоу, её растрёпанные волосы — причёска из двух пучков распалась, и спускающиеся пряди ещё больше подчеркивали белизну и нежность её личика. Сейчас она плакала, словно цветы груши под дождем2, до смерти напуганная и дрожащая всем телом. Она смотрела на него широко раскрытыми, затуманенными слезами глазами. Сердце Линь Цзиньлоу дрогнуло, но гнев разгорелся с новой силой. Сдерживая ярость, он мягко спросил:
— Всё ли с тобой в порядке? Нигде не ранена? Нужно ли позвать лекаря?
Сянлань действительно чувствовала, что чудом избежала смерти; всё ещё не оправившись от пережитого ужаса, она прильнула к нему и громко зарыдала.
- Пять коньков и шесть зверей (五脊六兽, wǔ jǐ liù shòu) — архитектурные украшения на крыше традиционного дома; идиома, описывающая состояние крайнего беспокойства или нетерпения ↩︎
- Словно цветы груши под дождем (梨花带雨, lí huā dài yǔ) — образное выражение, используемое для описания плачущей красавицы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Блин,это не тот рыцарь, которого я ждала 🙈
Огромное спасибо за перевод новеллы ♥️
Да и я тоже… Как так получилось? Я думала пройдет мимо Сун Кэ, или Линь Цзиньтин… Почему же сюда залетел совсем не тот сокол(. Или дринькнув на дне рождения главный бабник дома Линь тоже хотел поживиться мясом?
Хорошо, что героиня спасена, но ….
Согласна, не важно кто залетел, сокол или ястреб, сейчас она спасена, ну а дальше поживем, увидим