Сянлань украдкой несколько раз взглянула на Луань-эр и увидела, что та сидит как на иголках1: то и дело меняет позу, то снова берется за чашку, чтобы сделать глоток чая; она несколько раз порывалась встать и уйти, но все же сдерживалась.
Сянлань подняла голову и размяла шею, и тогда Сяо Цзюань отложила работу и подлила ей чаю. Сянлань сделала глоток; в этот день у нее было довольно шумно. Луань-эр пришла раньше всех, лишь чтобы разведать обстановку2 и выведать ее подноготную, и просидела целых три часа. Ин-гэ заходила специально, чтобы поблагодарить, пробыла всего лишь время, за которое выпивают чашку чая, и ушла. Луань-эр была самой настойчивой, она упорно ждала здесь возвращения Линь Цзиньлоу.
Сянлань молча вздохнула. Луань-эр, в конце концов, была всего лишь неопытной девушкой. Она была столь высокомерна и обладала вспыльчивым нравом, что, если бы в обычное время она столкнулась с таким пренебрежением, то наверняка пришла бы в ярость. Но теперь она терпела, нарядно одетая и чинно сидящая здесь лишь ради того, чтобы дождаться мужчину, который вовсе не заботился о ней. Это и вправду вызывало жалость.
Только она об этом подумала, как занавес в дверях откинулся, и вошел Линь Цзиньлоу. Он во весь голос требовал пить и, едва переступив порог, повалился на кан. Сянлань поспешно убрала наполовину сшитую одежду, а Чунь Лин бросилась наливать чай. Луань-эр тоже поспешно встала, собираясь поприветствовать его, но Линь Цзиньлоу ее совершенно не заметил. Он протянул руку, взял сшитую Сянлань монашескую шапку и, повертев ее в руках, спросил:
— Ого, что это за вещица? Чем ты тут занимаешься?
Это был первый раз за все эти дни, когда Линь Цзиньлоу заговорил с ней. Сянлань украдкой взглянула на него. На губах Линь Цзиньлоу играла улыбка, он выглядел окрыленным успехом, и она поняла, что у него, должно быть, случилась какая-то радость. Она ответила:
— У моей наставницы скоро день рождения, я шью для нее монашеское одеяние.
Линь Цзиньлоу нахмурился и бросил шапку Сянлань на колени.
— О, оказывается, ты умеешь кроить такие вещи. С тех пор как ты пришла, ты даже кошелька для меня не сшила, а я-то думал, ты не умеешь. — С этими словами он взял Сянлань за руку, потирая ее ладонь в своей, и с улыбкой добавил: — Завтра же сшей что-нибудь для меня, а я тебя потом награжу. — Он наклонился, собираясь ее поцеловать.
Сянлань чувствовала себя неловко. Она не понимала, как человек, который еще вчера был подобен суровому Янь-вану, сегодня мог так ласково шутить с ней, словно ничего прежде не случилось. Подняв глаза, она увидела бледную Луань-эр, стоящую рядом, и мгновенно покраснела. Она поспешно оттолкнула Линь Цзиньлоу:
— Я… мне нужно кое-что взять в комнате.
И она пулей вылетела вон.
Линь Цзиньлоу недовольно поморщился, но, обернувшись и увидев стоящую там Луань-эр, удивился:
— А ты что здесь делаешь?
Внезапно растерявшись, Луань-эр только заикалась, не в силах вымолвить ни слова.
Чунь Лин, стоявшая снаружи, поспешно вошла и сказала:
— Это Сянлань-гунян пригласила Луань-эр, чтобы та составила ей компанию и разогнала скуку…
Линь Цзиньлоу кивнул и обратился к Луань-эр:
— Раз Сянлань велела прийти, значит, приходи. У нее характер как у закрытой тыквы-горлянки, так что хорошо, если кто-то сможет разговорить ее. А то еще разболеется от тоски, вечно она со мной упрямится.
От этих слов лицо Луань-эр сначала смертельно побледнело, а затем залилось краской. Она стояла ни жива ни мертва, не зная, отвечать ей или нет; на душе было горько, а в глазах стояли слезы.
Линь Цзиньлоу залпом осушил чашку чая и снова подозвал Чунь Лин:
— Пусть на ужин на кухне приготовят что-нибудь горячее. Вчерашняя лапша была недурна, пусть сегодня сделают снова. И пирожные с османтусом тоже хороши, пусть приготовят свежую порцию.
Получив приказ, Чунь Лин велела Сяо Яо-эр подавать на стол.
Линь Цзиньлоу выпил еще чашку чая и, обернувшись, увидел, что Луань-эр все еще стоит на месте. Он удивился:
— Ты почему всё не уходишь?
- сидеть как на иголках (坐如针毡, zuò rú zhēn zhān) — образное выражение, описывающее крайнюю степень беспокойства или неловкости. ↩︎
- разведать обстановку (投石问路, tóu shí wèn lù) — буквально «бросить камень, чтобы узнать дорогу», действовать осторожно, прощупывая почву. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
