Цзин Вэнь пристально посмотрел на Дао Чэня:
— Что за чудовище ты растишь в своем море сознания?
Дао Чэнь только открыл рот, и его тут же вырвало кровью.
Цзин Вэнь нахмурился:
— Этого монстра нельзя оставлять. Сейчас он кажется совсем слабым, но стоит ему восстановиться, и он сожрет тебя, не оставив и крошки.
— Инь Чжанли, ты как? — мысленно обратился Дао Чэнь к своему морю сознания.
Ответа не последовало.
— Инь Чжанли?
Спустя долгое время послышался слабый голос:
— Неважно, но сил снова подавить тебя мне хватит.
Дао Чэнь вытер кровь с губ и усмехнулся:
— Не волнуйся, я знаю, какой выбор будет для меня самым выгодным.
Затем он медленно поднял голову и посмотрел на Цзин Вэня:
— Рано или поздно я одолею тебя.
— Я тоже жду этого дня, — Цзин Вэнь ничуть не рассердился. — Ладно, иди в сторону, подлечи раны.
Стоило ему договорить, как со спины повеяло мощной жаждой битвы!
Он поспешно обернулся.
Это маленький черный шар в руке Бай Синсяня внезапно вырвался наружу!
— Это… — Бай Синсянь был поражен. Дело было не только в ослаблении печати: он только что почувствовал, как внутри черного шара пульсирует некая сила, рвущаяся наружу!
Тем временем шар, оскалив огромные зазубренные зубы, покатился по главной дороге к городской башне впереди.
Цзин Вэнь и впрямь опешил. Что это за штука?
Добравшись до стен города, шар увеличился в размерах, оброс шипами и превратился в гигантского морского ежа.
Подпрыгнув на земле, он, используя силу отдачи, взмыл высоко в небо.
Цзин Вэнь отступил на шаг, соединил два пальца, и клинок из духовной энергии полоснул по диагонали.
Черный шар широко разинул пасть и с чавканьем проглотил энергию меча.
Спустя мгновение из его приоткрытого рта вырвался ослепительный свет. Сияние было настолько ярким, что на миг погрузившийся во тьму город Иньша стал светлее, чем днем.
В тот момент, когда все решили, что энергия меча Цзин Вэня взорвала его ядро, из этого ослепительного света внезапно вылетела фигура.
Человек был облачен в черные как тушь одежды, взгляд его был суров и пронзителен.
Сам по себе он, должно быть, был очень красив, но, вероятно, из-за долгого пребывания на полях сражений пропитался остротой, подобной лезвию клинка.
Все застыли в изумлении:
— Г-глава города?!
У Мянь тоже оторопело пробормотал:
— На-наставник?
Сян Тяньцин прикрыла рот рукой:
— Отец? Разве отец не ушел в затвор1?
Реакция Сян Хайкуй была в точности такой же.
Они обе своими глазами видели, как отец уходил в затвор, как он запечатывал заклинательную формацию. Почему же теперь он появился из черного шара?
Сян Хайкуй невольно вспомнила тот день, когда нашла маленькую черную змею — это был как раз тот день, когда они с Сян Тяньцин провожали отца в подземную пещеру для уединения.
Пещера, где отец заперся, находилась на третьем подземном ярусе.
Когда они поднимались, их застала песчаная буря у входа на первый ярус.
И тогда Сян Тяньцин нашла маленькую черную змейку.
Верно, они с Бай Синсянем покинули Ваньгуку наставника совсем недавно, и тогда хозяин был рядом с ним.
От Сяо Бая она слышала, что Ваньгуку вообще не находится в мире смертных, не говоря уже о том, какое огромное расстояние отделяет его от Иньша.
Почему истинное тело хозяина внезапно появилось в пещере, где уединился отец?
Кажется, этот момент она все время упускала из виду.
В этот момент еще один человек проявил редкое изумление — Мэн Силоу, стоявший на стене внутреннего города.
Мало того что Сян Хэн внезапно появился, он еще и бросил на него взгляд.
В этом взгляде было три доли душевной боли и семь долей жажды убийства.
