Линь Цзиньлоу вернулся в комнату, внутри царила тишина. Так как хозяин ушел пить вино, служанки тоже разошлись кто куда. Линь Цзиньлоу заглянул в спальню и, не увидев Сянлань, прошел в восточную дополнительную комнату. Приподняв расшитую занавеску, он увидел Сянлань: она спала, раскрасневшись, укрывшись одеялом с узором из водяных орехов. Линь Цзиньлоу почувствовал, как хмель ударил в голову, она слегка отяжелела. Пошатываясь, он присел на край кровати, расстегнул пояс, сбросил одежду прямо на пол и улегся рядом с Сянлань.
Сянлань приоткрыла сонные глаза и, увидев Линь Цзиньлоу, тут же вся напряглась, поспешно снова зажмурившись.
Линь Цзиньлоу лежал на кровати, он приподнял одеяло и натянул его на себя. Сянлань притворилась, что все еще спит, и перевернулась на бок, желая отодвинуться подальше, но Линь Цзиньлоу вытянул руку и обнял ее со спины. Он с легкостью притянул ее в свои объятия, и в нос ей тут же ударил сильный запах вина. Сянлань почувствовала, что прижатая к ее спине грудь пышет жаром; перепугавшись, она открыла глаза и начала вырываться.
Линь Цзиньлоу лениво проговорил:
— Что ты трепыхаешься? Утром я не до конца насладился, может, продолжим?
Сянлань тут же замерла, ее тело одеревенело. Линь Цзиньлоу, порядком уставший от дневного шума, еще плотнее прижал Сянлань к своей груди. Почуяв тонкий аромат, от которого кружилась голова и слабели кости, он прильнул к ее уху и втянул запах. Закрыв глаза, он пробормотал:
— Что за благовония на тебе? Так чудесно пахнут, во всем теле такая нега… Завтра же сделай мне сяннан1, положи внутрь этот состав.
Сянлань прикусила губу и промолчала.
Линь Цзиньлоу подождал немного и сказал:
— О, значит, не желаешь отвечать?
С этими словами его рука скользнула под ворот ее платья. Испуганная Сянлань поспешно перехватила его ладонь и тихо проговорила:
— На мне нет никаких благовоний, верно, это запах масла для волос… Сегодня в комнате жгли ароматические лепешки из хэнчжи, должно быть, запах впитался.
— Нет, это не масло для волос и не хэнчжи, — возразил Линь Цзиньлоу. Он снова глубоко вдохнул аромат, поглаживая ее белую нежную шею, и добавил: — Такая ароматная, недаром тебя зовут «Сян» лань.
Стоило ему распустить руки, как Сянлань занервничала и неловко отодвинулась к стене. Однако Линь Цзиньлоу прекратил свои ласки, лишь обхватил ее за талию и, словно разговаривая сам с собой, произнес:
— Спи, вечером еще придут гости, боюсь, тогда будет не до отдыха.
Сказав это, он сам собой погрузился в сон.
Сянлань широко раскрытыми глазами смотрела на изысканный полог, расшитый пятицветными уточками-юаньян2, играющими в воде, и не шевелилась. Линь Цзиньлоу, пышущий жаром, прижимался к ней, его грудь мерно вздымалась, бедра плотно касались ее ног, а руки сдавливали так, что становилось трудно дышать. Сянлань тайком сжала кулаки и медленно закрыла глаза, чувствуя, как невыносимо тянется время.
Спустя какое-то время вернулась Чунь Лин. Решив, что Сянлань все еще спит, она хотела ее разбудить, но, едва переступив порог и увидев разбросанную по полу одежду Линь Цзиньлоу, в испуге поспешно вышла. Боясь, что Сяо Цзюань или кто-то другой могут ворваться и помешать, она принесла расшитый табурет и, усевшись неподалеку с рукоделием, принялась караулить.
Сянлань долго терпела, пока не услышала, что дыхание Линь Цзиньлоу за ее спиной стало глубоким и ровным. Решив, что он уснул, она и сама в полузабытьи прикрыла глаза. Неизвестно, сколько она так пролежала, прежде чем решилась осторожно убрать руку Линь Цзиньлоу со своего тела. Она медленно села и начала потихоньку пробираться к изножью кровати. Внезапно сзади вытянулась рука и крепко обхватила ее за талию. Линь Цзиньлоу перевернулся, придавив ее собой, и впился в ее губы яростным и жадным поцелуем. Его руки принялись стаскивать с нее одежду, а сам он уткнулся лицом в ее грудь.
Сянлань, перепугавшись, попыталась оттолкнуть его:
— Не надо, еще ведь день…
— Кто просил тебя шевелиться… — невнятно пробормотал Линь Цзиньлоу. Он сорвал с Сянлань юбку и, продолжая ласкать ее, прошептал: — Будешь послушной — и тебе будет хорошо…
Сянлань продолжала сопротивляться, что только раззадорило Линь Цзиньлоу. Он с легкостью усмирил ее и вошел внутрь. Сянлань вся натянулась как струна и, отвернув лицо, прикусила губу, терпя. Линь Цзиньлоу застонал и толкнулся глубже, мышцы на его теле вздулись и мелко подрагивали. Он подложил подушку ей под поясницу и начал глубоко и мощно двигаться. Спустя какое-то время Сянлань показалось, что стало не так мучительно, как вначале, лишь твердая плоть внутри причиняла неудобство. Слегка нахмурившись, она снова уставилась на вышитых уточек-юаньян, стараясь успокоиться. Тяжело дыша, Линь Цзиньлоу убрал пряди волос с лица Сянлань и принялся целовать ее щеки. Ее покорность наполняла его удовлетворением. Он нетерпеливо двигался, сминая и лаская ее нежное белое тело, наслаждаясь его гладкостью и мягким теплом.
Прошло некоторое время. Линь Цзиньлоу опустил взгляд и заметил, что Сянлань смотрит на край кровати, явно витая в своих мыслях. Ему это не понравилось, и он несильно укусил ее за грудь. Вскрикнув от боли, Сянлань попыталась оттолкнуть его:
— Что вы делаете…
Линь Цзиньлоу подхватил ее и усадил к себе на колени лицом к себе. Обнимая ее, он снова глубоко толкнулся. Вздрогнув, Сянлань вскрикнула и поспешно обхватила его за шею. От этого звука все тело Линь Цзиньлоу обдало истомой. Поддерживая Сянлань за талию, он, стиснув зубы, продолжал свои движения. Мало ли на свете женщин, умеющих кричать, и любая из них могла быть жеманнее и развратнее, чем она, но ни одна не была столь пленительной. Он целовал ее шею и щеки, шепча на ухо:
— Закричи еще раз, ну же, закричи для меня еще раз…
- сяннан (香囊, xiāngnáng) — традиционный китайский ароматический мешочек, наполненный пахучими травами. ↩︎
- юаньян (鸳鸯, yuānyāng) — утки-мандаринки, в китайской культуре символ верной любви и неразлучной супружеской пары. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
