Сян Хайкуй: — Ваши враги? Сяо Цзинь… человек из Верхнего мира?
Обычно добродушный Ба Ин свирепо сказал: — Он из нашего клана Шаньхай Чжуянь. Нет, он уже предал клан!
Имя Цюэ Чи Сян Хайкуй вспомнила: она когда-то слышала его в сновидении хозяина: — Он съел старшего брата Инь-цяньбэя!
— Если бы только это… — в обычно неторопливом голосе У Сяна наконец промелькнули слабые отголоски волнения…
В те годы Цюэ Чи переметнулся на сторону врага прямо на поле боя и объединился с другой группой соплеменников ради предательства клана. Всё это было сделано ради того, чтобы, воспользовавшись великой смутой в клане Шаньхай, безжалостно истреблять сородичей и тем самым укреплять собственные силы.
После подавления клана Шаньхай прежний Дицзюнь втайне даже вознаградил этого отличившегося прислужника.
Однако ладивший с кланом Шаньхай наследный принц не смог этого стерпеть. Он в одиночку отправился преследовать их повсюду: тех предателей, кого мог убить, он убивал, а тех, кого убить не получалось, сбрасывал в Земли девяти мук в подземном мире, чтобы заточить их там. Среди них был и Цюэ Чи.
Именно из-за этого дела он окончательно лишился титула наследного принца и был сослан прежним Дицзюнем в подземный мир.
Ба Ин: — Но, Куй-Куй, сейчас главное то, что для тебя и него дорога врагов узка1.
— А? — Чжу Янь, кажется, был разновидностью свирепого зверя, управляющего войнами? Сян Хайкуй не понимала, какая связь может быть между ней и им.
Внезапно её осенило. Она подняла глаза, пристально уставилась на Цюэ Чи, и в её взгляде блеснула ярость: — Ты мой восемнадцатый старший соученик, тот самый предавший учителя и уничтоживший предков2 изменник!
Цюэ Чи растянул губы в улыбке, и его смех пробирал до самых костей: — Кто бы мог подумать, неужели учитель настолько неисправим? До сих пор смеет принимать учеников, да ещё и взял девчонку без всякого таланта, одарив её Тянькуаном, надо же…
Окидывая Сян Хайкуй взглядом с головы до ног, он прищурился: — Неужели учитель пробыл в заточении слишком долго, изнывал от одиночества и от голода стал неразборчив в пище?
Сян Хайкуй в гневе воскликнула: — Я обязательно отрежу тебе язык!
— С твоими-то силами? — пренебрежительно фыркнул Цюэ Чи. Будь на её месте любая другая девчонка, он бы и взгляда на неё не обратил, она не стоила бы и кончика его пальца. Но юная дева перед ним была его младшей соученицей, и это меняло дело. — Но тебе не нужно бояться, я не стану тебя убивать.
Сян Хайкуй: — Тогда ты…
Цюэ Чи: — Я лишь хочу переспать с тобой.
Сян Хайкуй: ?
Цюэ Чи вдруг пришёл в крайнее возбуждение: — А потом не забудь пойти к учителю и с плачем пожаловаться на меня, ха-ха-ха-ха!..
Очередной законченный извращенец!
Сян Хайкуй до тошноты стало противно. Она поняла, что если люди живут слишком долго, они либо сходят с ума, либо становятся извращенцами!
— Давай, не будем терять времени, мне ещё нужно пойти и сожрать того Чжулуна, — Цюэ Чи подмигнул ей, и перед ним медленно соткался меч из энергии ци.
Сам он неподвижно стоял на самой вершине древесной кроны, а меч из ци внезапно устремился прямо к Сян Хайкуй!
Сян Хайкуй тут же взмахнула мечом для защиты, но этот меч из ци неожиданно обогнул её удар.
Сян Хайкуй поспешно отпрянула в сторону, однако меч перевернулся в то же самое мгновение.
В течение одного мига Сян Хайкуй несколько раз подряд меняла положение тела, но Цюэ Чи безошибочно предугадывал каждое её движение. В итоге этот меч из ци оставил порез на её плече и мгновенно рассеялся.
Было очевидно, что он почти не прикладывал усилий, а лишь забавлялся, играя с ней.
Цюэ Чи приподнял бровь: — Младшая соученица, ты можешь бросать вызов противникам более высокого ранга, но ведь нас двоих обучал один и тот же учитель. То, что мы учили, абсолютно одинаково, и все твои приёмы мне предельно ясны. Как же теперь быть?
