Прошло ещё два дня, и состояние Линь Цзиньлоу заметно улучшилось, так что ему волей-неволей пришлось отправиться в расположение войск. Первоначально он планировал лишь отметиться по службе1 и сразу вернуться, но кто же знал, что после мятежа в армии произойдёт столько кадровых перестановок. Помимо назначений от самого императора, были и кандидаты в резерве, так что чиновники всех рангов не могли не зашевелиться, почуяв перемены. Линь Цзиньлоу пришлось потратить время на приёмы и устройство дел для подчиненных ему офицеров. Из-за всех этих хлопот он задержался на семь-восемь дней. На этот раз он всем сердцем стремился домой, его душа летела туда, словно пущенная стрела. Он ежедневно посылал гонцов с вестями и велел Сянлань писать ему письма, но та экономила тушь и бумагу, всегда ограничиваясь лишь одним листком. Линь Цзиньлоу едва сдерживал нетерпение. Днём, занятый делами, он ещё как-то справлялся, но по вечерам, когда вокруг было полно гостей, звучала музыка и вино лилось рекой, эта привычная ему обстановка внезапно стала невыносимой. Ему было невыразимо скучно; он не пил, лишь вертел в пальцах чарку, отрешённо глядя на висевшую на стене картину.
Пришедшие вместе с ним были тертыми калачами, искушёнными в делах чиновничьего мира. Увидев лицо Линь Цзиньлоу, они недоуменно переглянулись, решив, что недостаточно хорошо угодили столь важному гостю. Некий заместитель командующего по фамилии Вэй первым поднял чарку и с радушной улыбкой произнёс:
— Давно наслышан о доблести генерала Линя, а уж в питье вина вам и вовсе нет равных. Пока вы не пришли, здешние гунян поминали вас не один раз. Видно, испокон веков красавицы любят героев. Ну же, подносите генералу Линю чарки одну за другой! Будет ли генерал Линь сегодня доволен — всё зависит только от вас.
В подобных местах не обходилось без женского общества: за столом сидели четыре знаменитые певички, чьи имена гремели по всему столичному городу. Услышав слова офицера, они кокетливо рассмеялись и потянулись своими нежными ручками к чаркам, готовясь поднести вино. Линь Цзиньлоу, видя такой напор, с улыбкой сказал заместителю командующего Вэю:
— Так не пойдёт. Если вы станете подносить чарки по очереди, то выйдет, что вошёл я сюда на своих двоих, а вынесут меня вперёд ногами.
Заместитель командующего Вэй погладил бороду и расхохотался:
— Генерал Линь, мы уже давно слышали, что в прошлом году вы в одиночку перепили «трёх тигров из Шаньси». Неужели эти хрупкие, как цветы и яшма, девчонки станут для вас достойными соперниками? Скорее, Цинъи, чего ты ждёшь, наполняй чарку генералу Линю!
Сидевшая подле Линь Цзиньлоу юная особа уже наполнила до краёв чарку и, поднеся её обеими руками, кротко промолвила:
— Генерал Линь, прошу вас.
Линь Цзиньлоу прищурился, разглядывая её. Девушке было на вид лет шестнадцать-семнадцать, в её причёску были воткнуты шпильки с тремя фениксами, а на лбу красовались три наклейки-мушки в виде изумрудных цветов, что ещё больше подчёркивало белизну напудренного лица. Её брови были подобны весенним горам, а глаза — осенним водам2. Кожа была бела, талия тонка. Одетая в атласное одеяние цвета румян с широкими рукавами и юбку с вышитыми золотом ветвями и листьями, при ближайшем рассмотрении она чем-то походила на Сянлань. Было очевидно, что эти люди приложили немало усилий, заранее разузнав о его вкусах.
Цинъи слегка покраснела и, опустив голову, промолчала.
Кто-то из присутствующих, давно всё поняв, подхватил с улыбкой:
— Генерал Линь в последнее время отдыхал дома и редко интересовался ветром и луной. Гунян Цинъи приехала из другой провинции, и теперь в столице нет человека, который бы её не знал. Она искусна и в цитре, и в шахматах, и в каллиграфии, и в живописи, а особенно хорошо поёт и танцует.
Заместитель командующего Вэй поспешно добавил:
— Цинъи, служи сегодня как следует. Разве ты только что не говорила, что восхищаешься генералом Линем? Если генерал Линь не проявит благосклонности, это погубит твою славу.
Цинъи подняла чарку с нежной, едва уловимой улыбкой:
— Генерал Линь, я наслышана, что вы умеете жалеть аромат и ценить яшму. Надеюсь, вы окажете мне честь и выпьете эту чарку, проявив к нам сострадание.
Линь Цзиньлоу, прищурившись, усмехнулся и указательным пальцем отодвинул сосуд с вином:
— Когда я уходил из дома, мне тысячу раз велели: рана ещё не затянулась, пить нельзя. И дело не в том, что я не жалею тебя, просто та, что в моих покоях, разбалована до крайности. Увидит, что я пьян в стельку — потом полвечера будет слёзы лить. Только-только первый месяц года начался, не стоит расстраивать старших.
Все присутствующие оторопели, Цинъи почувствовала себя неловко. Заместитель командующего Вэй поспешил вмешаться:
— Ничего страшного, если сегодня напьётесь, просто оставайтесь на ночь здесь…
Линь Цзиньлоу не обратил на его слова внимания и просто взял чашку с чаем:
— Я уже выпил с вами три чарки. В этот раз я заменю вино чаем.
«Тиран Линь» всегда стоял на своём. Среди гостей были те, кто хотел бы отшутиться и заставить его сменить гнев на милость, но, взглянув на его лицо, они не посмели и звука издать, послушно подняв свои чарки и выпив до дна.
Линь Цзиньлоу поставил чашку и под благовидным предлогом покинул стол. Выйдя на галерею, он поднял голову к звездному небу и тяжело выдохнул. Когда Цинъи подносила ему вино, он невольно вспомнил о Сянлань. Сянлань никогда бы не стала так обольстительно улыбаться или завлекать взглядом. Она почти не притрагивалась к вину, а её улыбка была подобна распускающимся цветам груши. В этот раз, перед самым его отъездом, она наставляла: «Ваше здоровье ещё не окрепло, пейте меньше». От этих мыслей на душе у него становилось радостно. Он вспоминал черты её лица, её слова, особенно те дни, когда он болел — она всегда была рядом и часто улыбалась ему. Раздумья не давали ему покоя, он больше не мог здесь оставаться. Линь Цзиньлоу вошёл в комнату и объявил:
— Прошу прощения, господа, из дома пришла весть — возникло срочное дело, мне нужно возвращаться.
Заместитель командующего Вэй решил, что Линь Цзиньлоу чем-то недоволен, и быстро вскочил с места:
— Нельзя так, нельзя! Неужели мы в чём-то не угодили вам?
Линь Цзиньлоу улыбнулся:
— В поместье действительно важное дело. Если вернусь поздно, боюсь, придётся держать ответ перед старшими. В другой раз я сам приглашу вас на пир.
Сказав это, он поспешно ушёл.
- отметиться по службе (点个卯, diǎn gè mǎo) — дословно «отметить час Кролика», прийти на службу вовремя для переклички, формально отметиться о присутствии. ↩︎
- брови подобны весенним горам, а глаза — осенним водам (眉黛春山，眼颦秋水, méi dài chūn shān, yǎn pín qiū shuǐ) — классическое описание женской красоты: изящно изогнутые тёмные брови и ясный, глубокий взгляд. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
