Мо Суйюнь долго разглядывал Цинь Ле и только потом произнес.
— Столь совершенное искусство маскировки… Неудивительно, что Дин ван-шу смог обмануть Чжэньнань-вана из Силина и Ли-вана.
Мо Сяобао с сияющим лицом поднял руку, дернул Цинь Ле за щеку и со смехом сказал.
— Эту штуку невероятно сложно сделать, обычным людям ни за что не научиться. Я и сам не умею…
Цинь Ле поднял руку и с хлопком отбил ладонь Мо Сяобао, наводившую беспорядок на его лице.
— Он ниже тебя, — Мо Суйюнь некоторое время внимательно присматривался, прежде чем наконец заключил. — Это Цинь Ле.
Стоило прозвучать слову «ниже», как аура вокруг Цинь Ле мгновенно стала ледяной. Хотя из-за маскировки нельзя было разглядеть выражение его лица, по одному лишь холодному свету, метнувшемуся из его глаз, стало ясно, что это его больная мозоль. И в самом деле, по возрасту Цинь Ле был самым старшим среди них, но ростом едва сравнялся с Сюй Чжижуем. А ведь Сюй Чжижую еще не исполнилось и десяти лет. Неспособность вырасти, боль любого мужчины, и для мальчика она ничуть не меньше.
Видя, что Цинь Ле вот-вот взорвется, Мо Сяобао поспешно бросился к нему и, удерживая, заискивающе улыбнулся.
— Не злись, не злись… Маленький Император просто оговорился, если мы его прибьем, то не расплатимся… Сяньшэн Шэнь тоже говорил, что ты слишком рано начал заниматься боевыми искусствами, поэтому развитие запоздало, но после шестнадцати лет ты начнешь усиленно расти.
Будучи утешаемым ребенком, который был младше него на несколько лет, Цинь Ле ни капли не почувствовал себя утешенным.
Сюй Чжижуй стоял в стороне и, скрестив руки на груди, недовольно смотрел на них.
— Вы вообще собираетесь уходить или нет? Думаете, вы у себя дома?
Мо Сяобао улыбнулся.
— Уходим… Ты и Цинь Ле уходите, а я останусь с маленьким императором.
— Безобразие! — Сюй Чжижуй холодно взглянул на него, в этот момент он был весьма похож на Эр-гунцзы семьи Сюй.
Мо Сяобао поник.
— Чжижуй-диди, если мы все уйдем, то, когда Чжао Чжэфан вернется и обнаружит это, как нам играть дальше?
Сюй Чжижуй ответил.
— Разве ты не нашел то, что искал? Возвращайся, отдай это Дин ван-шу, и пусть он просто придет и схватит людей.
— Кого хватать-то? Мо Цзинли неизвестно в какой крысиной норе прячется. Если бы я сбежал, то он либо не показался бы, либо неизвестно какие разрушения бы устроил. Что если он в порыве гнева начнет убивать и бесчинствовать прямо в Личэне, испортив банкет в честь первого года жизни Синь-эр и Линь-эра? К тому же фу-ван сказал, что сегодня вечером разыграет спектакль, чтобы припугнуть тех стариков, которые не знают меры. Если спектакль сорвется, мне придется очень несладко! — пафосно заявил Мо Сяобао.
Сюй Чжижуй закатил глаза.
— И, что же ты задумал?
Мо Сяобао вытащил из-за пазухи тетрадь и всунул ее Сюй Чжижую.
— Ты и Цинь Ле возвращайтесь первыми, передайте это фу-вану и а-нян. А я останусь здесь и посмотрю, насколько на самом деле силен этот Мо Цзинли.
Мо Суйюнь не согласился.
— Если хочешь остаться, оставайся сам, я не собираюсь торчать здесь и рисковать жизнью вместе с тобой.
Мо Сяобао с натянутой улыбкой воззрился на Мо Суйюня.
— Гэгэ, это уже неправильно, мы же явно в одной лодке. Как ты можешь дезертировать перед самым уходом?
Мо Суйюнь ответил.
— Я соглашался только сотрудничать с тобой и привести тебя сюда, но я не обещал, что буду ловить вместе с тобой Мо Цзинли.
Лицо Мо Сяобао мгновенно исказилось, он вцепился в ворот Мо Суйюня и принялся изо всех сил трясти его.
