Юньгэ-гунян, в голове у которой всё шло кругом, и не подозревала, что из-за мимолётного замешательства умудрилась продать себя с потрохами. Но даже если бы позже она всё осознала, то вряд ли набралась бы смелости вновь отказать кое-кому.
Цинчэнь-гунцзы было всё равно, что мысли в голове у девочки в этот миг путались. Видя, как Юньгэ послушно кивнула в знак согласия, он сразу почувствовал себя глубоко удовлетворённым. Он поднял руку и погладил Юньгэ по чёрным, как смоль, волосам на макушке, и на его обычно бесстрастном и благородном лице отразилась безграничная нежность.
Цинчэнь-гунцзы был слишком выдающимся и слишком отрешённым от мира, отчего смотрел на всё вокруг чересчур проницательно, и даже его чувства были на порядок холоднее, чем у обычных людей. Пусть он и видел единение сердец Мо Сюяо и Е Ли, видел безумную привязанность Хань Минъюэ к Су Цзуйдие и даже то, как Фэн Сань, Цинь Фэн и его собственные братья один за другим обрели счастье, на самом деле Цинчэнь-гунцзы не слишком понимал подобные чувства. К тем же, кто томился и страдал от любви, он и вовсе относился с пренебрежением.
Если бы он не встретил Юньгэ, то даже Цинчэнь-гунцзы не поверил бы, что однажды совершит те самые пустяковые поступки, которые прежде считал верхом глупости, подражая Мо Сюяо. Он не побрезговал даже хитростью, чтобы заставить Юньгэ согласиться стать его невестой, и в тот миг, когда Юньгэ кивнула, его сердце наполнилось таким ликованием и удовлетворением, которые невозможно описать словами.
Это было в точности как в чьём-то старом проклятии: «Спроси мир, что такое любовь? Это когда одна вещь покоряет другую. Желаю тебе однажды погрязнуть в ней так, чтобы уже никогда не выбраться».
Юньгэ, которую Цинчэнь ласково поглаживал по волосам, довольно потерлась о его ладонь, и её глаза радостно изогнулись. Юньгэ заметила, что после этой встречи со Сюй Цинчэнем, не считая его первоначального гнева из-за её побега из дома, он всегда был с ней очень мягок. За исключением того, что он изредка называл её глупенькой, он больше не читал ей нотаций и не наказывал её.
Сюй Цинчэнь не успел ничего сказать, как его прервал вошедший с докладом стражник.
— Докладываю гунцзы, глава семьи Люй из города Гуанлин прислал приглашение. Семья Люй и аристократия Гуанлина устраивают пир в вашу честь.
Стражник, по всей видимости, понимал, что мог помешать какому-то доброму делу гунцзы, поэтому поспешил выставить чужаков в качестве щита.
Сюй Цинчэнь нахмурился. Он только что разделался с целой толпой талантливых и влиятельных, но распутных юнцов из знатных семей города Гуанлин, так что, по законам вежливости и здравого смысла, этот жест уважения следовало принять. Если бы речь шла только о Сюй Цинчэне как о человеке, он бы попросту проигнорировал приглашение, но Цинчэнь-гунцзы всё же не забывал, что занимает пост правого министра в доме Дин-вана. Нельзя было допустить, чтобы после его отъезда большая часть богатых купцов Гуанлина сбежала на юг через реку.
Поразмыслив, Сюй Цинчэнь всё же кивнул.
— Передай, что я понял. Мы прибудем позже.
«Мы» означало, что он пойдёт не один. Юньгэ со слабой тревогой посмотрела на Сюй Цинчэня.
— Сюй Цинчэнь, я… мне тоже нужно идти?
Сюй Цинчэнь с улыбкой ответил.
— Разве ты не моя невеста? Почему бы тебе не пойти?
Юньгэ надула губки, не посмев сказать, что только что её одурачили, и она даже не успела всё как следует обдумать.
Сюй Цинчэнь с улыбкой ущипнул Юньгэ за щёчку.
— Будь умницей, Юньгэ. Завтра мы покинем город Личэн, и тогда отправимся, куда пожелаешь.
Услышав это, личико Юньгэ мгновенно просияло, и она решительно кивнула.
— Слово — закон?
Цинчэнь-гунцзы рассмеялся.
— Когда это я не держал слова?
