Линь Цзиньлоу несся прямиком в загородное поместье чжэньго-гуна, сердце его пылало от тревоги. Как мог человек вот так просто исчезнуть? Сянлань почти не выходила из дома, а в столице и вовсе была впервые. Лишь однажды он брал её с собой на прогулку, да возил за город к родовым могилам семьи Шэнь, но и тогда она сидела в повозке. Все эти улицы и переулки были для неё словно окутаны тьмой1, и если она потерялась, то ни за что не найдет дорогу назад. Когда её похитили, при ней наверняка не было серебра; она была натурой скромной, украшений почти не носила, так что в беде у неё даже не окажется средств, чтобы подкупить кого-нибудь или нанять попутчика. К тому же она была столь хрупка и нежна — если ей повстречаются злодеи, беды не миновать. Линь Цзиньлоу боялся даже думать о худшем и лишь яростно подгонял коня.
Скакал он стремительно, в ушах лишь свистел ветер. От тряски в седле едва затянувшаяся рана на голове отозвалась резкой болью, застучало в висках. Почувствовав влажное тепло у края глаза, он провел рукой — рана снова открылась, текла кровь. Линь Цзиньлоу было не до того: он лишь небрежно вытер лицо, размазав кровь по новенькому роскошному платью.
Добравшись до поместья, он увидел Тао Хунсюня и нескольких юношей из клана, которые пили и ели за столом под деревом. Тао Хунсюнь издалека заприметил его, поспешно отложил палочки и вышел навстречу. Сложив руки в приветствии, он с улыбкой произнес:
— Только что слышал грохот копыт, а это, оказывается, приехал дацзю-гэ. — Но разглядев кровь на голове Линь Цзиньлоу, он вскрикнул от неожиданности: — Ой, цзю-гэ, что это с вами? Что случилось?
Линь Цзиньлоу отмахнулся и, переводя дыхание, спросил:
— Привозили ли сегодня кого-нибудь в поместье? Где Лао Юань?
— Четвертый зять2 приезжал, только что уехал. Тоже спрашивал, не привозили ли кого, и даже оставил своих людей ждать. Сегодня в поместье точно никого не доставляли. Хотите, я позову управляющего и расспрошу его? Или прикажу обыскать всё поместье сверху донизу? Уверяю, здесь никого не прячут.
Линь Цзиньлоу пошатнулся, охваченный отчаянием. Тао Хунсюнь уже распорядился принести лекарство, но Линь Цзиньлоу вскочил в седло, развернул коня и умчался прочь.
В доме Линь, после отъезда Линь Цзиньлоу, Линь Чанчжэн и Линь Чанминь в безмолвии смотрели друг на друга. Но тут слуга доложил, что старый господин просит Линь Чанчжэна зайти. Тот поспешно отправился следом. Войдя в павильон Юшитан, он увидел Линь Чжаосяна и Линь-лаотайтай, сидевших в тени дерева на кушетке из бамбука и ротанга, инкрустированной перламутром. На кушетке был расстелен тонкий коврик из «драконьих усов». Линь-лаотайтай как раз утирала слезы перед Линь Чжаосяном, но завидев Линь Чанчжэна, лишь фыркнула, встала и ушла.
Линь Чанчжэн подошел и, устремив взгляд на кончик носа, а думы — к сердцу, почтительно поклонился:
— Отец.
Линь Чжаосян отложил в сторону кальян и сказал:
— Пришел? О том, что произошло в кабинете, мне уже рассказала твоя нян.
Линь Чанчжэн поспешил ответить:
— Это я, ваш нечестивый сын, виноват, что огорчил мать. Но тот негодный сын — если его не проучить, из него не выйдет толку.
— Неужели ты думаешь, что если будешь его бить, то в нем проснется совесть? — спросил Линь Чжаосян. — Сколько раз ты бил его с самого детства, и когда это помогало? Когда он тебя слушался?
— …
— Не будем об этом, — Линь Чжаосян махнул рукой. — Что ты решил по поводу дела Сянлань?
Линь Чанчжэн замялся. Прежде он решительно возражал, но теперь, когда старший сын готов был скорее умереть, чем отступиться, да еще заговорил о принце Цзяньчжане, он пребывал в смятении и страхе, не зная, как поступить. Однако на душе всё еще было неспокойно: род Линь сейчас в самом расцвете сил, и если поползут слухи, что их старший внук взял в жены служанку, это же курам на смех.
Видя его молчание, Линь Чжаосян постучал тростью по земле:
— Ты, верно, еще не знаешь? Лоу-гэ-эр, чтобы переспорить тебя, довел это дело до самых высоких особ в императорском дворце. Говорят, в эти дни тайхоу часто смотрит пьесу «Повесть об отшельнице Ланьсян».
Линь Чанчжэн пришел в ужас и, стиснув зубы, прошипел:
— Этот непочтительный сын! Столь безрассудно поступает!
— А что ему оставалось, если он не мог достучаться до тебя иначе? Силой его не обуздать, ты и сам знаешь, насколько он дерзок. Я лишь хотел посмотреть, хватит ли у мальчишки решимости и способностей, и он действительно заварил кашу.
— Отец, он просто потакает своей прихоти и творит глупости, он…
— Довольно. Если уж он это сделал, а та гунян, очевидно, оказала великую милость семье Линь, то чего хочешь ты?
— Чанчжэн, на чем, по-твоему, держится род Линь, шаг за шагом достигший нынешнего положения?
Линь Чанчжэн пришел в себя и почтительно ответил:
— На наставлениях предков, на трудолюбии, верности, искренности и честности. Только так мы обрели процветание.
Линь Чжаосян встал и многозначительно произнес:
— Верно. Трудолюбие, верность, искренность и честность — всё это сводится к одному слову: «добродетель». Если в семье наследуется добродетель, она процветает более десяти поколений; если наследуются земледелие и учение — чуть меньше; если поэзия и книги — еще меньше; если же лишь богатство и знатность, то не долее трех поколений. Как говорится, жену выбирают за мудрость и добродетель. Иначе, даже если ты породнишься с великим домом и приведешь в дом знатную деву, чьи достоинства не соответствуют её положению, она лишь будет целыми днями сеять раздоры, полная хитроумных расчетов. Разве это предвещает возрождение рода? К тому же роду Линь сегодня уже нет нужды искать опоры в ком-то еще.
Линь Чанчжэн вздрогнул и вскинул голову, глядя на отца:
— Отец, вы это к тому, что…
— Если Лоу-гэ-эр хочет жениться — пусть женится. Это будет прекрасная история. Я сам видел ту гунян — она редкостного склада, обычным женщинам с ней не сравниться. Жена одного поколения — это дети десяти поколений. Не ограничивай свой взор нынешним днем, смотри в будущее.
- Окутаны тьмой (两眼一抹黑, liǎng yǎn yī mǒ hēi) — китайское образное выражение, означающее полную неосведомленность, незнание местности или обстоятельств. ↩︎
- Четвертый зять (四妹夫, sì mèifu) — муж четвертой младшей сестры; в данном случае речь идет о Юань Шаожэне. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
