Вэй-ши улыбнулась:
— Мы все тут так или иначе связаны родством, так какая разница, кто кого навестит первым? Мы тоже вернулись в родовое поместье, чтобы осмотреться, в Цзиньлине никого не знаем. В прошлый раз в семье Линь мы сразу почувствовали взаимную симпатию, да и эти две девочки поладили, так что нам стоит чаще бывать друг у друга.
Тётя Сун с улыбкой ответила:
— Само собой.
Вэй-ши продолжила:
— Лет одиннадцать-двенадцать назад, когда мы жили в столице, наши семьи часто навещали друг друга. В то время господин Сун был почётным гостем у нашего господина и приводил маленького гунцзы к нам поиграть. Когда в нашем поместье праздновали дни рождения сыновей и дочерей, все они получали в дар каллиграфию господина Суна. Поистине, у него был прекрасный почерк.
Тётя Сун с грустью произнесла:
— И не говорите, сколько лет пролетело в мгновение ока. Дети вмиг выросли, а мы состарились. Наш господин… — при этих словах в её глазах заблестели слёзы, но, чувствуя, что при почётных гостях нельзя давать волю чувствам, она через силу улыбнулась: — Посмотрите на меня, к чему я это всё затеяла. — Она торопливо велела служанкам заново подать фрукты и сладости к чаю.
Вэй-ши поспешно добавила:
— Не нужно таких хлопот, мы пришли лишь для того, чтобы поговорить, повспоминать былое… Кстати о детях, вашему гунцзы уже исполнилось шестнадцать или семнадцать?
Стоило тёте Сун услышать упоминание о сыне, как её цветы сердца расцвели от радости1, и она с улыбкой ответила:
— И не говорите, после Нового года будет семнадцать. Он словно вырезан по тому же образцу2, что и наш покойный господин. Когда его отец ушёл, мальчик натерпелся тягот: вывез нас, сирот и вдову, чтобы основать собственный дом. В учении он усерден, уже стал сюцаем, а этой осенью на провинциальных экзаменах будет пробовать силы на звание цзюжэня. Не хвастовства ради скажу, наш старший сын очень талантлив в науках, на каждом экзамене в академии получает высший балл. Если бы домашние дела не отвлекали его последние два года, он, боюсь, уже сдал бы экзамены на цзиньши, как и его отец.
Вэй-ши улыбалась и поддакивала, но про себя подумала: «Хочет в семнадцать лет стать цзиньши? Она думает, это так же просто, как овощи покупать. В нынешней династии тех, кто сдал на цзиньши до двадцати лет, по пальцам одной руки пересчитать можно. Её сын, может, и талантлив, но к чему такая заносчивость». А вслух произнесла:
— Всё же вы, старшая сестра, счастливица. С таким сыном во второй половине жизни вам будет на кого опереться.
Эти слова пришлись тёте Сун прямо по сердцу, и она не могла перестать улыбаться. Заметив Чжэн Цзинсянь, сидевшую на стуле чуть поодаль и сжимавшую платок, она увидела, что та хоть и не отличалась нежной красотой, но всё же была красавицей с величественной осанкой, присущей знатным домам. Она без умолку принялась хвалить её:
— Сестрица, не говорите так обо мне, вы и сама счастливица. Посмотрите на Сянь-цзе-эр, истинная красавица! Столько благородства в облике, ни одна из виденных мною сяоцзе не сравнится с ней. Она уже просватана?
Вэй-ши вздохнула:
— Нет ещё, это тоже забота.
Пока они разговаривали, вошёл Сун Кэ и, сложив руки в приветствии, произнес:
— Младший выражает почтение госпоже.
Вэй-ши впервые видела Сун Кэ. Заметив его красивое лицо, сияющее подобно утреннему солнцу, его халат прямого кроя цвета тутового дерева и пояс с узором лотоса, придававшие ему ещё больше благородства, она с удивлением и радостью воскликнула:
— Этот мальчик! С такой статью он затмит всех сыновей в нашей семье! — Она оглядывала его со всех сторон, и он ей всё больше нравился. Сразу проникнувшись к Сун Кэ нежностью, она ласково улыбнулась: — Не нужно звать меня «госпожой», это звучит слишком чуждо. По старшинству ты можешь звать меня тётей, а я тебя — племянником, так будет правильно.
