Стоило этой горячей крови брызнуть изо рта, как сон тотчас рухнул.
Сян Хайкуй в испуге очнулась.
Она по-прежнему сидела на своем месте, склонив голову на плечо Инь Чжанли, и слышала, как он тихо спрашивает:
— Проснулась?
Сян Хайкуй выпрямилась и захлопала глазами.
Только она начала сомневаться, не было ли произошедшее сном, как дверца повозки сама собой распахнулась и внутрь влетела яркая вспышка.
С гулким лязгом дверца захлопнулась, и на скамью напротив опустился человек — это был не кто иной, как Сюэ Сюло.
Его узкие глаза-фениксы1 были широко распахнуты, он свирепо глядел на Инь Чжанли.
Помимо пылающего гнева Сян Хайкуй заметила в его взгляде некоторую обиду.
Инь Чжанли же вел себя так, словно ничего не случилось, сохраняя на лице элегантную улыбку:
— Сейчас ты волен идти куда вздумается, у нас есть другие дела. В Шэньцзин мы отправимся только через десять дней.
— Инь Чжанли, как в этом мире может существовать такой скверный и бесстыдный человек? Если ты настаиваешь на подобном, я тоже могу сказать…
Сюэ Сюло мог бы сказать, что его согласие тоже было лишь сонным бредом.
Однако Инь Чжанли, когда подтверждал уговор, специально добавил фразу: «независимо от обстоятельств».
В тот момент он не заметил, что это была ловушка.
Инь Чжанли спросил:
— Ты всё это время требовал, чтобы я извинился перед тобой, и я действительно извинился. Неужели ты собираешься контролировать и то, что я говорю другим?
Сюэ Сюло сжал кулаки, не находя слов.
Извиниться-то он извинился, но сердечный демон не только не рассеялся, а стал ещё сильнее, ясно?!
— Прошу, — Инь Чжанли взглядом указал ему на выход. — Через десять дней встретимся во флигеле гостевого подворья.
Сян Хайкуй тоже сложила руки в приветствии:
— Сюэ-цяньбэй, до встречи через десять дней.
Эх, оба — великие мастера стадии Перехода через Бедствие, но если другие чисты, как ветер и луна после дождя2, и почитаемы тысячами, то этот выглядит донельзя жалко.
Сян Хайкуй не удержалась и передала мысленно: «Инь-цяньбэй, вы только и знаете, что издеваться над “честными людьми”».
Ужасно, просто глаза бы не смотрели.
Какое пренебрежение.
Инь Чжанли мысленно усмехнулся.
«Нечестных я притесняю точно так же».
Просто, за исключением этого задиристого Хань Ци, любой, у кого есть хоть капля мозгов, не станет с ним препираться.
Эти слова он не произнес вслух.
Потому что почувствовал «пренебрежение» Сян Хайкуй в свой адрес.
Инь Чжанли слегка нахмурился и начал размышлять над своим поведением.
Кажется, он поступил неправильно.
Дело не в том, что он не хотел остаться в дураках, а в том, что он хотел показать Сян Хайкуй: он никогда не проигрывает.
Он считал это чертой своего обаяния.
По крайней мере, сам он очень гордился этим достоинством.
Но в глазах Сян Хайкуй это, кажется, выглядело скверно?
Когда Сюэ Сюло спросил, ради неё ли он это делает, ему следовало ответить «да»!
— Сяо Куй, я вовсе не издеваюсь над ним. Учитывая поступки его деда, я не чувствую ни малейшей вины за то, что прервал их семейное наследие. К тому же я современник его деда и прихожусь ему старшим, но он каждый раз при встрече называет меня прямо по имени, не используя даже вежливого обращения. Если бы у него была хоть капля…
Инь Чжанли попытался объясниться.
Сюэ Сюло уже собирался послушно уйти, но, заметив их вид во время тайной беседы, его сердце ёкнуло.
Большую часть жизни он провел в чужих снах и насмотрелся на влюбленных, на их горести и радости, встречи и расставания.
Инь Чжанли был старым лисом, по его лицу никогда нельзя было понять перемену настроения.
Но взгляд обмануть не может: он питал к этой Сян-гунян глубокие чувства.
Однако хотя у князя Сяна есть чувства, богиня, кажется, не слишком принимает их близко к сердцу.
Глаза Сюэ Сюло забегали, он плюхнулся обратно и, обхватив меч, произнес:
— Мне некуда идти, так что эти десять дней я буду следовать за вами.
Инь Чжанли слегка прищурился и мрачно посмотрел на него.
Сюэ Сюло оставался невозмутим, как гора, и спросил Сян Хайкуй:
— Гунян, вы ведь направляетесь к великому градоначальнику Сяну? Не будет ли обременительным, если я присоединюсь к вам и поживу там пару дней?
Сян Хайкуй поспешно ответила:
— Конечно, не обременительно.
Предостережение в глазах Инь Чжанли становилось всё отчетливее: «Что ты задумал?»
Сюэ Сюло ответил ему вызывающей улыбкой: «Вот и посмотрим!»
……
В прошлый раз, когда Сян Хайкуй приходила в Цзиньлин поздравить правителя Цзиньлина с днем рождения, она останавливалась в гостевом подворье — это было нечто вроде официальной гостиницы.
Сян Хэн, будучи великим градоначальником, остался в столице Цзиньлина и жил в отдельном флигеле гостевого подворья, представлявшем собой уединенную усадьбу.
Еще до отправления от Ледяного источника Инь Чжанли с помощью талисмана передачи звука и оставшейся на месте птицы-духа известил Сян Хэна, чтобы тот в эти дни оставался дома и не выходил.
Когда повозка, запряженная зверем, прибыла к флигелю, Сян Хайкуй остановилась у ворот, не спеша заходить внутрь.
Инь Чжанли встал рядом с ней:
— Сян Тяньцин сейчас нет в усадьбе.
— О? — отозвалась Сян Хайкуй. — Что такое? Она нарочно меня избегает?
После истории с похищением малого древа Цзяньму было неизвестно, что творится на душе у Сян Тяньцин.
Поверила ли она в свое истинное происхождение — в то, что является перерожденной знатной леди из Верхнего мира.
— Вовсе нет, — Инь Чжанли слегка покачал головой. Он заранее отправил весть, на самом деле надеясь, что Сян Хэн распорядится, чтобы Сян Тяньцин уехала на несколько дней. Как бы эти двое ни ладили, им никогда не стать «родными сестрами» или «добрыми подругами», так что лучше было разойтись в разные стороны, чтобы не мозолить друг другу глаза.
Кто бы мог подумать, что её и так не окажется дома.
— Её наставник и старший брат-наставник пропали без вести, поэтому ей пришлось отправиться на поиски вместе с другими учениками Академии Пути Меча.
— М-м? — Сян Хайкуй подозрительно прищурилась.
Наставником Сян Тяньцин был Цзин Цзяньцзунь, а старшим братом — её сокурсник Цзинжань.
Цзинжань не пропадал, он просто превратился в Дицзюня и вернулся в Верхний мир.
Что же случилось с Цзин Вэнем?
- глаза-фениксы (丹凤眼, dānfèngyǎn) — форма глаз с удлиненным разрезом и приподнятыми внешними уголками, считающаяся в Китае признаком красоты и благородства. ↩︎
- ветер и луна после дождя (风光霁月, fēng guāng jì yuè) — образное выражение, описывающее человека с высокими моральными качествами, благородного и открытого. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
