Бойкий и подвижный Мо Сяобао вмиг осёкся. Нян… нян сказала, что если он снова воспользуется лекарством, которым не должен, она его сурово накажет! Если а-нян узнает, что он опять стащил у Шэнь Яна какой-то «аромат», какую-то «весну» или какую-то «пилюлю», то не только не отменит три месяца заточения, но и, вполне вероятно, добавит ещё столько же.
— Фу-ван, негодяй! — хнык-хнык… шицзы Мо Сяобао безмолвно рыдал в глубине души.
Мо Сюяо ничуть не чувствовал печали в сердце сына, а улыбка на его лице заставляла людей чувствовать себя так, словно они купаются в весеннем бризе1… пронзительно холодном весеннем бризе!
— Сын, разве фу-ван в чем-то ошибся? — мягко спросил Мо Сюяо.
Мо Сяобао стиснул зубы.
— Нет! Фу-ван прав, Цинь Ле тайный страж!
«Подлец! Мерзавец! Подставил меня!» — Мо Сяобао изо всех сил сверлил его взглядом.
«Глупец! Дурачок! Ты ещё слишком зелёный», — Мо Сюяо неспешно попивал чай.
— Значит, на этот раз победил фу-ван? — с улыбкой спросил Мо Сюяо.
— Фу-ван прав! — Мо Сяобао проговорил это сквозь зубы.
Мо Сюяо с любовью погладил сына по маленькой голове и произнёс.
— Сын, совершать дурные поступки, не проблема, но плохо, если взрослые поймают тебя за руку. В будущем… старайся лучше.
Мо Сяобао надул щёки.
— Фу-ван, неужели в детстве тебя ни разу не ловили цзуфу или Да-бо?
Мо Сюяо тихо вздохнул.
— Когда фу-ван был маленьким, он никогда не совершал дурных поступков.
Мо Сяобао лишь закатил глаза и сердито развернулся, чтобы уйти. «Если я поверю тебе, то буду последним тупицей». Глядя вслед сыну, который умчался подобно ветру, Мо Сюяо с улыбкой покачал головой и вздохнул.
— Бэньван правда тебя не обманывает, с малых лет все хвалили Бэньвана за ум и послушание.
Фэн Чжияо, наблюдавший со стороны за этой битвой отца и сына, хранил молчание. «Всё верно, с самого детства все тебя хвалили. А всё потому, что твой сын вредничает открыто, а ты исподтишка, что в народе зовётся скрытной язвительностью. Поэтому до сих пор никто, кроме Бэнгунцзы, не знает о тех злоключениях, которые ты подстроил Мо Цзинли в те годы. Бедный Мо Цзинли, когда я вернусь, обязательно зажгу за тебя благовонную палочку, спи спокойно. По крайней мере… в мире после смерти нет таких существ, как Мо Сюяо».
После банкета в честь первого года жизни детей в особняке Дин-вана, в городе Личэн по-прежнему было шумно и оживлённо. Всё, что произошло тем вечером, осталось надёжно скрыто в стенах особняка, а простые люди радостно и весело провели день, который не был праздничным, но ощущался лучше любого праздника. Хотя на следующее утро некоторые обнаружили, что их соседи или друзья исчезли, со временем всё сошло на нет. Но кто действительно изменил своё отношение, так это послы разных стран, прибывшие с поздравлениями. Хотя дом Дин-вана не разглашал новостей, почти все знали, что низложенный император Великого Чу, Мо Цзинли, мёртв. К тому же, его смерть была весьма постыдной. У знати разных стран при этих известиях невольно холодело в сердце, подобный конец… воистину, худший кошмар для любого человека. То, что дом Дин-вана смог за одну ночь бесшумно устранить правителя, пусть даже изгнанного и низложенного, причём, по слухам, сам ванъе и ванфэй даже не приложили к этому руки, а всё исполнил лишь одиннадцатилетний шицзы, как это могло не внушать одновременно почтение и ужас?
Поскольку из-за некоторых непредвиденных обстоятельств на банкете в честь первого года жизни двоих детей, гости и хозяева не смогли в полной мере насладиться весельем, Дин-ван и Дин-ванфэй пригласили всех гостей посетить свадебный пир Сань и Сы гунцзы семьи Сюй, который должен был состояться через десять дней. Хотя Сань и Сы гунцзы семьи Сюй не могли сравниться со старшим гунцзы в высоком положении и громкой славе, они также были законными сыновьями семьи Сюй и родными бяогэ Дин-ванфэй. Сы-гунцзы Сюй и вовсе был влиятельным чиновником, охраняющим границы, и, проделав долгий путь вместе с послами Западного края, успел завязать с ними крепкую дружбу. В итоге все послы согласились уехать только после участия в свадебном торжестве семьи Сюй.
Две фужэнь из семьи Сюй спешили женить сыновей, а двое гунцзы из семьи Сюй жаждали поскорее заполучить красавиц в жёны. Одной невестой была бывшая гунчжу Великого Чу, а другой близкая подруга Дин-ванфэй и внучка доблестного Хуа-гогуна, отдавшего жизнь за страну. Этот ответный праздник, разумеется, был беспрецедентно торжественным.
В мгновение ока наступил день великой свадьбы. В гостевом дворе особняка Дин-вана с самого утра было шумно от постоянного движения людей. В просторной комнате бок о бок сидели две прекрасные невесты в алых свадебных нарядах, а Е Ли вместе с другими фужэнь и гунян хлопотала над их причёсками и макияжем.