Сун Кэ, почтительно сложив руки, принял это обращение. Тётя Сун представила ему Чжэн Цзинсянь; Сун Кэ поклонился и обратился к ней как к младшей сестре, а Чжэн Цзинсянь встала и ответила на поклон.
Когда со взаимными представлениями было покончено, Вэй-ши принялась подробно расспрашивать Сун Кэ, какие книги он читает, чем занимается в свободное время, в какую академию ходит и кто его учитель. Сун Кэ поначалу хотел лишь формально поприветствовать гостей и вернуться к мыслям о Сянлань, но он не ожидал, что Вэй-ши засыплет его вопросами. Ему было неловко отказывать знатной гостье, поэтому пришлось вежливо отвечать.
Тётя Сун и так видела в своём сыне само совершенство, но, живя в уединении внутренних покоев, она редко имела возможность похвалиться им. Теперь же, встретив понимающего человека, она пришла в неописуемый восторг и, вторя словам Вэй-ши, принялась расхваливать Сун Кэ на все лады. Она хвалила его так сильно, что Сун Кэ не знал, куда себя деть, его мочки ушей покраснели, и он то и дело подавал знаки Сун Таньчай.
Однако Сун Таньчай словно не замечала его взглядов, напротив, она подмигивала ему и, прикрыв рот платком, тихонько посмеивалась.
Когда Вэй-ши услышала, что Сун Кэ, несмотря на столь юный возраст, уже управляет лавками и поместьями, её взгляд стал ещё мягче.
Наконец, когда разговоры подошли к концу, Сун Кэ откланялся и вышел. Во дворе он увидел, что зацвёл душистый османтус, и вспомнил, как Сянлань с улыбкой говорила ему: «Осенью, когда в саду зацвёт душистый османтус, я соберу цветы и сделаю настойку. Та, что продают на рынке, слишком приторная и резкая, а я сделаю её нежной и ароматной. Потом замесим на этой настойке тесто для пирожных — и не представляешь, как будет вкусно». Он долго смотрел на османтусовое дерево, а затем, тяжело вздохнув, пошёл обратно. У ворот с резным навесом он вдруг увидел, как к его ногам подлетел платок. Подняв голову, он заметил Чжэн Цзинсянь и служанку, которые неведомо когда оказались позади него.
Раньше Чжэн Цзинсянь всегда одевалась по-мужски просто: носила неброские одежды цвета кукурузы или блёкло-зелёные наряды, волосы укладывала в простую причёску, а из украшений на ней было только золотое нашейное кольцо. Но сегодня на ней было платье персикового цвета с широкой каймой, сплошь расшитое пионами. Волосы были тщательно уложены, в них красовалась маленькая золотая шпилька-феникс с подвесками из жемчуга, на лицо были нанесены белила и румяна. Этот наряд смягчил её обычную мужественность, придав ей облик добропорядочной барышни из знатной семьи.
Сун Кэ знал, что женщинам не подобает встречаться с посторонними мужчинами наедине. Пока он пребывал в замешательстве, служанка Юэ-эр шагнула вперёд и подобрала платок. Чжэн Цзинсянь же вела себя совершенно непринужденно. Она улыбнулась Сун Кэ и сказала:
— Брат И Фэй-гэгэ, верно, уже и не помнит меня, а ведь в детстве ты бывал у нас в доме.
- цветы сердца расцвели от радости (心花怒放, xīnhuā nùfàng) — китайская идиома, означающая состояние крайнего восторга и счастья. ↩︎
- словно вырезан по тому же образцу (一个稿子里刻出来的, yīgè gǎozǐ lǐ kè chūlái de) — китайское образное выражение, означающее полное внешнее и внутреннее сходство между людьми. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
