Линь Чанминь обернулся и, увидев, что за ним гонятся несколько служанок и пожилых слуг, пришел в ярость. Размахивая кинжалом, он прорычал:
— Посмотрю я, кто еще посмеет гнаться за этой тварью! Сегодня я убью каждого, кто подойдет: будь то один — убью одного, будь то двое — убью обоих!
Все перепугались и, не смея продолжать погоню, поспешно бросились назад, разбежавшись кто куда, подобно напуганным птицам и зверям1.
В доме тем временем воцарился хаос. Ван-ши, увидев, что Линь Чанминь выбежал с кинжалом, в спешке закричала:
— Скорее, скорее остановите его, скорее…
Она не успела договорить — голова пошла кругом, в глазах потемнело, и она снова лишилась чувств. Перепуганные слуги потащили ее на кровать, принялись растирать грудь и спину, давить на точку над верхней губой, кто-то побежал за мятным маслом, кто-то — за лекарем.
Су Мэйжу лежала на тахте, кровь хлестала из нижней части тела. Боль была такой нестерпимой, что на лбу вздулись вены; она то выкрикивала проклятия, то не переставая стонала, заливаясь слезами и соплями.
Сянлань, видя, что дело плохо, потянула Линь Дунци в сторону и сказала:
— Положение наложницы Су крайне опасно, ей нельзя оставаться в покоях второй супруги. Нужно найти кого-нибудь, чтобы ее перенесли в боковой флигель. Сейчас прибыли все родственники из столицы, нельзя тревожить Лао-фужэнь. Нужно скорее сообщить об этом Цинь-ши и попросить ее принять решение.
Линь Дунци согласно закивала, но с беспокойством добавила:
— А если второй дядя вернется и снова поднимет шум…
Сянлань ответила:
— Нужно скорее позвать Линь-да-е и Линь Цзиньтина. Мужчины должны сами улаживать свои дела.
Договорившись, Линь Дунци велела крепким служанкам перенести Су Мэйжу в ее собственный флигель. Сянлань отправила маленькую служанку доложить обо всем Цинь-ши и послала людей за Линь Цзиньлоу.
Вскоре вернулся Линь Чанминь. Сегодня праздновали день рождения Лао-фужэнь, и он вместе с Линь Цзиньтином принимал гостей-мужчин. После пиршества они собирались сыграть пару партий. С тех пор как у Линь Чанминя появилась Су Мэйжу, денег у него прибавилось, и теперь он нарочно хотел показать, что стал другим человеком. Даже если ему было жаль тратиться, он старался пустить пыль в глаза и вернулся за серебром, не ожидая увидеть такой беспорядок. Он уже изрядно выпил, а на свежем воздухе хмель еще сильнее ударил в голову. Еще недавно он неистово буйствовал, и теперь, не остыв, хотел свести счеты с Ван-ши. Он с грохотом колотил в дверь спальни, пиная ее ногами и выкрикивая ругательства:
— Теперь ты прячешься и прикидываешься дурой! Посмотри на дочь, которую ты вырастила! Знай я, что она такой станет, лучше бы задушил ее в колыбели, чтобы не знать сегодняшних бед! Открывай дверь!
Цянь-мама со слезами на глазах опустилась на колени у двери:
— Старая раба знает, что хозяин в гневе, но супруге и так нездоровится. Она только что упала в обморок и до сих пор не пришла в себя. Если хозяин настаивает, я не посмею преградить путь, но прошу вас ради Линь Цзиньтина проявить милосердие и оставить супруге хоть каплю достоинства…
Сказав это, она закрыла лицо рукавом и горько разрыдалась.
Сянлань отчетливо видела все, стоя на террасе. Она лишь вздыхала и качала головой. Вздыхала она о преданности Цянь-мама своей хозяйке — в такой ситуации только она осмелилась заговорить. А головой качала оттого, что Линь Чанминь, вернувшись, даже не взглянул на наложницу Су, а принялся вымещать злобу у дверей. От такой жестокости становилось холодно на душе.
Услышав слова Цянь-мама, Линь Чанминь разозлился еще больше. Он сбил ее с ног ударом ноги и, указывая на нее пальцем, закричал:
— Ах ты, старая дрянь! Тебе ли здесь рот открывать!
