Яоцзи поселилась в городе Личэн. После долгих раздумий она всё же попросила Дин-ванфэй подыскать для ребёнка хорошую семью, которая взяла бы его на воспитание. Раньше, находясь в поместье Муян-хоу, она скорее готова была умереть, чем оставить сына, потому что знала, если ребёнок останется там один, его жизнь превратится в мучение. Как бы Му Ян ни любил дитя, он не всегда мог уследить за всем. Если бы случилась хоть одна оплошность, она была бы способна лишить ребёнка жизни.
Теперь, когда жизнь наладилась, у Яоцзи появилось больше времени для размышлений. Ребёнку было плохо с Му Яном, но и такая мать, как она, не обязательно была для него благом. К тому же, вырастить ребёнка в одиночку не трудно, но воспитать мальчика достойным человеком, позволив ему расти в радости и довольстве, задача не из лёгких. Мальчикам… всегда особенно нужен отец. Кроме того, Яоцзи не покидало предчувствие, что дела с домом Муян-хоу… ещё не закончены.
Ванфэй действительно нашла для ребёнка подходящую семью, бездетную чету за сорок из дома, пахнущего ароматом книг. Они не были сказочно богаты или знатны, но владели скромным состоянием. Яоцзи несколько раз тайно навещала их и убедилась, что супруги смотрят на мальчика как на своего собственного.
Видя, что сын растёт в полноценной и спокойной семье, Яоцзи лишь слабо улыбалась. В душе её воцарились истинная радость и покой.
Три месяца спустя Яоцзи открыла в городе винный дом. Деньги на открытие она заняла у ванфэй, но в итоге та засчитала ей лишь половину суммы, а вторую половину оформила, как долю дома Дин-вана в деле. Яоцзи не возражала. Не говоря уже о том, что милость дома Дин-вана к ней невозможно было окупить за всю жизнь, разве можно найти опору более надёжную, чем сам Дин-ван, открывая заведение на его землях?
У Яоцзи был многолетний опыт управления Павильоном Цинчэн, и хотя управление винным домом сильно отличалось от руководства увеселительным домом, её умение вести дела и общаться с людьми позволяло справляться с ситуацией. Прошло совсем немного времени, и винный дом прочно встал на ноги. Яоцзи постепенно перестала показывать голову и открывать лицо1, окончательно удалившись в тень.
Яоцзи и сама не знала, как они сблизились с Цинь Фэном. Она лишь помнила, что, когда заведение только открылось, Цинь Фэн часто приходил поддержать её. Он ничего особенного не делал, заказывал кувшин вина, две закуски и иногда сидел так по часу или два. Благодаря его присутствию, хоть она и была приезжей владелицей нового заведения, многие городские повесы и конкуренты не смели устраивать беспорядки. В конце концов, во всём городе Жуян кто не знал, что Цинь Фэн личный страж Дин-ванфэй?
Со временем они, конечно, начали перебрасываться парой слов, и частые встречи сделали их ближе. Яоцзи опомнилась лишь тогда, когда Цинь Фэн с суровым видом, нарочито холодным, но не терпящим возражений, вложил в её руку ту пурпурную нефритовую шпильку. Тогда она мгновенно впала в смятение. А затем, почти не раздумывая, попросила у Дин-ванфэй отправить её в столицу, чтобы помочь Лэн Хаоюю с поручением. Лишь спустя долгое время, успокоившись, она внезапно осознала, в тот момент ей казалось, что столкнуться лицом к лицу с Цинь Фэном для неё труднее, чем снова встретиться с Му Яном или даже скрестить с ним клинки. Именно поэтому она предпочла сбежать в столицу.
Дин-ванфэй тогда не дала согласия на её просьбу, а тем же вечером Цинь Фэн сам пришёл к ней. Его визит не стал для Яоцзи неожиданностью. Учитывая положение Цинь Фэна в доме Дин-вана и доверие к нему со стороны ванфэй, он не мог не знать о случившемся.
— Если я ставлю тебя в неловкое положение, то… я могу забрать её обратно, — глухо произнёс Цинь Фэн, глядя на стоящую перед ним женщину в светло-пурпурных одеждах, не тронутую свинцовыми белилами2.
Его спокойный взгляд остановился на лиловом пятнышке в её волосах.
Яоцзи замерла и слегка покачала головой.
— Нет… не совсем в этом дело.