— Хм! Поднялся на пиратский корабль1 Бэньшицзы и хочешь сойти? Будешь делать или нет? Будешь или нет? Если нет, то веришь ли ты, что я закричу во весь голос и сообщу Мо Цзинли, что ты сговорился со мной, чтобы обмануть его?
Мо Суйюнь в ярости оттолкнул его руки.
— Ты сумасшедший! Жизнь не дорога?
Мо Сяобао уставился на него с несколько ехидной улыбкой.
— Если Мо Цзинли действительно придет, у меня еще есть шанс уцелеть, а вот насчет тебя, трудно сказать.
— Я. По-нял! — процедил сквозь зубы Мо Суйюнь, свирепо глядя на Мо Сяобао.
Мо Сяобао удовлетворенно кивнул.
— Вот это по-нашему, останься со мной и веди себя послушно, а я гарантирую тебе полную безопасность. Как там говорится… Ради братьев вонзить ножи в оба своих бока2, верно? Разве мы не хорошие братья?
«Тьфу! Кто тебе брат? Связавшись с таким братом, только и жди пары ножей в спину».
Уладив дела с Мо Суйюнем, Мо Сяобао уселся на мягкую кушетку и махнул рукой Сюй Чжижую и Цинь Ле.
— Все, Цинь Ле, давай меняться одеждой. А потом вы двое возвращайтесь.
Цинь Ле поднял глаза, равнодушно посмотрел на него и сказал.
— Я остаюсь, ты возвращайся.
Мо Сяобао надул щеки, глядя на лицо, точь-в-точь как у него самого:
— Я шицзы! Я здесь главный! Ты тайно сбежал, притворившись Бэньшицзы, и я с тобой еще не сводил счеты!
Цинь Ле бесстрастно посмотрел на него.
— Что из задуманного под силу тебе, но не под силу мне? Тебе незачем оставаться самому.
Если не считать отсутствия чьих-то скверных помыслов и мрачного нутра, он ни в чем не уступал Мо Сяобао, да и разница в возрасте в несколько лет была дана ему не просто так.
— Нет! — он еще хотел встретиться с этим извращенцем Мо Цзинли, фу-ван рассказал ему одну очень занятную вещь, и он должен был убедиться в ней лично, иначе было бы слишком жаль.
Цинь Ле лень было продолжать спор, он привычным жестом выхватил кинжал Сюй Чжижуя, висевший у того на поясе, и приставил его к своему горлу.
— Уходи.
Мо Сяобао опешил и хотел было что-то сказать, но увидел, как Цинь Ле надавил на кинжал чуть сильнее, еще немного, и острие прокололо бы кожу на шее.
— Уходишь или нет?
Мо Сяобао застыл в оцепенении, впервые в жизни обнаружив, что ему угрожают. Причем угрожают его же собственной жизнью, это было действительно необъяснимо, «ты же мне не жена!» — ворчал про себя Мо Сяобао. Но обутый боится босого, а босой боится того, кому жизнь немила. По сравнению с Мо Сяобао, который любил поразвлечься, изводя людей, Цинь Ле явно был тем самым, кто не дорожил собой.
Помедлив мгновение, Мо Сяобао все же признал поражение. Ему оставалось лишь с неохотой бросить взгляд на Цинь Ле и подойти к Сюй Чжижую. Видя, как Мо Сяобао сел в лужу, Мо Суйюнь, напротив, обрадовался.
— Мы наконец-то поняли, почему ты такой ненормальный.
Потому что вся ваша компания, черт побери, состоит из ненормальных людей!
Выйдя из кабинета, Мо Сяобао посмотрел на двух стражников, замерших у входа, ничуть не удивившись.
— Спасибо за службу!
— Не трудно, это наш долг, — серьезно ответил один из стражников.
А про себя добавил: «Сяо-шицзы, если бы вы поменьше суетились, это было бы для нас лучшим утешением».
Мо Сяобао с важным видом кивнул.
— Хорошо охраняйте тех, кто внутри. Чжижуй, идем.
Сюй Чжижуй молча последовал за Мо Сяобао. Даже если этот кабинет находился в уединении и сюда редко кто заходил, не стоило вести себя так непринужденно, будто это твой собственный задний двор.
