Сянлань внимательно посмотрела на Линь Дунци и заметила, что та осунулась. Без пудры и румян лицо её казалось желтоватым. Сянлань невольно спросила:
— Вторая гунайнай, вам нездоровится? Лицо совсем худое, не позвать ли лекаря?
Линь Дунци с улыбкой покачала головой и тихо прошептала на ухо Сянлань:
— Я в положении, пошёл третий месяц. Последние пару дней мучает сильный токсикоз, потому и вид такой. Только что снова вырвало, совсем сил нет, вот и прилегла отдохнуть.
Сянлань обрадовалась:
— Поздравляю! Тай-тай, как узнает, места себе от радости не найдет.
Линь Дунци усмехнулась:
— Мы уже отправили письмо. — Она взяла Сянлань за руку. — И ты поторопись, скорее роди дитя. Пусть даже девочку, с ней в твоей жизни надолго воцарится мир.
Сянлань всё ещё улыбалась, но слегка опустила голову. В эту минуту вошла служанка с чаем. Сянлань приметила, что та выглядит кроткой и послушной — это была Сян Юнь, которую Линь Дунци раньше забрала из дома Линей.
— Почему ты взяла её? А где Та Ша? В твоём состоянии она должна быть подле тебя.
Линь Дунци почувствовала себя неловко. Сянлань была неглупой и сразу поняла, в чём причина, тотчас пожалев о своём вопросе. Она уже хотела сменить тему, но Линь Дунци заговорила:
— Я забеременела, не во всём могу угодить мужу, вот и возвысила Та Ша, сделав её тунфан1. — Сказав это, она увидела, как Сянлань поджала губы с видом ещё более смущённым, чем у неё самой, и невольно рассмеялась. Похлопав Сянлань по руке, она вздохнула: — Ты и впрямь на редкость бесхитростный и добрый человек… В этом нет ничего особенного. Свекровь намекнула мне: мол, я тяжелею с каждым днём, и супругам лучше спать в разных покоях. Прежде у мужа были две-три вертихвостки, но как я вошла в их дом, свекровь сама распорядилась: кого выдала замуж, кого выставила вон. Оставила только одну тунфан-гунян2 по имени Дун Сюэ — видную собой и покладистую, она прежде прислуживала самой свекрови. Раз свекровь ради меня на такое пошла, мне не пристало упорствовать. Теперь свекровь хочет, чтобы мужу прислуживала Дун Сюэ, но та то и дело бегает к ней и доносит обо всём, что творится у нас в покоях. Мне это не по душе. Нян прислала письмо: если уж и возвышать кого-то, то лучше своего человека. Велела сделать тунфан Та Ша и не подпускать Дун Сюэ. Ещё наказала во всём обходиться с Дун Сюэ ласково, а расправиться с ней потом, когда рожу мальчика. Я так и поступила. Сегодня Та Ша хотела пойти со мной, но в покоях должен оставаться кто-то главный, вот я её и оставила.
Сянлань подумала: «Цинь-ши — истинная лиса. Та Ша с малых лет при второй гунян, верна ей и проста нравом. Она хороша собой, но до второй гунян ей далеко. Вся её семья переехала в дом мужа как приданые слуги и находится в руках Линь Дунци. Та Ша будет во всём покорна. Даже если её возвысили, она останется заодно с хозяйкой и не станет вредить. К тому же Линь Дунци, отдав мужу личную служанку, закрыла рот свекрови и стяжала славу добродетельной жены. Везёт же Линь Дунци, что у неё такая хваткая и умная нян, которая её так оберегает».
Линь Дунци, поджав губы, с улыбкой продолжила:
— Должно быть, нян написала и да-гэгэ. Не прошло и двух дней, как он явился к нам с мечом, вывел моего гу-е поговорить. Когда муж вернулся, то сказал только, что хочет во всём подражать тестю — служить государству и приносить пользу родине. На Дун Сюэ и Та Ша он и внимания не обращал. Мол, если родят сыновей, тогда и возвысим, а нет — через пару-тройку лет спровадим прочь, он же будет жить душа в душу только со мной. В тот же вечер он переехал из кабинета обратно в тёплую пристройку и больше не звал этих двоих прислуживать.
Сянлань и Линь Дунци переглянулись и обе прыснули со смеху. Линь Дунци прошептала:
— Мой гу-е — настоящий книжник, с детства воспитан в строгости, всегда следует правилам и никогда не заглядывался на женщин. С самой свадьбы он ни разу не оставался на ночь у Дун Сюэ, а теперь и вовсе не посмеет. Говорят, они в детстве все за да-гэгэ хвостом бегали, и тот их частенько поколачивал. Старший брат мужа — добрый приятель да-гэгэ, обещал приглядывать, чтобы меня не смели обижать. — Она снова похлопала Сянлань по руке. — У да-гэгэ хоть и скверный нрав, но к своим он относится чудесно. Служанки болтают, что он тебя просто обожает, все кругом от зависти зеленеют. — Она ласково добавила: — Ты сейчас береги себя, главное — поскорее родить наследника. Я знаю нескольких лекарей, которые помогают поправить здоровье, велю им завтра заглянуть к тебе.
- тунфан (通房, tōngfáng) — статус служанки, допущенной в покои хозяина для интимной близости, но стоящей ниже официальной наложницы. ↩︎
- тунфан-гунян (通房姑娘, tōngfáng gūniang) — почтительное обращение к служанке, находящейся в интимной связи с господином. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
