Хуамэй видела, что он не отрицает её слов, но и не пытается, как обычно, умаслить её сладкими речами. В душе у неё загорчило, но на лице не отразилось ни тени обиды. Она лишь выбрала сласти из тонкой муки и положила в блюдце перед ним. Затем пододвинула к себе тарелку с жареным гусем, омыла руки и, ощипав мясо с ножки, принялась кормить Линь Цзиньлоу.
Линь Цзиньлоу отпил полчарки вина и спросил:
— Ты заманила меня сюда, пообещав показать какую-то славную вещицу. Что это?
Хуамэй с улыбкой ответила:
— Славная вещица прямо у да-е под носом, просто вы привыкли к роскоши и не замечаете её красоты. — Договорив, она велела Сицюэ удалиться и скользнула взглядом в сторону.
Линь Цзиньлоу повернул голову и увидел стоящую на полу ширму с павлинами. Изящная, небольшая, она состояла из шести створок, инкрустированных перламутром, а также украшенных драгоценными камнями, зеленой яшмой, медовым воском, янтарем, жемчугом, тридакной, хрусталем и агатом. Ширма так и сияла, слепя глаза своим великолепием.
Линь Цзиньлоу протянул руку, погладил её и сказал:
— Это и впрямь редкость. Откуда она у тебя?
Хуамэй улыбнулась:
— Эта вещь прежде принадлежала весьма знатной особе, но стоило небу в одночасье перемениться2, как она пошла по рукам. Сменив не одного владельца, ширма в конце концов попала к моему брату. Он не осмелился оставить такое сокровище себе для забавы и велел мне привезти её в поместье.
Линь Цзиньлоу, будучи человеком проницательным, прищурился и с лукавой усмешкой промолвил:
— Хуамэй, ты хитрая обезьянка, неужто вздумала размахивать передо мной мечом-дадао1, а? С первого взгляда ясно, что вещь необыкновенная, как же она оказалась у твоего брата? Уж не впутался ли он в какую беду?
Хуамэй поспешно замахала руками:
— Что вы, вовсе нет! Сначала эта ширма была у одного богатого купца, но когда тот преставился, его потомки оказались никудышными людьми. Пропивая и проигрывая деньги вместе с моим братом, они и спустили ему это сокровище. Брат подарил ширму мне, а я… в моём сердце лишь один да-е, вот я и решила поднести её вам.
Линь Цзиньлоу всё понял без лишних слов. Он сразу догадался, что Ду Бинь расставил ловушку, чтобы заполучить эту вещицу. Однако, раз она была выиграна в кости, это считалось делом честным, к тому же принесена в дом Линь через сестру — он втайне похвалил парня за расчетливость. Осмотрев ширму со всех сторон, он усмехнулся:
— Ну и парочка вы, брат с сестрой, настоящие маленькие оборотни. — Он и без того подумывал продвинуть Ду Биня на должность помощника судьи седьмого ранга и, глядя в преданные глаза Хуамэй, уже хотел было упомянуть об этом, но промолчал и лишь приложился к вину.
Хуамэй поняла, что Линь Цзиньлоу принял подарок, и с облегчением вздохнула. Но, не дождавшись никакой ответной милости, невольно испытала разочарование. Она вспомнила слова, сказанные ей Ду Бинем перед уходом: «Разве Линь Цзиньлоу нуждается в деньгах? Другому он бы, может, и отказал, но если примет подарок, то, даже не сказав ни слова, даст понять, что намерен возвысить меня». Если у Ду Биня будет блестящее будущее, то и у неё появится опора и защита. Хуамэй взяла себя в руки и стала ещё более покорной и обворожительной, усердно прислуживая господину.
Вино лилось рекой, сменялись блюда. Заметив, что на лице Линь Цзиньлоу проступила улыбка, Хуамэй осмелела и прильнула к нему. Линь Цзиньлоу уже давно не делил ложе с Хуамэй, и, глядя на её томные ужимки, почувствовал, как в нем разгорается желание. Он выпрямился, ухватил Хуамэй за подбородок и спросил:
— Ну говори, как желаешь услужить да-е?
Хуамэй хихикнула и, прикрыв рот рукавом, кокетливо произнесла:
— Да-е и сам всё знает, а спрашивает.
Линь Цзиньлоу притянул Хуамэй к себе и поцеловал в щеку. В нос ударил густой запах пудры. Раньше он не обращал на это внимания — какая женщина не белит лицо? Однако Сянлань не любила притираний, кожа её всегда была гладкой и нежной, к ней хотелось прикасаться снова и снова. На фоне неё набеленное лицо Хуамэй показалось ему грубым и неприятным на ощупь. Он несколько мгновений пристально смотрел на Хуамэй. Густой слой косметики издалека казался соблазнительным, но вблизи лицо выглядело словно маска. Всякое желание у Линь Цзиньлоу вмиг пропало.
- размахивать мечом-дадао (跟我耍大刀, gēn wǒ shuǎ dàdāo) — пытаться превзойти мастера в его же деле или хитрить с тем, кто видит тебя насквозь. ↩︎
- в одночасье переменилось небо (一朝变了天, yī zhāo biàn le tiān) — о резкой смене власти или внезапном повороте судьбы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