Она не лгала, по крайней мере, в тот миг она верила в свои слова. Яоцзи прекрасно понимала, что Дин-ван и ванфэй разные люди. Сама ванфэй, возможно, и не одобряла её поездку в столицу, но Дин-ван определённо хотел, чтобы она поехала. За эти годы она несколько раз виделась с Дин-ваном, и его чувствам к супруге она, как женщина, могла только завидовать. Однако, методы Дин-вана по отношению к тем, кто причинил вред его супруге или намеревался это сделать, заставляли дрожать, не чувствуя холода. Яоцзи также знала… что когда-то Дин-ванфэй едва не погибла, упав с обрыва, и войсками тогда командовал именно Муян-хоу. Каждый раз, когда Дин-ван смотрел на неё с задумчивым выражением лица, Яоцзи понимала, об этом… Дин-ван не забыл.
Хотя Дин-ван не говорил этого прямо, Яоцзи понимала его намёк. Если она хочет, чтобы её жизнь оставалась тихой и безмятежной, она должна сама разделаться с домом Муян-хоу. Она не могла сделать это более решительно, чем другие, но само её присутствие и наличие у неё ребёнка, очевидно, могли причинить дому Муян-хоу и Му Яну куда большую боль.
Яоцзи не была добросердечной натурой. Она не чувствовала ни обиды, ни гнева. Точно так же, если бы дом Муян-хоу действительно пал из-за неё, она не ощутила бы ни вины, ни печали. В этом мире… слабая плоть — пища сильного3. Когда она не могла тягаться с Му шао-фужэнь, ей оставалось только лежать в загородной усадьбе вместе с ребёнком и ждать, пока Му Ян спасёт их, или просто ожидать смерти. Когда у Дин-ванфэй не хватало сил, ей оставалось только прыгнуть с обрыва, ставя жизнь на кон. Поэтому, когда дом Муян-хоу спровоцировал Дин-вана, но оказалось не в силах противостоять ему, их ждала лишь гибель. Она должна была обеспечить своему ребёнку спокойную жизнь, а что будет с остальными, какое ей до этого дело?
Цинь Фэн промолчал и больше не пытался её отговаривать. Он лишь сказал.
— Вернись живой. Не забывай… у тебя есть ребёнок. Я… подожду тебя.
Заметив, что Яоцзи хочет что-то сказать, Цинь Фэн спокойно добавил.
— Я подожду твоего возвращения, чтобы ты приняла решение.
Яоцзи покачала головой и, стиснув зубы, проговорила.
— Я знаю, что ты добр ко мне… но я не знаю, сколько лет продлится эта поездка. Ты уже не молод, тебе давно пора…
Цинь Фэн отвернулся к окну и ровным голосом произнёс.
— Какое решение принять — твоё дело, а ждать или нет — моё. Ванфэй приказала мне сопроводить тебя в столицу, так что ложись пораньше. Выезжаем завтра утром.
Сказав это и не дав Яоцзи возможности возразить, Цинь Фэн развернулся и вышел за дверь.
Глядя на его прямую спину, скрывшуюся за порогом, Яоцзи горько усмехнулась про себя: «Яоцзи, ты всё-таки… разве нельзя было просто отказать ему…»
В мгновение ока пролетело ещё несколько лет. Император Чу Мо Цзинци, который всю жизнь искал способы подавить дом Дин-вана, скончался. Вторглись племена Бэйжун и северные захватчики. Великая Чу, лишившаяся защиты дома Дин-вана, не смогла сопротивляться и переправилась на юг Цзяннани. Дом Дин-вана охраняло родные земли, в то время как регент Южного Чу, Мо Цзинли, объединился с Бэйжуном и Силином против них. А дом Муян-хоу… тоже пало.
Когда Му Ян с неохотой закрыл глаза прямо перед ней, в сердце Яоцзи не было ни тени радостного удовлетворения от мести, ни даже скорби. В её душе царило лишь безмолвное запустение. Война продолжалась, а Яоцзи с опустошённым сердцем и своим названым сыном Цинь Ле, который сопровождал её несколько лет, вернулась в город Личэн. Она продолжала вести прежнюю тихую жизнь. И лишь когда ей удавалось тайком навестить сына, который уже начал ходить в частную школу, её сердце наполнялось слабым утешением.
___________________________________________________________
- Показывать голову и открывать лицо (抛头露面, pāo tóu lù miàn) — появляться в общественных местах, вести открытую жизнь (что порицалось для женщин). ↩︎
- Не тронутая свинцовыми белилами (铅华不染, qiān huá bù rǎn) — лишенная макияжа, обладающая естественной, чистой красотой. ↩︎
- Слабая плоть — пища сильного (弱肉强食, ruò ròu qiáng shí) — жестокий закон выживания, где сильный поглощает слабого. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
