Сун Кэ все утро пребывал в каком-то оцепенении, ему казалось, что каждое слово наставника-конфуцианца пролетает мимо ушей, подобно ветру. Стоило ему отвлечься и увидеть чехол для письменных принадлежностей, сшитый Сянлань, как сердце его словно пронзало острым ножом, а следом накатывал гнев. Он раздумывал про себя: «Чэнь Сянлань, негодница, и угораздило же тебя подкинуть мне такую неразрешимую задачу прямо перед осенними экзаменами! Ни на миг не даешь мне покоя! Ты всего лишь бывшая служанка, с чего бы тебе не хотеть стать наложницей? Наши чувства глубоки, я был к тебе добр, неужели у тебя хватит духу бросить меня? А если я просто не отпущу тебя, оставлю подле себя — что ты тогда сделаешь?» Но следом он пал духом, думая: «Да, она и лицом хороша, и грацией, не говоря уже об уме и сообразительности, к тому же искусно пишет картины. Разве с таким талантом и познаниями она согласится быть чьей-то наложницей… Даже если я удержу ее, что толку, раз она того не желает? Проводить дни в обоюдной ненависти — уж лучше нам впредь вовсе не видеться…»
Линь Цзиньтин, сидевший рядом, наблюдал, как Сун Кэ то сверкает глазами от ярости, стиснув зубы и сжав кулаки, то вдруг поникает с унылым видом. Он пнул Сун Кэ и прошептал:
— И Фэй, что с тобой сегодня? Обычно ты на уроках само усердие, так смотришь на наставника, что в нем дыру протереть можно, а сегодня выглядишь как баклажан, прибитый инеем… — он ехидно ухмыльнулся. — Уж не любовная ли лихорадка тебя настигла?
Сун Кэ сердито взглянул на Линь Цзиньтина. В это время раздался звук юньбаня1, извещающий об окончании занятий. Он наспех собрал книги и произнес:
— Что-то мне сегодня нездоровится, голова побаливает. Пойду прилягу.
Линь Цзиньтин поспешно отозвался:
— Тогда вели поскорее Ло-шэньи проверить твой пульс. — И добавил, хихикая: — Если же это любовная хворь, то ее легко вылечить. Скажи мне, что за девушка, и я найду сваху, чтобы посвататься от твоего имени.
Сун Кэ раздраженно бросил:
— Мою болезнь Ло-шэньи не исцелит, а твой сваха не справится с этой тоской. — С этими словами он ушел.
Линь Цзиньтин ляпнул это просто к слову и совсем не верил, что Сун Кэ действительно в кого-то влюбился. Он пробормотал себе под нос:
— По-моему, он не болен, а просто сегодня принял не те лекарства.
Сун Кэ велел слуге подвести коня и отправился домой. Но сам не зная почему, словно призраки ввели его сердце в заблуждение, он прискакал на улицу позади усадьбы Сун, остановился под мезонином, где жила Сянлань, и задрал голову вверх. Он увидел, что маленькое окошко на верхнем этаже подперто каменным львом, а бамбуковая занавеска сянфэй2 мерно покачивается на ветру. Он не знал, чем занята та, что находится внутри: пишет ли картину, причесывается или же занята рукоделием…
Слуга Шимо, взглянув на выражение лица своего хозяина, подумал: «Это же дом Сянлань-гунян. Неужели да-е соскучился по ней? Неудивительно, что его дух в последнее время совсем покинул обитель». Он негромко произнес:
— Да-е, может, мне постучать в дверь и позвать Сянлань-цзецзе? Она уже несколько дней как вернулась домой, было бы кстати забрать ее обратно.
Сун Кэ покачал головой. Хотя он и жаждал увидеть Сянлань, но сейчас в его душе царило смятение, и он не знал, что ей сказать. Тяжело вздохнув, он произнес:
— Возвращаемся.
Он и не догадывался, что Сянлань в этот момент пряталась за бамбуковой занавеской и тайно наблюдала за ним. Она видела, что Сун Кэ по-прежнему изящен и благороден, словно яшма, и с мольбой в глазах смотрит на ее окно. Сердце Сянлань сжалось от горечи, и когда Сун Кэ развернул коня, она тихо вздохнула и медленно отступила вглубь комнаты.
Сун Кэ повернул коня, собираясь ехать назад, и заметил идущего навстречу высокого бледнолицего ученого, но не придал этому значения. Лишь когда он почти достиг задних ворот усадьбы Сун, он оглянулся и увидел, что этот самый ученый стучится в двери дома семьи Чэнь!
Сун Кэ мгновенно осадил коня.
Сюэ Ши вышла на стук с улыбкой на лице; было видно, что она хорошо знакома с этим ученым. Они о чем-то потолковали, затем ученый вытащил сверток и протянул его Сюэ Ши. Сначала та отказывалась принимать, но после недолгих уговоров все же взяла подарок. Обменявшись еще парой слов на прощание, она закрыла дверь.
Однако ученый не спешил уходить. Спрятав руки в рукава, он стоял под мезонином и смотрел вверх, завороженно глядя на окна в течение долгого времени, и лишь затем обернулся. Его взгляд столкнулся со взором Сун Кэ, отчего ученый невольно вздрогнул.
Этим ученым был, разумеется, Ся Юнь. На днях он раздобыл банку отменного чая и поспешил принести ее Чэнь Ваньцюаню, надеясь при этом хоть мельком увидеть Сянлань. Кто же знал, что Сюэ Ши даже не впустит его на порог, отчего на душе у него стало тоскливо. Обернувшись, он приметил гунцзы верхом на рыжем коне. Тот был статен, с ясным взором и благородной осанкой, а рядом стоял слуга, держащий лошадь под уздцы — сразу было видно, что всадник происходит из богатой и знатной семьи.
Ся Юнь заметил, что этот гунцзы пристально и хмуро разглядывает его. Ученый был в недоумении, но в этот момент тот внезапно развернул коня и ускакал.
Сун Кэ вернулся к главному входу в усадьбу и вошел внутрь. Спешившись, он почувствовал, как к его подавленности добавилось раздражение, ставшее почти невыносимым. По взгляду того ученого он сразу понял, что у того на уме. Гнев перехватил ему дыхание, и он едва сдержал желание броситься к Сянлань и допросить ее: кто этот ученый, как давно они знакомы и не из-за него ли она решила оставить его.
Ускорив шаг, он пошел вглубь двора и заметил там повозки.
— Кто приехал? — спросил он.
Мэнь-цзы хотел было доложить сам, но, увидев ярость на лице Сун Кэ, не осмелился подойти. Теперь же, когда его спросили, он торопливо ответил:
— Это женщины из дома гуна государства Сянь пожаловали в гости. Хозяйка велела передать, чтобы вы, как вернетесь, сразу шли в передние покои засвидетельствовать почтение старшим.
Сун Кэ кивнул, прошел в свои комнаты, переоделся в подобающее случаю платье и умылся, готовясь к приему гостей. Но об этом после.
Тем временем в комнате тетушка Сун и фужэнь гуна государства Сянь, Вэй-ши, вели оживленную беседу. Тетушка Сун с улыбкой проговорила:
— Нам следовало первыми нанести визит в ваш дом, а вышло так, что вы, мэймэй, раньше заглянули ко мне.
- облачная пластина (云板, yúnbǎn) — металлический гонг в форме облака, используемый в Китае для подачи сигналов или обозначения времени. ↩︎
- бамбук сянфэй (湘妃, xiāngfēi) — сорт бамбука с темными пятнами, буквально «бамбук плачущих жен», названный так в честь легендарных супруг императора Шуня. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
