Юноша повернул голову и посмотрел на неё, а затем, помолчав, как-то странно усмехнулся.
Опустив глаза, он заметил два баоцзы в её руке. Увидев это, Чэнь Нянь протянула ему пластиковый пакет:
— Будешь?
Он нахмурился, ничуть не скрывая брезгливости на лице.
Маленький белый пакет помялся, изнутри покрылся паром и каплями воды — выглядел он жирным и жалким.
Заметив это, Чэнь Нянь покраснела, отдёрнула руку и сказала:
— Они остыли.
И уже невкусные.
Он прошёл несколько шагов и спросил:
— Ты этим ужинаешь?
Чэнь Нянь кивнула.
Через пару секунд он бросил:
— Ты глухая?
Только тогда Чэнь Нянь поняла, что он не заметил её кивка, и потому тихонько произнесла «угу» — невпопад, так что и самой было неясно, подтверждает ли она ужин или свою глухоту.
Он остановился, недовольно сдвинув брови, и долго разглядывал её. Она с опозданием подняла голову и спокойно, бесхитростно посмотрела на него в ответ. Он так и не смог понять, что к чему, видимо, просто лишился слов, поэтому молча зашагал дальше.
Чэнь Нянь шла медленно и догонять его не пыталась. Когда она остановилась у перекрёстка, он уже прошёл половину пешеходного перехода. Ей переходить дорогу было не нужно, она собиралась повернуть к дому. Хотела попрощаться, но подумала, что в этом нет необходимости.
«Наши пути больше не пересекутся, на этом и разойдёмся», — подумала она.
Юноша закинул куртку за плечо, дошёл до середины дороги и обернулся.
Чэнь Нянь прямо и смирно стояла на краю тротуара, точь-в-точь как тонкое деревце, и смотрела на него. Просторная форменная футболка висела на её худом теле, казалось, дунь ветер — и она упадёт.
Он прищурился в лучах вечерней зари.
Она указала рукой влево, показывая, что её дом в той стороне.
Он махнул большим пальцем себе за спину, давая знак, чтобы она переходила дорогу и шла за ним.
Чэнь Нянь опустила руку, покрепче прижала к себе школьную куртку и замерла, глядя на него издалека.
В лучах закатного солнца сновали прохожие и машины.
Он не стал ждать и зашагал на противоположную сторону. Обернувшись, он увидел, что Чэнь Нянь всё же идёт следом вместе с толпой.
Он хмыкнул про себя, передёрнул уголком губ и, засунув руки в карманы, пошёл вперёд. Дойдя до входа в небольшую закусочную, он придвинул пластиковый стул к столику на улице, сел и достал сигарету.
Лишь спустя какое-то время Чэнь Нянь подошла и остановилась рядом, глядя на него.
Он тоже поднял на неё глаза. Её личико, бледное и крошечное, обрамляли выбившиеся из аккуратной причёски непослушные прядки, которые пушились и отливали золотом в закатных лучах.
Она казалась ему улиткой: говорила, ходила, да и вообще всё делала еле-еле, и даже если её кто-то задевал, она так же медлительно прятала свои рожки.
Через несколько секунд он махнул рукой, приглашая её сесть.
— Что будешь есть?
— Мне… всё равно.
— Заказывай.
Чэнь Нянь покачала головой и пододвинула меню ему. Назвать это меню можно было с натяжкой — обычный засаленный ламинированный лист. Он мазнул по нему взглядом и наугад выбрал три блюда.
Чэнь Нянь опустила глаза, разглядывая натянутую на стол клеёнку и масляные пятна на ней. До её ушей доносился шум проезжающих машин и голоса прохожих.
Солнце уже садилось, и последний вечерний луч окрасил лицо Чэнь Нянь в багровые тона.
Она не могла открыть глаза.
Он пристроил сигарету на край одноразового стаканчика с дешёвым чаем, стряхнул пепел и спросил:
— Ты в каком классе учишься?
Чэнь Нянь приоткрыла глаза — солнце слепило ресницы, из-за чего она плохо видела его лицо, — и показала на пальцах «три».
— В девятом? — спросил он с редким лукавством.
Чэнь Нянь поняла, что он поддразнивает её, но всё равно покачала головой:
— В один… надцатом.
— Выглядишь мелкой, как ребёнок. — Он окинул её взглядом, способным, казалось, проникнуть под одежду, и буднично добавил: — Недоразвитая.
На неё накатила волна жгучего стыда, которая, точно внезапная сыпь, проступила на лице румянцем.
Она ещё сильнее ссутулилась, вжимая голову в плечи.
Он решил оставить её в покое и заметил:
— Скоро выпускные экзамены.
Чэнь Нянь кивнула.
Докурив, он бросил окурок в коричневые остатки чая и посмотрел на неё:
— А ты неразговорчивая.
— Когда я го… ворю, надо мной… смеются.
Он спокойно смотрел на неё, ждал, пока она договорит, а потом безучастно обронил:
— А-а.
Спустя мгновение он спросил:
— Почему смеются? Из-за того, что ты заикаешься?
— …
Ещё тогда, когда он впервые назвал её «заикой», она не обиделась — она умела различать интонации.
Принесли еду. Он заказал бутылку ледяного пива и, наклонившись к ней, наставил горлышко на её стакан:
— Плеснуть немного?
Чэнь Нянь поспешно покачала головой.
Он не стал настаивать.
Больше они не разговаривали. Покончив с ужином, он расплатился. Чэнь Нянь хотела предложить разделить счёт поровну, но, когда собралась заговорить, поняла, что не знает его имени:
— Э-э…
Он повернулся к ней, его тёмные глаза опасно блеснули, а густые брови взлетели вверх:
— Ты меня звала?
— Как те… бя зо… вут?
— Ты не знаешь? — В его глазах снова появился этот пристальный, давящий взгляд.
Чэнь Нянь искренне не понимала, откуда ей было это знать.
— Мои дружки выкрикивали моё имя, — сказал он. — Дважды.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