*
Дом Лу, под божественной пагодой.
— Младшая соученица Сян? — Лу Сицяо похлопал Сян Тяньцин по щекам.
Сян Тяньцин смутно приходила в себя. Голова раскалывалась от боли. Когда зрение сфокусировалось и она увидела Лу Сицяо, она резко очнулась и выпрямилась в его объятиях: — Это ты лишил меня чувств?
До этого она медитировала в своей комнате, и стоило ей ощутить колебание защитного барьера на дверях, как она тут же потеряла сознание.
Лу Сицяо почувствовал себя глубоко оскорбленным: — Ну и ну, были бы у меня такие способности, меня бы не звали Лу Сицяо.
И то верно. Сян Тяньцин огляделась по сторонам — место походило на подземную тюрьму: — Где мы?
Лу Сицяо вздохнул: — Внутри моей пагоды. Я и понятия не имел, что под башней, где я живу, скрывается целый лабиринт.
Вчера он привёл сюда развлечься Бай Синсяня. Тот, подражая ему, протянул руку, чтобы ухватиться за свисающую лозу, однако лоза не утянула его на вершину пагоды, а, напротив, загорелась.
Лу Сицяо снова спустился с вершины пагоды. Стоило Сяо Баю протянуть руку, как в его ладони разгорелся огонёк, и он с удивлением произнес: «Мой дядя когда-то служил в подземном мире, и это искра пламени преисподней, которую он мне подарил. Почему она вдруг загорелась? Откуда в твоей деревянной пагоде аура подземного мира?»
Лу Сицяо слушал его, совершенно ничего не понимая.
Он лишь наблюдал за тем, как Сяо Бай, высоко подняв в руке пламя преисподней, исследовал всё вокруг и в итоге умудрился снять один из слоёв защитной печати.
Вдвоем они спустились в подземелье пагоды и обнаружили тайный ход, уходящий далеко вниз.
Дойдя до самого конца, они увидели небольшой темно-красный вихрь. Сяо Бай тогда удивленно сказал, что этот вихрь служит какими-то вратами, за которыми, должно быть, находится подземный мир.
Он также добавил, что это не священное орудие, и потому Тянь Бао никак не отреагировал.
Мол, это молодое древо Цзяньму, чьи корни способны прорастать в самый подземный мир, и всё в таком духе.
Лу Сицяо слушал это, словно читал небесную книгу, пока внезапно не появился его старший брат и без единого слова не напал на Сяо Бая.
Сяо Бай не мог с ним сравниться, да и Лу Сицяо не сумел помешать — его и вовсе обездвижили в стороне. Но в тот миг, когда Сяо Бая уже едва не забили до смерти, пламя преисподней в его ладони стремительно разрослось и, напротив, пленило старшего брата.
Тяжело раненный Сяо Бай воспользовался этой возможностью, прыгнул в вихрь и провалился в подземный мир.
Именно в подземный мир.
В момент, когда Сяо Бай прыгнул туда, Лу Сицяо смутно разглядел картину по ту сторону вихря: темно-красный мир без звёзд и луны, где из года в год никогда не бывает дневного света.
После этого Лу Сицяо начал сомневаться в собственной жизни.
— Старшая дочь семьи Сян очнулась, — вошел Лу Сигу.
Сян Тяньцин не понимала, что происходит, ведь в обычной жизни она никак не была связана с домом Лу: — Зачем вы меня схватили?
Лу Сигу подошёл, заложив руки за спину, и слегка улыбнулся: — Схватили, чтобы открыть врата, моя хорошая цзецзе. Это молодое древо Цзяньму было выращено на те самые деньги, что предназначались для твоего содержания. Я сказал семье Мэн, что мне нужно огромное количество небесных кристаллов для выращивания существ из иного мира, дабы ты могла накопить добродетель. Старик ради тебя, своей самой любимой внучки, действительно ничего не жалел и покорно отдавал мне столько, сколько я просил.
Хотела накопить добродетель?
Ха.
— А я как раз использую твою живую душу, чтобы обречь всё живое на страдания и гибель!
- дорога врагов узка (冤家路窄, yuān jiā lù zhǎi) — китайская идиома, означающая неизбежную встречу врагов или соперников, когда им трудно разминуться. ↩︎
- предавший учителя и уничтоживший предков (欺师灭祖, qī shī miè zǔ) — китайская идиома, означающая вопиющее предательство своего наставника или школы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
