— И что с того? Все они — языкастые сплетницы, только и знают, что молоть чепуху1, до чего же противно! Неужели я не права, сказав, что они только и думают об играх, а работать не хотят?
— Никто не говорит, что ты не права…
— Вот потому-то я и злюсь! На пустом месте навлекла на себя эти пересуды!
Чунь Лин по природе своей была ершистой и никогда не давала себя в обиду. Сянлань почувствовала, как у неё заныла голова. Она глубоко вздохнула и произнесла:
— Сегодня я сама велела им отдохнуть. Даже если в этом и есть чья-то оплошность, ответственность должна нести я.
— Я и не говорю, что найнай поступила неправильно, позволив им отдыхать, — отрезала Чунь Лин. — Но разве в моих словах была хоть капля лжи? С какой стати они ополчились на меня? Или мне впредь, видя их промахи, помалкивать и прикидываться дурочкой? Ну хорошо, значит, я лезу не в своё дело!
Сянлань некоторое время молча смотрела на Чунь Лин, а затем спокойно проговорила:
— Я понимаю, что ты хочешь сказать. Но раз уж мы все живём вместе, нужно уметь уступать друг другу. У Сяо Цзюань с тобой давняя дружба. Сегодня её день рождения, и какой бы неправой она ни была, тебе следовало принять это в расчет. Нужно было найти укромное место и поговорить с ней с глазу на глаз, а не затевать спор при всех.
— Дружба дружбой, но нельзя из-за неё прощать все ошибки. В этом поместье не все ей родные отец с матерью, чтобы так потакать! — усмехнулась Чунь Лин.
— Если не уступать даже тем, с кем проводишь бок о бок дни и ночи, то в доме начнется вечный переполох, точно куры с гусями в загоне сцепились. Как говорится, «нет чистого золота, нет совершенного человека»2. Если целыми днями выискивать чужие огрехи, как можно жить в согласии?
Чунь Лин разозлилась ещё сильнее и с усмешкой спросила:
— Значит, по-вашему, иняннай, я виновата? Я поступила неправильно? Решили, что это я придираюсь?
Видя воинственный настрой Чунь Лин, Сянлань поняла, что взывать к рассудку бесполезно. Она опустила глаза, взяла в ладони чашку с недопитым остывшим чаем и сказала:
— Я понимаю твои намерения и знаю, что ты хотела как лучше. Больше не будем об этом, иди к себе.
Чунь Лин опешила. Раньше, когда у неё случались размолвки с другими служанками, Сянлань всегда принимала её сторону. Она не ожидала, что сегодня та проявит такую холодность. Гнев всё ещё бурлил в ней, и она хотела было продолжить спор, но, взглянув на Сянлань, осеклась. Ей хватило ума понять, что развивать эту тему не стоит, поэтому она поднялась и ушла.
В это время Хуашань, прятавшаяся за многоярусным шкафом, высунула голову. Убедившись, что Чунь Лин ушла, она поспешила к Сяо Цзюань и в подробностях пересказала подслушанный разговор:
— Эта Чунь Лин совсем не знает благодарности! Неужели она возомнила о себе невесть что только из-за того, что когда-то спасла найнай? Или думает, что раз у найнай добрый нрав, ей всё дозволено? А может, она сговорилась с тайтай, оттого и командует тут целыми днями? Просто невыносима! — Хуашань с тревогой добавила: — Если она и впрямь доносит тайтай, не выйдет ли тебе боком эта стычка? К тому же найнай просила вас больше не ссориться…
Сяо Цзюань откусила кусочек нежного печенья и сказала:
— Помнишь, когда Сянлань-цзецзе только вернулась в поместье? Она была совсем безвольной и во всём слушалась Чунь Лин. Та распоряжалась найнай как хотела. У найнай характер мягкий: выслушает, бывало, её колкости, улыбнётся — и всё. Раньше у найнай не было возможности повысить её в звании, так она постоянно одаривала её. В общей сложности отдала ей если не восемьдесят, то пятьдесят лянов точно, не считая нарядов и украшений. Стоило найнай взяться за шитьё новых платьев, как Чунь Лин тут же присматривала ткань, просила себе, и найнай, не говоря ни слова, на свои деньги шила ей обновы. Этим она её и разбаловала, аппетиты выросли — не унять. Характер у Чунь Лин взрывной, обожает цепляться к людям и затевать ссоры. Если её хоть словом заденут, она костьми ляжет, но отомстит. Язык у неё без костей. Тебя тогда ещё не было, а та история с Иньлю приключилась только потому, что Чунь Лин ради красного словца навлекла беду на найнай. А потом и вовсе захотела на шею к ней сесть. Хе-хе, найнай собиралась повысить её, как только приедем в столицу, но Чунь Лин сама всё испортила, и этот удачный случай подвернулся мне.
— Вообще-то у Чунь Лин-цзецзе просто язык острый, а так она человек неплохой… — вставила Хуашань.
— Вот этот её норов всех и изводит. Когда мы жили в павильоне Чжичунь, она не смела помыкать разве что Шу Жань и Ляньсинь, а остальных ни во что не ставила. С тех пор как она вернулась, ей не поручили ни одного важного дела. Есть она в доме или нет — разницы никакой. А она, глупая, и не понимает, всё упрямится и идет наперекор иняннай, будто найнай без неё — никуда. Думаешь, найнай от этого радостно? Никакая благодарность не выдержит такого обращения. Иняннай неловко ставить её на место, так что это сделаю я, и мне всё равно, если она обидится.
Сказав это, она взяла тарелку со свежими фруктами и пошла в спальню. Перекинувшись парой слов с Сянлань, она заметила:
— Найнай, вы слишком добры. Таких, как Чунь Лин, нужно хорошенько приструнить, чтобы она знала меру.
Сянлань с улыбкой покачала головой и пододвинула тарелку ближе к Сяо Цзюань:
— С её характером строгость только породит лишнюю обиду, и станет лишь хуже. Не все дела решаются гневом и резкими словами. Если бы всё было так просто, жизнь была бы куда проще.
«Сяо Цзюань и Чунь Лин первыми разделили со мной беды, и наша связь особенная, — с грустью подумала она. — Я понимаю, что Чунь Лин изо всех сил рвётся вверх, но нрав у неё вспыльчивый, как огонь, к тому же она обожает спорить и придираться. Сейчас моё положение в поместье кажется завидным, но на деле мне приходится нелегко. Те, кого я выделяю, — это моё лицо перед миром. Если она оступится, мне станет ещё тяжелее. Лучше буду и дальше щедро награждать её и посмотрю, как она себя поведет. Боюсь только, что этим я навлеку на себя её ненависть».
- молоть чепуху (嚼蛆, jiáo qū) — образное выражение, буквально означающее «жевать личинок», что описывает пустую болтовню, сплетни или сквернословие. ↩︎
- нет чистого золота, нет совершенного человека (金无足赤人无完人, jīn wú zú chì rén wú wán rén) — китайская идиома, означающая, что у каждого есть недостатки и ничто в мире не идеально. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
