Лу Сицяо же стал тем, кто извлек выгоду: прежде он едва сдерживал мутную ци в своем теле, но Бай Синсянь теперь был подобен источнику духовной энергии. Лу Сицяо не только подавил мутную ци, но и воспользовался случаем, позволяя уровню своего совершенствования расти дальше.
В сочетании с сиянием золотого пламени его удары становились все тяжелее.
— Почему ты не достал такое мощное сокровище раньше? — Лу Сицяо с самого рождения еще никогда не сражался так самозабвенно1, и накопившаяся за последнее время в его сердце тоска, казалось, развеялась.
Он почти влюбился в это упоение от резни. — Иначе тогда в городе Иньша Куй-цзецзе не пришлось бы так тяжко.
— Я не мог, — покачал головой Бай Синсянь. — Раньше я не мог вынимать его по своей воле, оно появлялось только тогда, когда моей жизни угрожала опасность. В прошлый раз у тебя дома я тоже почувствовал, что оно хочет выйти, и только тогда смог его достать.
Он немного подумал и добавил: — Возможно, потому что я стал взрослым. По словам моего шушу, эти несколько лет как раз приходятся на период моего взросления.
— Ты только сейчас повзрослел? — уголок рта Лу Сицяо дрогнул.
— Я же демон, а у демонов сроки взросления разные. — Пока они сражались, Бай Синсянь уже наловчился2 управлять золотым пламенем. Во время разговора он взмахнул мечом, и энергия меча вместе с золотым пламенем, подобно сорвавшейся с тетивы стреле, пронзила грудь нападавшего исподтишка.
Из раны вырвался золотой свет, который в следующее мгновение разорвал человека на куски, не пролив ни единой капли крови.
Бай Синсянь испугался.
Он лишь хотел убить этого человека, но не ожидал, что тот умрет так ужасно, буквально обратившись в прах?
Ему стало немного боязно снова использовать эту силу.
Город Биань уже был поглощен пламенем войны, но Цзинь Ин не находил времени заниматься племенем Шаньхай, он лишь издали пристально наблюдал за Бай Синсянем.
Он наблюдал, как Бай Синсянь шаг за шагом подчиняет себе золотой свет Небесного клана, переходя от неуклюжести к растущему мастерству.
Такая способность к адаптации означала, что эта сила изначально принадлежала ему: когда-то ее насильно отняли, а теперь она вернулась к своему владельцу.
Пока он пребывал в оцепенении, раздался грохот, поверхность моря вздыбилась огромной волной, и из-под воды вырвалось некое гигантское существо, опустившись на руины дворцовой башни.
Приземлившись, Инь Чжанли принял человеческий облик, и его перьевой плащ почти мгновенно укрыл Сян Хайкуй, которую он держал на руках.
Сян Хайкуй тоже вернулась из формы цзяолуна в прежний вид. Ее волосы были спутаны, лицо бледно, губы потрескались, а в глазах все еще мерцал кровавый отблеск, но, к счастью, белки глаз уже не были такими мутными.
— Инь-шушу! Сяо Куй!
— Куй-цзецзе!
Бай Синсянь и Лу Сицяо поспешили в их сторону.
Следом над морем раздался еще один грохот — стало ясно, что Цзинжань догоняет их. Инь Чжанли передал Сян Хайкуй в руки Бай Синсяня: — Рана от меча в ее груди крайне серьезна, она прошла навылет, будь осторожен.
— Я понял, — Бай Синсянь быстро убрал меч и бережно принял девушку, стараясь не задеть ее рану.
В прошлый раз они расстались в постоялом дворе, где еще спорили из-за куриной ножки, а при новой встрече она оказалась в таком состоянии. Пока Бай Синсянь говорил, его глаза покраснели.
Лу Сицяо только успел закатать рукава, собираясь броситься на Цзинжаня, как Инь Чжанли приказал ему: — Цзяньму обладает силой возрождения. Попробуй использовать свою силу, чтобы помочь восстановить ее сердечные сосуды.