Вечером в поместье семьи Люй в городе Гуанлин ярко горели огни, и было необычайно шумно. Здесь собралось большинство именитых особ города. Хотя за этот день многие аристократические семьи Гуанлина подверглись суровой чистке, всё же таких, как семья Хуан, где похотливый сын творил произвол и даже доводил людей до смерти, было немного. Многих наказали штрафами или палками, на том дело и кончилось. Самым важным было то, что Цинчэнь-гунцзы ни в коем случае нельзя было гневить. Цинчэнь-гунцзы не только прославился на весь мир как «божественный гунцзы», но и был правым министром дома Дин-вана, занимая положение «одного над десятью тысячами», уступая лишь самому Дин-вану и его супруге. Если Дин-ван взойдёт на престол и станет императором, Цинчэнь-гунцзы по праву станет знаменитым канцлером-основателем государства. Не говоря уже о том, что он был двоюродным братом супруги Дин-вана и дядей маленького наследника. Словом, если они хотели и дальше жить на землях дома Дин-вана, Цинчэнь-гунцзы был тем, кого категорически нельзя было задевать.
Семья Люй была известным в Гуанлине знатным родом. Возможно, они не были баснословно богаты, но их род на протяжении сотен лет считался семьёй потомственных литераторов. В обычное время за младшим поколением следили строго, и на этот раз, за исключением двух ветвей семьи, которые, прикрываясь именем Люй, притесняли простой люд, ничего постыдного за ними не числилось. Именно поэтому у главы Люй хватило смелости пригласить Цинчэнь-гунцзы на пир в такое время.
Когда Сюй Цинчэнь прибыл в поместье Люй вместе с Юньгэ, глава Люй уже давно стоял у ворот вместе со всеми домочадцами и главами других семей Гуанлина, ожидая гостя.
— Приветствуем Цинчэнь-гунцзы.
Увидев перед собой это внушительное и пышное зрелище, Сюй Цинчэнь беспомощно вздохнул и безучастно произнёс.
— Глава Люй, вы слишком усердствуете. Давайте обойдёмся без этих пустых церемоний.
Поблагодарив его, глава Люй поднялся и, вскинув голову, в изумлении замер, увидев рядом со Сюй Цинчэнем прекрасную девушку в нежно-жёлтом одеянии, которая с любопытством их разглядывала.
Сюй Цинчэнь опустил глаза и, взяв Юньгэ за руку, спокойно сказал.
— Это моя невеста по фамилии Шэнь.
— А? Приветствую… приветствую Шэнь-гунян, — поспешно проговорил глава Люй, втайне размышляя о том, что в Личэне, кажется, не слышно было ни об одной влиятельной семье по фамилии Шэнь.
Эта девочка выглядела любопытной и бесхитростной, совсем не походя на воспитанную сяоцзе из семьи потомственных ученых.
Юньгэ была мастером боевых искусств, поэтому её чувства были острее, чем у обычных людей. Стоило Сюй Цинчэню произнести эти слова, как она ощутила, что взгляды толпы разительно переменились, в некоторых из них даже читалась недоброжелательная враждебность. Следуя своему чутью, Юньгэ посмотрела в сторону и увидела неподалёку красивую женщину в одеянии цвета лунного сияния, которая пристально на неё смотрела. Хотя ей было неприятно, Юньгэ всё же помнила правила этикета, которым её учила Сюй да-фужэнь, и слегка кивнула женщине, но та лишь холодно смерила её взглядом и опустила голову. Юньгэ недовольно фыркнула про себя и перестала обращать на неё внимание.
— Цинчэнь-гунцзы, Шэнь-гунян, прошу внутрь.
Глава Люй среагировал крайне быстро. Оправившись от минутного замешательства, он почтительно пригласил обоих войти.
В поместье Люй действительно уже всё было готово для пиршества с вином, песнями и танцами, ждали только Сюй Цинчэня. Однако, появление Юньгэ явно стало для всех неожиданностью, а ещё более поразительным оказалось то, что эта девушка, невеста Цинчэнь-гунцзы. Поколебавшись, глава Люй всё же подошёл и с улыбкой произнёс.
— Цинчэнь-гунцзы, эта Шэнь-гунян… Не лучше ли будет моей супруге и дочери заняться её приёмом? Как гунцзы на это смотрит?
Сюй Цинчэнь взглянул на Юньгэ, которая, поникнув головой, о чём-то раздумывала, и с улыбкой ответил.
— В этом нет нужды. Юньгэ сядет со мной.
Главе Люй ничего не оставалось, кроме как подчиниться и отправиться отдавать распоряжения.
Сюй Цинчэнь усадил Юньгэ на самое почётное место, что мгновенно привлекло к ней множество взоров. Юньгэ впервые в жизни оказалась под прицелом стольких глаз и сразу почувствовала себя не в своей тарелке. Сюй Цинчэнь не стал докучать ей вниманием, лишь положил на её тарелку несколько полюбившихся ей блюд и повернулся к гостям, чтобы начать беседу.
Юньгэ со скучающим видом сидела подле Сюй Цинчэня, безучастно глядя на изысканные яства перед собой. То, о чём они говорили, она не понимала, да и слушать не хотела. Под прицелом множества недобрых взглядов, открытых и тайных, у неё совсем пропал аппетит, и ей оставалось лишь сидеть и отрешённо витать в облаках.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