— Он не уходил в затвор, он, кажется, обо всем узнал…
Старец тоже не мог этого понять:
— Но демонический яд Сян Хэна полностью выведен, как такое возможно? Яд явно уже проник в костный мозг, не существует никакой божественной медицины, способной исцелить его за семь дней, да еще и приумножить его уровень культивации…
Разве что… яд был передан другому человеку.
Но культивация того человека должна быть значительно выше, чтобы выдержать полную передачу.
Такой мастер не поддался бы угрозам.
Сделал это добровольно?
Но такой великий мастер, скорее всего, лишился бы половины жизни.
Кто, кроме самых близких, стал бы так помогать Сян Хэну?
Сян Хэн отвел взгляд от Мэн Силоу и посмотрел на городскую башню.
Черный шар, словно резвясь, с грохотом катался туда-сюда по стене.
Сян Хэн сложил руки в приветствии перед Цзин Вэнем:
— Цзин-цяньбэй, слышал, вы искали меня?
Говоря это, он посмотрел на Дао Чэня, стоявшего на одном колене позади Цзин Вэня.
Конечно, его взгляд на самом деле был сфокусирован на Инь Чжанли, находившемся внутри Дао Чэня.
Вся эта история берет начало семь дней назад, в день, когда Сян Хэн ушел в затвор.
Когда Сян Хэн вошел в пещеру, попрощался с двумя дочерями и активировал преграждающий барьер, он достал снадобье для изгнания демонов, подаренное Инь Чжанли.
Сян Хэн сомневался и не собирался его пить.
Череда этих событий была слишком странной: он непонятным образом встретил не того человека, а затем его дочь вернулась сама.
Более того, поведение дочери было слишком необычным: когда она поставила футляр для меча на землю, пол пошел трещинами от тяжести.
Разве девчонка, едва достигшая стадии заложения основ, смогла бы его поднять?
Внезапно стала такой сильной и постоянно торопила его уйти в затвор — это было слишком подозрительно.
Сян Хэн притворился, что согласен на уединение, желая тайно понаблюдать за дочерью.
Он ни на секунду не сомневался, что дочь не причинит ему вреда, он лишь беспокоился, что она молода, ее могут использовать, и с ней может что-то случиться.
Тогда он бы умер от горя раньше, чем от демонического яда.
Однако, услышав, что сестры ушли далеко, и собравшись выйти следом, он вдруг услышал хлопок — со дна флакона со снадобьем выскочил маленький черный шар.
Он был потрясен, так как когда-то просил Инь Чжанли обучить его формации для встречи дочери и узнал в этом шаре передвижной дворец Инь Чжанли.
— Если ты выйдешь вот так, Тянькуан сможет почуять тебя, если только ты не будешь в тысяче чжанов от своей дочери.
Черный шар приземлился и увеличился, пасть раскрылась, обнажая жуткие зубы, но внутри виднелось былое великолепие.
— Заходи.
Это был голос Инь Чжанли.
— Я весьма рад, что ты проявил бдительность. В конце концов, с той плоской, как равнина, глубиной помыслов2, что присуща твоей дочери, и её крошечным, как вишенка, мозгом, если бы ты не заметил ничего странного, ты бы действительно был никудышным союзником.
Сян Хэн: ?
Это он сейчас сказал, что они оба, отец и дочь — дураки?
Снова послышался смех Инь Чжанли:
— У глупцов тоже есть свои преимущества, тебе не нужно из-за этого комплексовать.
С какой стати мне комплексовать?
Сян Хэн не впервые общался с ним, поэтому лишь безмолвно покачал головой и, пригнувшись, вошел внутрь черного шара.
- затвор (闭关, bìguān) — практика медитативного уединения в даосизме и буддизме для духовного самосовершенствования. ↩︎
- долины и ущелья в груди (胸中沟壑, xiōngzhōng gōuhè) — образное выражение, описывающее глубину ума и наличие тайных замыслов; в данном контексте иронично подчеркивается отсутствие у героини какой-либо хитрости. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
