Вены на лбу Линь Цзиньлоу вздулись, гнев клокотал в груди, словно раскаленное железо, перекатывающееся внутри и причиняющее боль при каждом вдохе. Ху Лай в ужасе смотрел, как лицо его красивого и мужественного хозяина наливается краской, а взгляд становится свирепым. Властная и грозная аура исходила от него. Линь Цзиньлоу мрачно и резко спросил:
— Ну, и что теперь?
Ху Лай сглотнул и тихо проговорил:
— Когда ваш подчиненный поспешил обратно, капитан Вэнь уже повел десятерых братьев на штурм, а кто-то отправился к соседнему Сюй Байху1 за подкреплением… — Голос его становился всё тише.
Смысл был ясен: неизвестно, живы люди в храме или мертвы.
Сердце Линь Цзиньлоу екнуло, он в ярости выругался:
— Вам велели охранять женщин из дома, какого черта вы возитесь?! — С этими словами он развернулся и зашагал прочь.
Лу Шаотан, услышав шум, поспешно вышел и крикнул в спину Линь Цзиньлоу:
— Брат Линь, куда же ты так спешишь? Мы с тобой еще не допили…
Линь Цзиньлоу даже не обернулся и, словно порыв ветра, с грохотом сбежал по лестнице.
Присутствующие за столом недоуменно переглянулись.
Брови Лу Шаотана сошлись на переносице. Он медленно потирал кольцо с рубином на пальце. Охрана, оставленная Линь Цзиньлоу в храме, давно должна была быть перебита его людьми. Если бы кто-то пришел с вестью, то не раньше рассвета. Кто же знал, что гонец явится еще до четвертой стражи. Неужели обстоятельства изменились? Или Линь Цзиньлоу ушел не из-за этого? Немного подумав, он подозвал доверенного человека и прошептал:
— Сходи разузнай, что там в храме Цися?
Человек ушел выполнять приказ.
Лу Шаотан медленно выдохнул и вернулся за стол. По характеру он был весьма похож на Линь Цзиньлоу — оба были храбры и рассудительны, в детстве даже дружили. Но с годами в нем зародилось желание соперничать. В науках, воинском искусстве и верховой езде они были равны, но Линь Цзиньлоу словно родился лидером, с малых лет верховодил детьми, а повзрослев, стал тем, на чьи призывы откликались все. Он вольно или невольно затмевал Лу Шаотана. Когда Лу Шаотан нарочно перестал подчиняться, Линь Цзиньлоу подговорил остальных и изолировал его. В двенадцать лет, затаив обиду, Лу Шаотан подложил под седло Линь Цзиньлоу железные шипы. Этому проходимцу повезло: конь едва не размозжил ему голову копытом, но Линь Цзиньлоу перекатился по земле и избежал беды. Однако позже он кнутом исполосовал Лу Шаотана так, что на том живого места не осталось, наступил ему на голову и заставил десять раз назвать себя дедушкой. Слухи об этом разошлись повсюду, и Лу Шаотан три года не смел поднять глаз. Это было величайшим позором в его жизни, с тех пор они стали непримиримыми врагами.
Но в последние годы удача неизменно была на стороне Линь Цзиньлоу. Он видел, как тот торгует заморскими товарами, прибирает к рукам соляные дела, набирает личную армию, и в столь молодом возрасте создал «Конную гвардию семьи Линь», снискав милость императора. Старики при дворе твердили, что его будущее безгранично, и если бы не юный возраст, он, вероятно, уже занял бы пост Главнокомандующего водными и сухопутными силами.
Лу Шаотан помрачнел и одним глотком осушил чашу. Сейчас этот пост был лишь формальностью: на деле Линь Цзиньлоу превратился в свирепого тигра, затаившегося в землях Цзяннани. Даже главнокомандующие, стоявшие на два ранга выше, вынуждены были считаться с ним и уступать. К тому же этот парень умел ладить с людьми: несмотря на властный нрав, он не забывал о подношениях к праздникам, оказывая всем должное почтение, и дела его шли как по маслу.
Сам же Лу Шаотан оказался в трудном положении. После смерти отца, как говорится, «человек ушел — чай остыл»2, его авторитет в армии пошатнулся. Мать умерла рано, а мачеха, которую старый хоу взял в дом, заботилась лишь о собственном сыне, тайком проматывая казенное серебро на его нужды. Так была спущена большая часть состояния, и когда он унаследовал поместье хоу, лишних денег почти не осталось. Теперь, с трудом найдя покровителя в лице второго принца и собрав старых подчиненных отца, он только-только укрепил позиции в армии. Но без серебра как он мог тягаться с Линь Цзиньлоу? Ему не хватало средств даже на праздничные подарки, не говоря уже о содержании частной армии. Он не желал мириться с этим! Он уступал Линь Цзиньлоу только в удаче. Неужели ему придется всю жизнь ловить каждое его слово и, поджав хвост, вести себя как внук перед дедом?
Лу Шаотан залпом выпил еще чашу, его улыбка была мрачной.
В этот раз он расставил ловушку. У личного охранника Линь Цзиньлоу, Ду Биня, была младшая сестра — любимая наложница Линь Цзиньлоу, но она ввязалась в постыдные дела и впала в немилость, потянув за собой и брата, чья карьера оказалась под угрозой. Тот малый был не промах: мастер выпивки, азартных игр и разгула, а также человек дерзкий и жестокий. Он явился к Лу Шаотану и в качестве доказательства своей верности выдал тайну о связи с Линь Цзясань-сяоцзе. Лу Шаотан всегда презирал вторую ветвь семьи Линь, но это был подарок небес. Он приказал Ду Биню принести одежду больного оспой, чтобы заразить служанку в доме Линь и тем самым выманить женщин семьи Линь в храм на молебен.
- Сюй Байху (徐百户, Xú bǎihù) — начальник сотни Сюй; байху — военная должность в эпоху Мин, командир подразделения из 112 человек. ↩︎
- Человек ушел — чай остыл (人走茶凉, rén zǒu chá liáng) — китайская идиома, означающая потерю влияния и уважения окружающих после ухода с высокой должности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
