Линь Цзиньлоу кивнул в знак согласия.
Линь Чжаосян смотрел на его широкие плечи и прямую спину, и вдруг вспомнил Линь Цзиньлоу в детстве. Тот крепкий ребенок с тигриной головой и тигриными мозгами1, стоило ему натворить бед, точно так же послушно преклонял перед ним колени, выслушивая наставления. Сердце старика невольно смягчилось. Он возлагал на Линь Цзиньлоу большие надежды. Этот внук с малых лет был упрям и непокорен, но при этом отличался выдающимся умом, твердостью и решительностью; он был суров к другим, но к себе — еще суровее. С детства он жил, облаченный в парчовые одежды и вкушая яшмовую еду, однако тренировался в «три девятки» зимой и в «три периода жары» летом2, овладев воинскими искусствами в совершенстве. В армии он перенес бесчисленное множество лишений и страданий. Обладая глубоким и расчетливым умом, он непременно добился бы успехов и на поприще гражданского чиновника, если бы пожелал пойти по этому пути.
Даже сам Линь Чжаосян признавал, что среди всех детей и внуков Линь Цзиньлоу по характеру больше всего походит на него. Старший сын, Линь Чанчжэн, был человеком достойным, но ему недоставало проницательности и гибкости. Второй сын, Линь Чанминь, был из тех, кого невозможно прислонить к стене. Что же до остальных внуков, то Линь Цзиньсюань постоянно хворал, Линь Цзиньтин предпочитал воспевать ветер и любоваться луной, не желая усердно учиться, а Линь Цзиньюань был еще слишком мал. Среди племянников встречались способные люди, но никто из них не обладал такой отвагой и стратегическим мышлением, как Линь Цзиньлоу.
Линь Чжаосян внезапно спросил:
— Как продвигаются дела в армии? Были ли выплачены пособия семьям погибших воинов? Нужно ли набирать новобранцев?
Линь Цзиньлоу на мгновение замер, не ожидая такого вопроса, и честно ответил:
— Деньги семьям воинов уже выплачены, а новых солдат наберем весной следующего года. Только вот некоторые проходимцы положили глаз на армию семьи Линь, настаивают на том, чтобы включить этот отряд в состав регулярных войск под предлогом того, что двор будет выделять жалованье. Вздор и чепуха! Стоит мне только включить этих людей в реестр, как в ту же секунду найдутся подлецы, которые переведут армию в другое место. Я на такую глупость не пойду. К тому же мой отряд и так тайно получает жалованье, и никто не сможет его перехватить. У меня всё под контролем, так что вам, дедушка, не о чем беспокоиться.
— Мне не о чем беспокоиться? Я бы и рад не беспокоиться, да господин Ю из Командования самолично явился к моим дверям с подарками. Выпил несколько чашек чая и сокрушался, что ты не желаешь подчиняться и содержишь частную армию, отказываясь вступать в регулярные войска, предпочитая, чтобы это войско числилось под названием «соляного патруля». Сказал, что твоя вина может быть признана как малой, так и великой. Сегодня ты разыграл передо мной пьесу «Поимка прелюбодеев», а завтра представишь драму «Мятеж»? Неужели я в свои годы должен терпеть такие потрясения?
— Хе-хе-хе, ну что вы, разве это возможно? Ваш старший внук делает всё, чтобы вы могли им гордиться. Это всего лишь пустяковое дело. Позже я преподнушу господину Ю подношение, и всё само собой уладится.
— Не смей ухмыляться передо мной! Твоему отцу с тобой не сладить, но не думай, что тебе всё позволено, пока я еще жив! Перестань навлекать беду и лезть на рожон. Слышал я, что ты завел себе на стороне еще одну женщину. Одно дело — мимолетные связи с девицами в веселых кварталах, но тех, кого ты поселил в отдельном доме, запрещаю приводить в семью. Если всякая грязь и дрянь будет проникать в наш дом, что станет с нашими правилами и добрым именем?
— О…
— Что «о»? Ты всё ясно расслышал?
— Расслышал…
Линь Цзиньлоу получил от Линь Чжаосяна строгое наставление, но об этом пока упоминать не будем.
На следующий же день из семьи Чжао прислали людей, которые втайне вывезли приданое Чжао Юэчань, а также забрали обратно всех служанок и момо, прибывших вместе с ней. Спустя несколько дней поползли слухи, будто да-найнай семьи Линь была застигнута мужем на месте прелюбодеяния в храме Ганьлу. Однако вслед за этим появились и другие вести: говорили, будто в тот день Линь Цзиньлоу отправился в храм Ганьлу для поимки важного государственного преступника и случайно наткнулся на монаха, нарушившего обеты ради плотских утех с продажной женщиной. Слухи множились, а во время празднования Нового года Чжао Юэчань снова слегла от болезни и не могла принимать гостей, что породило еще больше толков.
Позже рыбаки выловили из реки мешок, в котором обнаружили обнаженный труп бритоголового мужчины, раздувшийся до неузнаваемости. Какие-то добрые люди собрали немного денег, завернули тело в рваную циновку и закопали на кладбище для бездомных. Жена Хао Цина долго ждала его, но, пока была молода, забрала остатки земель семьи Хао и вышла замуж за торговца тканями, а сын последовал за матерью в новую семью. Хао Цин, предавшись пороку и соблазнив чужую жену, нашел свой конец в мучениях, а его некогда процветающее хозяйство вместе с женой и сыном перешло к другим — поистине возмездие не ошиблось.
Однако осталась и рыба, ускользнувшая из сети. В тот день Цянь Вэньцзэ тоже находился в храме Ганьлу, но уходил за вином и закусками. Вернувшись, он увидел правительственные войска, окружившие храм, почуял неладное и, смазав подошвы маслом, скрылся. Он поспешил домой, собрал вещи и, попрощавшись с женой и детьми, пустился в бега. Но семья Чжао была не из тех, кто привык прощать. Видя, как Чжао Юэчань из-за козней Цянь Вэньцзэ погрязла в бесчестии и была изгнана из семьи Линь, они не могли проглотить эту обиду. Чжао Сюэдэ сфабриковал несколько обвинений и признал Цянь Вэньцзэ виновным. Поскольку самого преступника найти не удалось, всё его имущество было конфисковано в пользу казны. Его жена с ребенком ушла к своим родителям, а старая мать осталась без средств к существованию, едва выживая лишь благодаря помощи соседей.
Но оставим праздные разговоры.
Сянлань вернулась в дом Сун и несколько дней не выходила наружу. Видя, что никто к ней не приходит, она втайне подумала: «Вокруг Линь Цзиньлоу красавиц словно облаков, с чего бы ему помнить обо мне». Сердце ее постепенно успокоилось. Утром в канун Нового года она осмотрела дом Сун, попрощалась со служанкой, присматривающей за хозяйством, наняла повозку и отправилась домой, чтобы поужинать вместе с Чэнь Ваньцюанем и Чэнь Ши. Едва она подошла к воротам дома, как увидела снаружи высокого статного коня.
- С тигриной головой и тигриными мозгами (虎头虎脑, hǔtóu-hǔnǎo) — китайское описание крепкого, здорового и бойкого ребенка. ↩︎
- Тренироваться в «три девятки» зимой и в «три периода жары» летом (冬练三九，夏练三伏, dōng liàn sānjiǔ, xià liàn sānfú) — усердно упражняться в самые суровые морозы и в самый сильный зной. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
