Сянлань всем сердцем желала разделить заботы Сун Кэ. Поразмыслив, она сказала:
— Да-е сейчас важнее всего учёба, дела в академии нельзя откладывать.
Сун Кэ горько усмехнулся:
— Если я не возьмусь, кто в доме справится с делами? На тай-тай рассчитывать не стоит, а моя мэймэй — гунян из внутренних покоев, ей не подобает распоряжаться похоронами.
— Если вы мне доверяете, я помогу вам всё устроить, — предложила Сянлань.
— Справишься? — с сомнением спросил Сун Кэ.
Сянлань улыбнулась:
— Почему нет? Если не получится, тогда и попрошу у вас совета.
Сун Кэ увидел, что лицо Сянлань сияет словно яшма, и его раздражение улеглось. «Сейчас в доме как раз не хватает человека, способного всем распорядиться, — подумал он. — Пусть попробует, а если совсем не заладится, я сам всё исправлю». Он кивнул в знак согласия и выделил из счетов сто лянов серебра, о чём пока умолчим.
Сянлань принялась за дело. Из ряда построек в задней части усадьбы она выбрала одну комнату под поминальный зал, достала из кладовой белую ткань для убранства внутри и снаружи, а также отправила людей купить благовония, свечи, ритуальные деньги и прочие принадлежности, а также гроб.
Когда Сун Кэ вернулся в полдень, всё уже было готово. Он зашёл в поминальный зал, зажёг палочку благовоний в память о Фан Сы и увидел Го-мама, которая сидела в зале с остекленевшим взглядом, позволяя другим делать с собой что угодно, словно лишившись рассудка.
Вернувшись в комнату, он застал Сянлань за подсчётом расходов. Увидев его, она сказала:
— Вместе с гробом ушло сорок лянов серебра. Вот подробный список, посмотрите на досуге.
Сун Кэ бросил взгляд на записи и остался доволен. Сянлань продолжила:
— Только вот Фан Сы умерла в покоях хозяйки, это всё же вызывает неловкость у людей. Вы взяли со счетов сто лянов, на оставшиеся деньги лучше заменить потолочную балку1, а также пригласить монахов для чтения сутр об упокоении души. Это и сердце успокоит, и послужит утешением для духа Фан Сы на небесах.
Сун Кэ тоже чувствовал себя не в своей тарелке из-за того, что Фан Сы скончалась в комнате его матери. Услышав её слова, он произнёс:
— Поступим, как ты сказала. — Он взял Сянлань за руку и добавил: — Благодаря тебе у меня стало намного меньше забот.
Сянлань слегка покраснела и отняла руку. После этого Сун Кэ стал ценить её ещё больше, считая смышлёной и достойной уважения, но об этом пока умолчим.
Вскоре из-за жары похороны справили уже через три дня, а гроб временно поместили в обитель Цзинъюэ. Проводы вышли пышными. Тётя Сун, конечно, снова много плакала, а когда всё закончилось, захотела оставить Го-мама при себе.
Сун Кэ нахмурился:
— Фан Сы умерла здесь. Если вы оставите Го-мама, не будет ли ей больно каждый день видеть места, напоминающие о трагедии? Лучше отправить её в наше старое поместье в столице, семья Сун позаботится о ней до самого конца.
Тётя Сун рассудила, что в его словах есть смысл, вздохнула и согласилась.
Между тем Го-мама втайне надеялась, что тётя Сун оставит её, но похороны закончились, а от тай-тай не было ни вестей, ни распоряжений. Она не выдержала и стала жаловаться окружающим:
— Я, старая женщина, осталась совсем одна, без опоры… Не знаю, куда мне теперь податься… Всем сердцем не могу расстаться с тай-тай.
Однако теперь она жила во флигеле2 и почти не виделась с тётей Сун. К тому же при тай-тай теперь прислуживала Цзюань Хуа, которая по приказу Сун Таньчай держала язык за зубами и строго-настрого наказала служанкам помалкивать. Поэтому до ушей тёти Сун не долетело ни единого слова из жалоб Го-мама.
Когда Фан Сы была предана земле, Сун Кэ стал торопить Го-мама с отъездом. Ей ничего не оставалось, как подчиниться, и, выбрав время, когда Сун Кэ не было дома, она отправилась поклониться тёте Сун.
Войдя во внутренний двор, она увидела Сянлань в ярком платье с узором «хвост феникса» нежно-розового и белого цветов. Девушка сияла, словно капля росы на лепестке цветка. Она о чём-то оживлённо беседовала с Цзюань Хуа, и обе они, прикрыв рты, негромко смеялись.
Глаза Го-мама покраснели, в душе вскипела ненависть: «Если бы не эта мелкая лисица, моя дочь была бы жива и здорова! Теперь она живёт в своё удовольствие, а бедняжка Фан Сы приняла такую страшную смерть…» Всю свою злобу она перенесла на Сянлань.
Сянлань краем глаза заметила Го-мама. Видя, что та за эти несколько дней будто постарела на десять лет и совсем поседела, она почувствовала жалость. Но, встретив полный ненависти взгляд, Сянлань опешила, однако, поразмыслив, всё поняла. Она покачала головой, думая про себя: «У жалкого человека всегда найдутся скверные черты. Если бы она не дала дочери дурного воспитания, Фан Сы не дошла бы до такого конца. Служанки болтали, что в ту ночь Фан Сы проплакала до полуночи, а мать её била и ругала. Возможно, в смерти Фан Сы есть и вина её собственных побоев и брани. Теперь она ненавидит меня, нужно быть настороже».
Она потянула Цзюань Хуа за рукав и подала знак. Цзюань Хуа обернулась, увидела Го-мама, уже поднимающуюся по ступеням, и поспешно окликнула её:
— Момо, вы к тай-тай? Она сейчас читает сутры, позвольте мне сначала доложить о вас. — И, приподняв юбку, быстро вошла в комнату.
Го-мама намеренно прибавила голосу:
— Старая раба скоро возвращается в столицу, пришла поклониться тай-тай.
Тётя Сун, услышав это из комнаты, поспешила ответить:
— Пусть скорее входит!
Стоило тай-тай и служанке встретиться, как обе залились слезами. Го-мама, утирая глаза, проговорила:
— Всё по моей вине. Пришла выразить благодарность тай-тай, а в итоге заставила вас плакать. — С этими словами она, дрожа всем телом, отвесила земной поклон и хриплым голосом добавила: — Как бы ни было трудно старой рабе расставаться с вами, теперь мне пора уходить. Кто знает, свидимся ли мы когда-нибудь ещё… Тай-тай, берегите себя… Я… я просто… — Голос её пресёкся от рыданий.
Тётя Сун не выдержала первой и горько разрыдалась.
Сянлань наблюдала за происходящим через окно и думала: «Эта Го-мама — истинный мастер своего дела, она бьёт в самое уязвимое место тай-тай. Умеет и плакать, и говорить. Будет скверно, если она парой фраз заставит тай-тай смягчиться». Нахмурившись, она ещё немного поразмышляла и бесшумно ушла.
- заменить потолочную балку (换个房梁, huàn gè fángliáng) — согласно китайским поверьям, если в комнате произошла смерть, балку следовало заменить, чтобы изгнать дух несчастья. ↩︎
- флигель (后罩房, hòuzhàofáng) — ряд построек в самой глубине традиционной усадьбы, где обычно жила прислуга или младшие члены семьи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