— О, хорошо, — Лу Сицяо и понятия не имел, как это сделать, но раз старший сказал, что он справится, значит, так оно и есть.
Он достал ножик, намереваясь сначала вскрыть запястье, чтобы повредить меридиан, но это не шло ни в какое сравнение с сердечными сосудами. Поэтому он полоснул себя прямо по шее: — Куй-цзецзе, подожди, я сначала потренируюсь, сейчас все будет готово.
Когда она была в облике цзяолуна, Сян Хайкуй не чувствовала никакой боли, но теперь, снова став человеком, она ощущала себя так, словно уже один раз умерла. Она была на грани обморока, но горячая кровь Лу Сицяо, брызнувшая ей в лицо, заставила ее прийти в себя от жара.
Ее сухие губы шевельнулись, но она проглотила слова.
Раз уж он уже порезался, останавливать его было бесполезно.
Сян Хайкуй перевела взгляд на Инь Чжанли.
Он сделал это нарочно.
Инь Чжанли сделал вид, что не понял значения ее взгляда. Он подбросил чешуйку, которая превратилась в световой купол, накрывший их троих.
Затем он развернулся навстречу опускающемуся Цзинжаню.
Гнев, переполнявший Цзинжаня, при виде изможденной и слабой Сян Хайкуй в ее человеческом облике словно бы поутих, будто на него вылили ушат холодной воды.
В итоге, опустившись на землю, он еще долго стоял с ледяным лицом, не произнося ни слова.
— Как дицзюнь желает сражаться? — Инь Чжанли незаметно сменил стойку, закрывая ему обзор.
В левой и правой руках он сжимал по чешуйке: черную и белую.
Черная была божественной способностью, белая — божественным мечом.
Взгляд Цзинжаня помрачнел: — Инь Чжанли, на самом деле нам незачем доводить все до такого состояния. Если ты отдашь мне божественное орудие, я обещаю выпустить всех пленников и впредь не притеснять вас.
Инь Чжанли не обратил на его слова внимания.
Цзинжань усмехнулся: — Ты медлишь с использованием божественного орудия, должно быть, из-за опасений и рисков?
Инь Чжанли вертел в пальцах чешуйки: — Однако кто осмелится поверить обещаниям дицзюня?
Цзинжань шагнул в сторону, обходя Инь Чжанли, и снова посмотрел на Сян Хайкуй, словно оправдываясь: — Каким бы сильным ни было то божественное орудие, оно определенно не сможет меня убить. Я иду на любые меры не ради себя, а ради всех живых существ Небесного клана. Даже если я заслуживаю смерти, разве заслуживает ее весь мой народ? Нужно понимать, что те представители Небесного клана, чьи духовные способности ничтожны, ничем не отличаются от обычных людей.
Сян Хайкуй пристально смотрела на него, оставаясь безучастной.
Рана отозвалась болью, Цзинжань глубоко вдохнул и снова взглянул на Инь Чжанли: — Мы ведь даже не истребили ваше племя Шаньхай под корень, верно?
Инь Чжанли глухо произнес: — Это лишь потому, что у дицзюня не хватило сил выкорчевать племя Шаньхай. Посчитай сам, разве мало народов вы уничтожили?
Цзинжань уже собирался ответить, как вдруг замер.
Его взгляд медленно переместился на Бай Синсяня. Увидев слой слабого золотистого света вокруг него, он вздрогнул, и его губы задрожали: — Да-гэгэ… Старший брат…?
Бай Синсянь: ?
— Зови его шушу, — подмигнул Бай Синсяню Инь Чжанли. — Я — поддельный шушу, а он — настоящий.
- 酣畅淋漓 (hān chàng lín lí) — букв. «душевно и до изнеможения»; описание доставляющего огромное удовлетворение, энергичного и свободного действия. ↩︎
- 得心应手 (dé xīn yìng shǒu) — букв. «в душе обретаешь, и рука откликается»; умение с лёгкостью справляться с делом благодаря мастерству. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