С этими словами он собрался выломать дверь.
В этот момент, придерживая полы одежд, вбежал Линь Цзиньтин. Он тут же упал на колени и обхватил ноги Линь Чанминя:
— Отец, поберегите себя! Сегодня великий день для Лао-фужэнь. Матери и так плохо, если случится непоправимое и Лао-фужэнь узнает, ей будет крайне неспокойно.
Линь Чанминь замахнулся и влепил ему пощечину, холодно усмехнувшись:
— Вот как! Значит, и сын теперь вздумал поучать отца? Или ты тоже хочешь стать таким же неблагодарным и нечестивым выродком? Не зря говорят, что вы из одной утробы вылезли!
Линь Цзиньтин продолжал стоять на коленях, на его лице тут же проступил след от пощечины. От слов Линь Чанминя в его глазах заблестели слезы, но он лишь опустил голову и промолчал.
Линь Чанминь, совсем распоясавшись, снова замахнулся, но вдруг его запястье перехватили. Чья-то рука, словно железные тиски, сжала его так, что стало больно. Он обернулся и увидел Линь Цзиньлоу. Тот стоял позади с улыбкой на лице и произнес:
— Второй дядя устал, присядьте скорее, отдохните.
Линь Чанминь попытался вырваться, продолжая сыпать бессвязными ругательствами, но почувствовал, как его руки резко заломили за спину. Боль была такой, что он изменился в лице и громко вскрикнул. Линь Цзиньлоу продолжал приветливо улыбаться, крепко удерживая руки Линь Чанминя.
— Второй дядя и впрямь переутомился, племянник отведет вас отдохнуть, — проговорил он и широким шагом повел его вон. Линь Чанминь не мог сопротивляться и, спотыкаясь, был вынужден следовать за ним, не переставая браниться.
Линь Цзиньтин поспешно поднялся и вбежал в комнату. Ван-ши лежала на кровати с плотно закрытыми глазами, не издавая ни звука. Линь Цзиньтин подошел ближе и позвал:
— Нян…
Ван-ши приоткрыла глаза и, увидев сына, схватила его за руку и горько разрыдалась.
Линь Цзиньлоу вытащил Линь Чанминя в западный флигель и, отпустив, закрыл за собой дверь. Линь Чанминь едва не упал. Выпрямившись, он принялся поправлять одежду и холодно усмехнулся:
— Что ж, старший племянник, вырос, оперился, теперь и второго дядю ни во что не ставишь, смеешь распускать руки среди бела дня.
Линь Цзиньлоу сделал шаг к нему и процедил:
— Я распустил руки, и что ты мне сделаешь?
Линь Чанминь в ярости ткнул в него пальцем:
— Ты!..
Линь Цзиньлоу сделал еще шаг:
— Что я? — Он легким движением отстранил руку Линь Чанминя, и его лицо стало ледяным. — Снаружи я сохранил твое лицо. Пока меня не было в Цзиньлине, ты на реке проворачивал такие делишки, о которых сам прекрасно знаешь.
Линь Чанминь мгновенно побледнел и невольно отступил на шаг. Сердце его бешено заколотилось, хмель вышел вместе с холодным потом, а в голове прояснилось. В то время он сговорился с речными разбойниками и, прикрываясь именем Линь Цзиньлоу, занимался контрабандой соли, грабежами и убийствами. Он провернул немало дел и накопил кучу денег. Теперь, когда Линь Цзиньлоу прямо спросил об этом, он все понял. Он знал, как жесток его племянник, и ноги его подкосились, но он продолжал храбриться:
— Какие такие делишки? Ты разговаривай уважительнее. Непочтительность к старшим — это уже смертный грех, а если будешь и дальше клеветать на меня2, не обижайся, что я, твой второй дядя, забуду о родстве!
- Разбежаться подобно птицам и зверям (化作鸟兽散, huà zuò niǎo shòu sàn) — образное выражение, описывающее беспорядочное бегство людей в разные стороны. ↩︎
- Брызгать кровью в человека (含血喷人, hán xuè pēn rén) — идиома, означающая злобную клевету или необоснованные нападки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