Будь то Хуа Тяньсян или Мо Увэй, обе по красоте могли считаться одними из лучших. Хуа Тяньсян была ослепительно привлекательна, и, хотя ей уже перевалило за двадцать, её облик оставался неизменным. Лёгкий макияж ещё больше подчёркивал её захватывающее дух величие. Мо Увэй была во многом похожа на Хуа Тяньсян, но в ней больше ощущалась не свойственная ей в детстве мягкая грация и безмятежность. Возможно, из-за долгого обучения медицине и опыта спасения больных в её взгляде появилось больше доброй благосклонности, располагающей к себе людей.
— Ой, Дин-ванфэй, вы так красиво наносите макияж! — гунчжу Хэлань в огненно-красном платье с любопытством кружила по комнате.
Она была уроженкой Северных земель и впервые в жизни видела настоящую свадьбу Срединной равнины. Глядя на невест в свадебных платьях с вышитыми узорами «дракон и феникс приносят процветание2» и «мандаринки играют в воде3», чьи лица сияли тихим счастьем, гунчжу Хэлань невольно почувствовала зависть.
Е Ли с улыбкой взглянула на неё и ответила.
— Если Гунчжу нравится, почему бы и вам не найти мужа в Срединной равнине? Тогда Бэньванфэй лично подготовит вас к свадьбе, хорошо?
Это, разумеется, была шутка. Е Ли знала, что гунчжу Хэлань не обидится. Та притворно задумалась на мгновение и с некоторым сожалением покачала головой.
— К сожалению, мне всё же больше по душе мужчины наших Северных земель. Когда я буду выходить замуж, я приглашу Дин-ванфэй на торжество, и тогда попрошу вас помочь мне с макияжем.
Все присутствующие дружно рассмеялись, почувствовав ещё большую симпатию к этой прямодушной и весёлой гунчжу.
Бывшая императрица Хуа аккуратно вколола золотую шпильку в причёску Хуа Тяньсян, внимательно осмотрела результат и с улыбкой сказала.
— Очень красиво, просто великолепно. Гунчжу права, макияж Ванфэй и впрямь чудесен.
Глядя на свою красавицу-племянницу, императрицу Хуа невольно почувствовала, как в глазах закипают слёзы. Такое выдающееся дитя, а со свадьбой затянули до нынешнего возраста, и самые прекрасные годы её жизни прошли взаперти в девичьих покоях.
— Бому, — Хуа Тяньсян взяла императрицу Хуа за руку и кротко улыбнулась. — Бому, я и правда так хороша?
Императрица Хуа улыбнулась.
— Моя Тяньсян, самая прекрасная невеста.
— Нян, а как же ваша дочь? Вы совсем забыли о дочери, — видя печаль матери, Мо Увэй поспешила вмешаться, чтобы развеять её грусть, и капризно надула губы.
Императрица Хуа с улыбкой ущипнула дочь за щеку.
— Моя У-эр, тоже самая красивая новобрачная. Будь умницей и не вертись, нян уложит тебе волосы.
Мо Увэй послушно замерла, позволяя матери самой укладывать её волосы, и, глядя на сосредоточенное лицо матери в медном зеркале, расплылась в сладкой улыбке.
— Пора кушать! Невестам пора подкрепиться… — Юньгэ и Мужун Тин принесли подносы с закусками и сладостями. С сияющими улыбками они произнесли. — Скорее съешьте что-нибудь, скоро всё закончим, и поесть уже не удастся, придётся весь день голодать.
Это был совет, основанный на личном опыте Мужун Тин. В день своей свадьбы она даже припрятала при себе большое яблоко, но к концу церемонии всё равно еле дышала от голода.
Хуа Тяньсян обернулась и улыбнулась.
— Мужун, Юньгэ, спасибо вам!
Мужун Тин беспечно махнула рукой, а Юньгэ, поджав губы, с улыбкой сказала.
— Не стоит благодарности. Сюй-фужэнь вчера по секрету велела мне приготовить для вас еду, иначе животы сведёт. Так жалко, что на свадьбе нельзя есть… Но цзецзе Хуа и У-эр такие красивые!
Е Ли с улыбкой поднялась, чтобы помочь расставить угощения, и спросила.
— Юньгэ, тебе нравится, как выглядят цзецзе Хуа и У-эр?
Юньгэ моргнула и кивнула.
— Нравится! Я ещё никогда не видела такой красивой одежды.
Мужун Тин, прикрыв рот ладонью, рассмеялась.
— Это же очень просто исправить. Юньгэ тоже может выйти замуж, и тогда наденет такой же свадебный наряд.
— А? — Юньгэ в растерянности захлопала ресницами. — Но… за кого Юньгэ должна выйти замуж?
Мужун Тин улыбнулась ещё загадочнее и тихо спросила.
— Что ты думаешь о гунцзы Цинчэне?
___________________________________________________________
- Словно купаешься в весеннем бризе (如沐春风, rú mù chūn fēng) — идиома, описывающая ощущение комфорта, радости или приятного влияния, которое оказывает человек. ↩︎
- Дракон и феникс приносят процветание (龙凤呈祥, lóng fèng chéng xiáng) — традиционное пожелание счастья и благополучия, часто используемое на свадьбах. ↩︎
- Мандаринки играют в воде (鸳鸯戏水, yuān yāng xì shuǐ) — символ супружеской любви и верности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
