Между тем Сянлань посидела лишь недолго и, не досмотрев пьесу до конца, вернулась к себе. Время тянулось в праздности. На следующее утро пришла Хуамэй; с сияющим, словно весенний ветерок, лицом она поприветствовала Сянлань и, увидев, что та кроит одежду на большом кхане у окна, подошла поближе. Прикрыв рот рукой, она с усмешкой промолвила:
— Ой, цвет этой одежды слишком тусклый, да и ткань грубая, зачем ты такую шьешь?
— У моей наставницы через несколько дней день рождения, — ответила Сянлань, — я шью ей монашеское одеяние, чтобы хоть немного выразить свою сыновнюю почтительность.
Хуамэй присела рядом и сказала:
— Слышала я, что ты раньше жила в храме. Как там жилось, чему училась, что читала? Мэймэй-то грамоте в храме выучилась, верно?
— Всего лишь узнала несколько иероглифов из сутр, — произнесла Сянлань.
— Слышала, твой де теперь работает главным приказчиком1 в ломбарде, вот уж почет-то! — не унималась Хуамэй. — Интересно, сколько серебра ему выдают в месяц? У такого главного приказчика в месяц должно быть не меньше пяти-шести лянов серебра, разве не так?
Сянлань взглянула на Хуамэй и, снова уткнувшись в шитье, ответила:
— Не знаю, а-де мне о таком никогда не говорит.
— Ну как это — не знаешь? — засмеялась Хуамэй. Видя, что Сянлань молчит, она спросила снова: — Где же вы теперь живете? Насколько велик ваш двор?
— Живем в лачуге, она ничего не стоит, и упоминания не заслуживает, — сказала Сянлань.
«Хотела я выведать у нее что-нибудь, — подумала Хуамэй, — но не ожидала, что она на каждый вопрос будет качать головой и отвечать „не знаю“2». Затем она принялась расспрашивать о распорядке дня Линь Цзиньлоу, но Сянлань лишь велела Чунь Лин отвечать, а сама продолжала работать иглой, не проронив больше ни слова.
Однако Хуамэй отличалась завидным терпением и, еще долго болтая о том о сем, наконец попрощалась. Чунь Лин, стиснув зубы, проворчала:
— Гунян, ну право слово, зачем впускать в дом эту сплетницу? Неужели гунян не понимает, как сгинула Лань-инян? С самого порога начала выспрашивать то да се, до чего же противная!
— Пускай спрашивает, — с улыбкой ответила Сянлань. — Поспрашивает какое-то время, не получит ответа и перестанет.
В полдень, после обеда, пришла Ин-гэ. Она принесла два вида рукоделия, сделанных своими руками, поблагодарила Сянлань и немного с ней поболтала. Перед уходом Сянлань подарила ей узоры для вышивки и сверток со сладостями. Зная, что Ин-гэ сейчас приходится трудно, она также отдала ей несколько лоскутов шелковой ткани. Ин-гэ, рассыпаясь в благодарностях, ушла.
В час, когда зажигают лампы, пришла Луань-эр. Было видно, что она тщательно нарядилась: на ней была атласная кофта цвета бледной розы, светло-зеленая юбка с узором из простых цветов сливы и изумрудные туфли с вышитыми уточками-мандаринками; лицо было густо напудрено, а узел волос уложен волосок к волоску. Из-за размолвки с Сянлань Луань-эр ни за что не желала снисходить до разговора с ней. Войдя в комнату, она лишь кивнула в знак приветствия и с суровым видом опустилась на стул.
Раз та молчала, Сянлань была только рада тишине и продолжала усердно шить. Чунь Лин из уважения к Шу Жань поднесла Луань-эр чашку чая и спросила о чем-то, но, увидев, что та по-прежнему напускает на себя важность и отвечает холодно, лишь внутренне усмехнулась и, махнув рукой, вышла.
В комнате воцарилась тишина.
В этой главной комнате Луань-эр бывала лишь несколько раз. Она огляделась по сторонам и заметила, что убранство с ее последнего визита снова изменилось: вещицы на полках для редкостей сменились на более изысканные и дорогие, на стенах прибавилось свитков с каллиграфией и живописью, а занавеси, подушки и накидки на стулья — всё стало нежно-сиреневого цвета, сменив насыщенные тона индиго и темной зелени, которые так любил Линь Цзиньлоу.
Сянлань сидела на кхане и быстро водила иглой; она держалась так уверенно, словно ей и полагалось жить в этой комнате, а сама Луань-эр была здесь лишней. Луань-эр почувствовала себя неловко; вспомнив свою маленькую каморку, где тоже была кое-какая мебель и украшения, она поняла, что их нельзя и сравнивать, и на душе у нее стало горько.
- Главный приказчик (坐堂掌柜, zuòtáng zhǎngguì) — управляющий, постоянно находящийся в лавке или ломбарде для ведения дел. ↩︎
- На каждый вопрос качать головой и отвечать «не знаю» (一问摇头三不知, yī wèn yáotóu sān bùzhī) — обр. о человеке, который совершенно ничего не знает или умышленно скрывает информацию. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
