Сянлань пришла в себя, взглянула на Линь Цзиньлоу и, опустив голову, промолчала. Лишь спустя долгое время она тихо произнесла:
— Линь-да-е пора обедать.
Линь Цзиньлоу нахмурился, но тут же разгладил лоб и сказал:
— И правда, пора. Приберите здесь всё и подавайте на стол.
Ляньсинь, Тин Лань и остальные только и ждали этих слов. Они поспешно вошли и зажгли позолоченные светильники, убрали со столика на кане, принесли медный таз, чтобы двое смогли ополоснуть руки, и начали подавать блюда. Повара на малой кухне лучше всех знали вкусы Линь Цзиньлоу. Увидев, что сегодня он специально заказал лапшу «драконьи усы» и пирожные с османтусом, они поняли: последние несколько дней господин провёл на приемах, вероятно, много пил и пресытился жирным, а потому желает чего-то легкого. Поэтому они приготовили два вегетарианских блюда, сделали холодную закуску из маринованного мяса с курицей, а также специально испекли паровые лепёшки из кукурузной муки с розовой начинкой, подав их вместе с пирожными из османтуса, пории и лотоса.
Сянлань съела миску лапши с закусками, после чего вытерла рот платком. Поскольку Линь Цзиньлоу ещё не закончил, она не смела просить чаю, чтобы прополоскать рот. У Линь Цзиньлоу и впрямь разыгрался аппетит: он ел с огромным удовольствием и очень быстро. Когда он прополоскал рот и служанки убрали остатки трапезы, он взял Сянлань за руку и подтащил её к ширме. Указав на неё, он спросил:
— Нравится эта вещь?
Глаза Сянлань блеснули, и она ответила:
— Она очень красивая, вот я и засмотрелась.
Линь Цзиньлоу усмехнулся:
— Я тебя спрашиваю, она тебе нравится?
Сянлань произнесла:
— …Очень красивая…
Линь Цзиньлоу хмыкнул и с насмешкой выдал:
— Хе, если нравится, надо сказать об этом, а потом прибрать к рукам. Если будешь молчать, как другие узнают, чего ты хочешь?
— …Иногда достаточно просто смотреть на то, что нравится, разве обязательно этим обладать?
— Глупая девчонка, если не заберешь себе то, что любишь, а потом кто-то другой тебя опередит, будешь просто стоять и облизываться? Тогда на душе будет кошки скрести1, только горечь и останется. А ну говори, нравится тебе это?
Сянлань не была с ним согласна, но, видя его горящий взор, она едва заметно кивнула и прошептала:
— Нравится.
— Вот и славно, — рассмеялся Линь Цзиньлоу. Он притянул Сянлань к себе и, не обращая внимания на её сопротивление, прошептал ей на ухо, обжигая горячим дыханием: — Назови меня пару раз «дорогой гэгэ, добрый муж», и я подарю её тебе, идёт?
У Сянлань покраснели даже мочки ушей. Слегка ударив его, она воскликнула:
— О чём это вы говорите!
Линь Цзиньлоу засмеялся:
— Сегодня у меня доброе настроение, если упустишь случай — другого не будет2… Сегодня этот старик Лу Чанъюй потерпел от меня крупное поражение. В прошлый раз этот мерзавец перехватил мою добычу, но в этот раз я вернул всё с процентами.
Сянлань на мгновение задумалась и спросила:
— Лу Чанъюй — это же хоу Юнсинь?
Линь Цзиньлоу удивился:
— Ты даже его знаешь?
Сянлань поспешно прикрылась объяснением:
— Некоторое время назад Линь-да-е злился на него и постоянно ругал его дома…
Линь Цзиньлоу пристально посмотрел на неё. Сянлань стало не по себе, и она опустила голову. Линь Цзиньлоу продолжил:
— Этот негодяй совсем обезумел от жажды наживы, втихомолку распродавал военный провиант и снаряжение. Но на его беду мои люди ухватились за зацепку и передали сведения гуну Чжэньго и хоу Юнчану. Втроём мы его и прищучили. Он оказался парнем неглупым: применил прием «пожертвовать пешкой, чтобы спасти ладью», смазал пятки салом и сбежал в столицу вместе с женой и детьми, чтобы там отсидеться. Только вот всех его приспешников вырвали с корнем, и теперь на освободившихся важных постах сидят мои люди. В будущем жить станет куда спокойнее.
«Ещё при покойном императоре семья хоу Юнсиня жила за счёт заслуг предков, но в них всё ещё теплилась былая удача. Линь Цзиньлоу и впрямь осмелился пойти против титулованной знати», — подумала Сянлань. Но стоило ей вспомнить его деспотичный характер — если он выйдет из себя, то и в небе дыру проткнёт — как она немного успокоилась.
Линь Цзиньлоу теребил ярко-красную агатовую подвеску в ухе Сянлань и небрежно бросил:
— Неудивительно, что он так спешил раздобыть серебра. Его дом и так уже вконец разорился, дошло до того, что они жили за счёт продажи золотых гривен, антиквариата и картин. Однако у него есть дочь-красавица, которая стала наложницей третьего принца. Стоило ему ухватиться за эту «толстую ногу», как он перевёл дух. Третий принц помог ему продвинуться по службе, он обзавёлся ищейками и, словно бешеная собака, начал кусать всех подряд. Если бы старик не предостерегал меня несколько раз, я бы давно с ним разделался.
Сказав это, он приподнял маленький подбородок Сянлань и, впившись взглядом в её глаза, спросил:
— Не будем о паршивом, ну же, зови «добрым мужем». Позвала? Или нет?
С этими словами он протянул руки, чтобы пощекотать Сянлань. Та не выдержала, она звонко смеялась, извиваясь и уклоняясь, и, когда терпеть щекотку стало невмоготу, всё же проговорила:
— Добрый муж.
Линь Цзиньлоу увидел её улыбку, подобную цветку, раскрасневшиеся щеки и слегка растрепавшиеся волосы у висков. В его душе тоже зашевелилось желание, но, вспомнив, как Сянлань злила его в прошлые дни, он вновь почувствовал досаду. Он мёртвой хваткой сжал её в объятиях и долго тискал; Сянлань едва не задохнулась, когда услышала над головой скрежет его зубов:
— Если ты в будущем ещё посмеешь…
Сянлань услышала в его голосе мрачную угрозу и от испуга замерла на месте. Она подумала: «Дело плохо, этот Живой Янь-ван непредсказуем, только что всё было хорошо, а теперь он готов сменить милость на гнев!». Пока она пребывала в тревоге, Линь Цзиньлоу отпустил её. Сянлань робко подняла голову и увидела, что Линь Цзиньлоу снова расплылся в улыбке. Он сказал:
— А ту фразу ты произнесла хорошо. Скажи ещё раз, ну же.
Его настроение менялось по восемнадцать раз на дню. Сянлань совсем растерялась и, помедлив, всё же позвала:
— Дорогой гэгэ.
И тут же плотно сжала губы. Линь Цзиньлоу остался крайне доволен. Он поцеловал её в щеку и позвал Чунь Лин, велев также принести ещё чаю.
- Кошки скрести (挖心挠肝, wā xīn ná gān) — букв. «выскребать сердце и чесать печень», фразеологизм, означающий крайнее беспокойство или душевные муки. ↩︎
- Если упустишь случай — другого не будет (过了这个村儿可就没这个店儿了, guòle zhège cūnr kě jiù méi zhège diànr le) — букв. «пройдешь эту деревню — другой такой лавки не будет», образное выражение, означающее редкий шанс, который нельзя упускать. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
