В три четверти часа Юй1 Сянлань вернулась в усадьбу в небольших носилках. В это время ужин в доме только что закончился, сад собирались закрывать на замок, в комнатах зажгли лампы, и повсюду воцарилась тишина. Сянлань выбрала тенистую и уединённую тропинку. Поравнявшись с задними воротами двора павильона Чжичунь, она сквозь сумерки смутно различила две фигуры, стоящие за причудливым камнем. Подойдя ближе, она разглядела, что это были Ин Шуан и Иньде.
Сянлань вздрогнула и поспешно ускорила шаг, чтобы спрятаться за углом. Осторожно выглянув, она увидела, как Ин Шуан вполголоса что-то наказывает Иньде, а та время от времени кивает. В конце концов Ин Шуан достала из рукава мелкое серебро и вложила в руку Иньде. Та для вида немного посопротивлялась, но затем последовала доброму совету, словно течению реки2, и спрятала деньги в рукав.
«Неужели Ин Шуан решила подкупить Иньде? — про себя подумала Сянлань. — В будущем с ней нужно быть настороже».
Размышляя об этом, она сделала большой крюк и вошла через главные ворота, после чего направилась в Восточный флигель, чтобы выразить благодарность Цин Лань. Цин Лань, обмахиваясь веером, в рубашке из белого шёлка и шёлковой юбке с цветочным узором, полулежала на кушетке у окна, прикрыв глаза. Она лениво расспрашивала о том, как дела в семье Сянлань. Видя, что госпожа выглядит утомлённой, Сянлань отвесила поклон и вышла.
Когда она вернулась к себе, Иньде уже была в комнате. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и безучастно смотрела вдаль. Увидев Сянлань, Сяо Цзюань подбежала к ней вприпрыжку и с улыбкой спросила:
— Ты вернулась, дома всё хорошо?
— Спасибо за заботу, дома всё в порядке, — улыбнулась Сянлань.
С этими словами она достала купленные в лавке сладости и раздала всем угощение.
В этот момент в комнату вошла Чунь Лин. Поздоровавшись с Сянлань, она повернула голову и, заметив Иньде, тут же гневно сдвинула брови. Указав на неё пальцем, она прикрикнула:
— Тебе давно было сказано, что инян хочет принять ванну, и велено поторопить слуг с водой. А ты, посмотрите на неё, расселась на кровати как госпожа! Может, ещё курильницу перед тобой поставить и подношения приносить?
Иньде испугалась, поспешно соскочила с кровати и бросилась за водой. Чунь Лин кричала ей вслед:
— Бестолковая дрянь, и впрямь возомнила себя найнай!
Сянлань, видя, что шум выходит за рамки приличий и что из главного дома в их сторону уже выглядывают маленькие служанки, отвела Чунь Лин в сторону и с улыбкой сказала:
— Сестрица, не сердись, давай я налью тебе чаю.
Чунь Лин, обмахиваясь маленьким платком, проворчала:
— У меня кровь закипает, когда я вижу её рожу! Тебя сегодня не было, ты не знаешь: эта девка изо всех сил ластилась к да-е. Сшила мешочек для благовоний, всё крутилась рядом с да-е, мол, надо поправить на нём одежду, и руками к нему лезла. Не ожидала она, что как только протянет руку, её тут же инян увидит. Хорошо ещё, что у нашей инян добрый нрав, она не стала позорить её при да-е, а дождалась, когда он уйдёт, и только тогда наказала — лишила её риса на три месяца.
Сянлань от изумления раскрыла рот:
— Она… она и впрямь набралась смелости…
— Да какая там смелость, она просто с ума сошла, — фыркнула Чунь Лин. — Она ещё и втайне жалуется, твердит тем, кто не знает правды: «Я всего лишь поправила да-е одежду, и за это меня наказали». Даже меня и Сяо Цзюань она умудрилась обругать. — Понизив голос, она добавила: — Скажу тебе по секрету, только никому не говори. Я слышала от мамы У, что инян через какое-то время собирается вызвать в усадьбу родителей Иньде, чтобы те забрали её домой.
— Если так и случится, — сказала Сянлань, — то это будет величайший позор.
— Вот именно, — заулыбалась Чунь Лин, прикрыв рот рукой. — Уйдёт она, и нам станет спокойнее.
Договорив, она, напевая под нос, развернулась и вышла.
Тем вечером Линь Цзиньлоу пришёл ужинать в Восточный флигель. Цин Лань тут же распорядилась добавить пару его любимых блюд и заново сварить суп; во флигеле поднялась суета. Цин Лань подогрела для Линь Цзиньлоу кувшин вина в сосуде с цветочным узором, а сама составила ему компанию, попивая чай. Атмосфера была мирной и гармоничной.
Чунь Лин напрашивалась прислуживать, поэтому Сянлань, пользуясь случаем, укрылась в чайной комнате. Она следила за печью и занималась рукоделием. Вдруг у двери послышался шум, вошла мама У. Присев на маленькую скамеечку рядом с Сянлань, она обмахнулась рукой и сказала:
— В этой комнате душно, как в пароварке, а ты сидишь как ни в чём не бывало.
Сянлань улыбнулась:
— Здесь тихо, а жара не пугает.
С этими словами она сняла с печи медный чайник и налила маме У чашку чая.
Морщины на лице мамы У разгладились в улыбке:
— Сегодня в Восточном флигеле оживлённо. Да-е несколько дней подряд заходит к нам отдохнуть, на ту, что в главном доме, даже не смотрит. Судя по тому, как идут дела, сегодня он останется на ночь у нас.
— А что, если да-найнай рассердится? — спросила Сянлань.
Мама У фыркнула:
— Кому какое дело до её гнева. Тайтай во время проверки счетов обнаружила немало нарушений и сейчас в ярости на неё, да-е тоже не желает с ней знаться. Кроме эр-тайтай, которая по доброте душевной время от времени присылает ей что-нибудь, во всём доме на неё никто и не взглянет. — Она придвинулась к уху Сянлань и прошептала: — Я слышала, как инян как-то обмолвилась, будто да-е хочет после окончания траура… расторгнуть брак.
- В три четверти часа Юй (酉时, yǒushí) — время с пяти до семи вечера по традиционному китайскому исчислению; три четверти соответствуют 17:45. ↩︎
- Последовала доброму совету, словно течению реки (从善如流, cóng shàn rú liú) — китайское образное выражение, означающее готовность быстро и легко принять правильное решение или чужое предложение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
