Сун Кэ не ожидал, что Сянлань спросит об этом, и на мгновение замолчал. Сянлань подождала немного и, видя, что Сун Кэ всё еще не отвечает, почувствовала, как сердце медленно уходит в пятки. Она высвободила руку из его ладони и с натянутой улыбкой произнесла:
— Тебе не стоит оставаться здесь слишком долго, скорее возвращайся.
Сун Кэ поспешно перехватил руку Сянлань и сказал:
— О нас с тобой… как только эта суета утихнет, я понемногу поговорю с моей нян.
Сянлань резко вскинула голову и, увидев, что Сун Кэ смотрит на нее с улыбкой, невольно слегка покраснела.
— Ты… — замялась она.
Сун Кэ протянул руку и кончиком пальца легонько провел по переносице девушки.
— Прежде чем уеду в столицу, пришлю свата просить твоей руки.
Сянлань почувствовала, как в груди разгорается теплое пламя. Она хотела что-то сказать, но слова застревали в горле; в глазах задрожали слезы. В ее душе смешались горечь прожитых лет и великая радость, словно маленькая птичка, звонко щебеча, вот-вот выпорхнет из самого сердца.
Сун Кэ смахнул слезы с ее лица и с улыбкой спросил:
— Глупая, ну чего ты расплакалась? Разве это не слезы радости?
Только в этот миг Сянлань поняла, что ее лицо залито слезами. Она поспешно утерла глаза рукавом и, подняв голову, лучезарно улыбнулась Сун Кэ.
Улыбка эта была подобна первому лучу восходящего солнца или пышному цветению лотоса, и Сун Кэ на миг обомлел. Прежде он сильно колебался. С тех пор как его имя провозгласили четвертым в общем списке на дворцовых экзаменах1, столичные сановники, узнав, что он всё еще не женат, наперебой присылали сватов, предлагая в невесты дочерей из знатных семей. Если бы всё оставалось как раньше, он бы непременно выбрал партию с подходящим происхождением и связями, чтобы тесть стал опорой в его чиновничьей карьере. Но по непонятной причине всякий раз, когда он задумывался об этом, в памяти всплывала Сянлань. Ему казалось, что она была его женой в прошлой жизни, и пусть они выпили отвар матушки Мэн, забыв о былом, сама судьба свела их в этом мире вновь. Он и прежде питал к Шэнь-ши чувства признательности и почтения, а теперь перенес их на Сянлань, полюбив ее за ум и очарование, и уже не мог отпустить.
Сегодня Сянлань спросила о его решении, и он хотел попросить еще несколько дней на раздумья, но, увидев ее разочарование, не удержался и слова сами сорвались с губ. Сразу после этого он в глубине души смутно пожалел о сказанном, но теперь, видя ее счастье, вдруг подумал, что в женитьбе на Сянлань нет ничего дурного. Сколько сыновей из бедных семей брали в жены своих верных подруг, деливших с ними хлеб и воду в нужде, и шаг за шагом пробивались наверх? Он, Сун Кэ, ничем не хуже других, и своими силами непременно сумеет построить блестящую карьеру.
Они улыбнулись друг другу. Сянлань только хотела поведать ему о своей прошлой жизни, как за воротами раздался негромкий голос Люйдоу:
— Да-е, тетушка Чэнь скоро выйдет от соседей.
— Я ухожу, приду через несколько дней, — поспешно сказал Сун Кэ. С этими словами он открыл дверь и скрылся.
Сянлань, улыбаясь, сорвала розу, вплела ее в волосы и, напевая под нос, ушла в дом, но об этом мы пока рассказывать не будем.
Между тем Сун Кэ верхом вернулся в поместье семьи Сун. Едва он переступил порог, как Цзюань Хуа передала просьбу зайти в покои к его тете Сун. Едва завидев племянника, та воскликнула:
— Где это ты пропадал? Скорее иди сюда, тебя так долго не было, а мне нужно обсудить с тобой пару дел.
Сун Кэ присел и спросил:
— Что случилось?
Тетя Сун с улыбкой проговорила:
— Ты ведь видел Сянь-цзе-эр из дома Сянь-гогуна, как она тебе?
Сун Кэ оторопел.
Тетя Сун продолжала:
— В этот раз, когда твое имя появилось в золотом списке, Сянь-гогун поспешил прислать щедрые дары. Их госпожа и тетя со стороны мужа тоже приходили, всячески тебя расхваливали. Тетя в разговоре намекнула, что ты пришелся Сянь-гогуну по душе. Если ты не против, стоит лишь заслать сватов, и дело, считай, в шляпе.
Чжэн Байчуань поначалу совсем не жаловал Сун Кэ, но Чжэн Цзинсянь день за днем донимала его капризами и ласками, расписывая достоинства юноши. Теперь же, когда Сун Кэ стал цзиньши, Чжэн Байчуань, видя, что тот в столь юном возрасте достиг таких высот, рассудил, что перед ним многообещающий талант. Если в будущем помочь ему в продвижении по службе, он вполне сможет обеспечить жене и детям почет и достаток. К тому же он без памяти любил Чжэн Цзинсянь и знал ее высокомерный нрав — ей редко кто мог прийтись по сердцу. И раз уж она выбрала того, у кого есть будущее, он в душе дал свое согласие.
Сун Кэ опустил голову, а спустя некоторое время посмотрел на тетю:
— Чжэн-сяоцзе еще совсем ребенок, капризна и своенравна, она мне не по нраву.
Тетя Сун небрежно махнула рукой:
— Эх, избалованная девчонка, небольшие капризы — дело естественное, со временем всему научится. Мне она кажется очень даже милой, образованной и благовоспитанной.
Сун Кэ серьезно ответил:
— Нян, неужели вы забыли те времена, когда мы остались вдвоем, вдова и сирота? Стоило де умереть, как человек ушел, и чай остыл2, Сянь-гогун даже не явился на похороны. Когда же я пришел к его дверям просить помощи в деле о разделе имущества, он даже не соизволил принять меня. После такой старой обиды я никак не могу взять в жены его дочь.
Услышав это, тетя Сун приуныла и вздохнула:
— Ох, в твоих словах есть правда. Просто мне казалось, что Сянь-цзе-эр — хорошая партия, да и семья у нее знатная…
Сун Кэ смягчил голос:
— Говорят: «жену бери из тех, кто ниже, а дочь отдавай за тех, кто выше». Если в дом войдет невестка из столь высокого рода, нян не сможет даже слово ей сказать — придется почитать ее словно императрицу.
- 二甲的传胪 (èr jiǎ de chuán lú) — Чуаньлу (титул соискателя, занявшего первое место во второй группе (эрцзя) и четвёртое место в общем списке на высших государственных экзаменах). ↩︎
- 人走茶凉 (rén zǒu chá liáng) — человек ушел, и чай остыл (метафора об изменчивости отношений: когда человек теряет положение или умирает, окружающие перестают проявлять к нему уважение). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