Сегодня вечером весь особняк Дин-вана был залит огнями. В главном зале переднего двора, предназначенном для пиров, также было полно высокопоставленных гостей. На самых почетных местах во главе стола, разумеется, восседали Мо Сюяо и Е Ли. Справа от них находились сяньшэн Цинъюань и члены семьи Сюй, слева Чэнь Сюфу, Сюй Цинчэнь, а также важнейшие гражданские и военные чины поместья Дин-вана. Чуть ниже располагались места для гостей и послов разных стран.
Внизу, на местах для гостей из Великого Чу, сидели Мо Суйюнь и Мо Цзиньюй, но оба выглядели рассеянными. Напротив них, где располагалась делегация Силина, чиновник, стоявший за спиной Лэй Тэнфэна, прошептал ему на ухо.
— Сегодня весь день не было видно Сяо-шицзы дома Дин-вана.
Лэй Тэнфэн поднял глаза и действительно увидел, что место, принадлежащее сяо-шицзы Мо Юйчэню и находящееся чуть ниже Мо Сюяо и Е Ли, по-прежнему пустовало. Во время чжуачжоу двух детей, сегодня в полдень, Мо Юйчэня, кажется, тоже не было. Лэй Тэнфэн взглянул на невозмутимых Мо Сюяо и Е Ли, приподнял бровь и с улыбкой произнес.
— Мы здесь гости, и не наше дело об этом беспокоиться.
Лэй Тэнфэна это не заботило, но это не значило, что другие не обратили внимания. Мужчина с внешностью жителя Западных краев встал и с любопытством спросил:
— Дин-ван, почему не видно Сяо-шицзы вашего дома Дин-вана?
Не стоило винить этих послов в любопытстве, связи между Западными краями и Срединной равниной изначально были не слишком частыми. Другие еще могли видеть Мо Сяобао раз или два, но эти послы действительно никогда его не встречали. Естественно, им было крайне любопытно взглянуть на будущего наследника дома Дин-вана.
Мо Сюяо слегка улыбнулся.
— Шицзы чувствует себя немного неважно, он придет позже.
Это была лишь короткая фраза, но каждый из присутствующих истолковал ее по-своему, у кого-то лицо слегка изменилось, кто-то погрузился в раздумья, а у кого-то на лице отразилась тревога.
Мо Сюяо равнодушно обвёл взглядом собравшихся внизу людей, на мгновение задержав взор на Мо Цзиньюе и Мо Суйюне. Мо Цзиньюй и Мо Суйюнь тотчас ощутили тяжёлое давление, которое, словно нечто материальное, обрушилось на них. Мо Суйюнь побледнел и поспешно опустил голову, а в руке Мо Цзиньюя дрогнул кубок, и вино выплеснулось, запачкав рукав. Не обращая внимания на странные взгляды окружающих, Мо Цзиньюй быстро поставил кубок и крепко сжал кулаки под столом.
Мо Сюяо поднялся, взял кубок с вином и с улыбкой произнёс.
— Сегодня день, когда моему сыну Юйфэну и дочери Юйя исполняется год. Благодарю всех вас за то, что проделали этот долгий путь. Мы с Ванфэй поднимаем этот кубок за вас.
Стоявшая рядом с ним Е Ли тоже подняла кубок и поприветствовала гостей. Все поспешно встали и хором ответили.
— Это мы должны поздравлять Сяо-шицзы и Сяо-цзюньчжу с днём рождения.
Хозяева и гости выпили по кубку, и в главном зале сразу стало оживлённо. Мо Сюяо взмахнул рукой, и служанки в одеждах поместья Дин-ван-е тут же вышли вперёд, чтобы наполнить кубки гостей. В зале нежно зазвучали звуки струнных и бамбуковых инструментов, а прекрасные танцовщицы закружились в танце. Во всём зале переплетались кубки и фишки3, и царило необычайное веселье.
_________________________________________________________
- Поднялся на пиратский корабль (上了本世子的贼船, shàng le běn shìzǐ de zéichuán) — образное выражение, означающее, что человек уже втянут в сомнительное или опасное дело, из которого нет простого выхода. ↩︎
- Ради братьев вонзить ножи в оба своих бока (为了兄弟两肋插刀, wèi le xiōngdì liǎng lèi chā dāo) — идиома, означающая готовность пойти на любые жертвы ради дружбы. ↩︎
- Переплетались кубки и фишки (觥筹交错, gōng chóu jiāo cuò) — образное выражение, описывающее оживлённое застолье, во время которого гости постоянно поднимают кубки и используют счётные палочки для питейных игр. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
