В тот год, когда Мо Сяобао исполнилось пятнадцать лет, Дин-ван передал ему титул, после чего, прихватив с собой ванфэй и сяо-цзюньчжу, которой едва исполнилось шесть, махнул на прощание рукой и, не унеся с собой ни облачка, покинул Личэн, отправившись в неизвестном направлении. Мо Сяобао он оставил огромное поместье ванъе, обширнейшие земли в Поднебесной и младшего диди, который, весь в слезах и соплях, повсюду искал нян и цзецзе.
Дела дома Дин-вана не вызывали у Мо Сяобао особого беспокойства, еще год назад он начал постепенно принимать управление на себя, так что это было лишь вопросом времени. Однако, глядя на вцепившегося в его ногу сорванца, который рыдал так, что, казалось, небо вот-вот рухнет на землю, Мо Сяобао оставалось лишь беспомощно вздыхать. Он наклонился, поднял младшего диди на руки и обреченно произнес.
— Теперь-то ты плачешь, а почему не заставил фу-вана взять тебя с собой?
«Даже если нужно было оставить одного ребенка мне на воспитание, лучше бы это была Синь-эр. Зачем мне этот сопливый малец?» — втайне сокрушался Мо Сяобао.
— Фу-ван плохой! — Мо Юйфэн шмыгнул носом и надул губы. — Я хочу стать да цзянцзюнем, а не скитаться по миру, где даже на еду денег не хватит.
У Мо Сяобао дернулся уголок глаза. Он примерно понял, что его бессовестный фу-ван снова кого-то обманул. Впрочем, не слишком ли этот диди простоват? Сам он в шесть лет не был таким доверчивым. Ладно, придется учить его понемногу, а то в будущем его продадут, а он и не заметит, еще и деньги за себя поможет пересчитать. Так у пятнадцатилетнего Мо Сяобао, еще не успевшего жениться, началась жизнь «няньки», в которой он был одновременно и гэгэ, и де, и нян.
Дин-ван, пребывающий в самом расцвете сил, бросил маленького шицзы, еще не достигшего совершеннолетия — нет, теперь уже нового Дин-вана, и скрылся в неизвестности. Это заставило соседние государства невольно прийти в волнение. Каким бы гением, дарованным небесами, ни был Мо Сяобао, ему едва исполнилось пятнадцать. Сможет ли он управиться с таким огромным наследством Дин-вана? Стоит вспомнить, что сам Мо Сюяо в пятнадцать лет уже вовсю сражался на полях битв. Не стоит ли воспользоваться случаем и прощупать почву, чтобы проверить реакцию Мо Сюяо и способности Мо Сяобао?
С другой стороны, многие люди в Личэне тоже оживились. Прежний Дин-ван наотрез отказывался брать наложниц и восходить на престол, но что думает новый юный ванъе? Какой амбициозный муж не желал бы воцариться над миром? В бодрствовании держать власть над всей Поднебесной, во хмелю покоиться на коленях красавиц, можно сказать, это высшая цель любого честолюбивого мужчины. И теперь, всё это без малейшего труда досталось пятнадцатилетнему мальчишке. Неужели у него не возникнет никаких мыслей на этот счет? И вот, активность во всем Личэне снова возросла.
А в это время новый ванъе дома Дин-вана, наш юный Мо Сяобао, известный своей привычкой подставлять людей и полным отсутствием принципов, валялся на заднем дворе особняка и помогал диди играть с военным песочным столом.
— Гэгэ, а ты будешь брать жену? — Мо Юйфэн, растянувшись перед песочницей, раздумывал, как бы сразиться с братом, и хлопал глазами.
Хотя Мо Сяобао было всего пятнадцать, ростом он уже не уступал взрослому мужчине. Лишь изысканные черты лица, унаследовавшие всё лучшее от внешности Мо Сюяо и Е Ли, выдавали в нем юношескую незрелость, присущую его возрасту. Впрочем, Мо Сяобао нисколько не заботило, что его облик лишен мощи и величия правителя. Величие не строится на внешности, а притворяться свиньей, чтобы съесть тигра, это ли не истинное удовольствие?
Лениво сидя на земле, Мо Сяобао покосился на диди.
— Кто-то спрашивал тебя об этом?
— Угу, — Мо Юйфэн радостно навалился на гэгэ и с улыбкой сообщил. — Очень многие спрашивали.
— И, что же ты ответил?
Мо Юйфэн широко раскрыл невинные глаза.
— Я сказал, что гэгэ обещал… одну жизнь, одну пару.
— Одна жизнь, один мир, одна пара1, — поправил его Мо Сяобао и одобрительно погладил диди по голове. — Хорошо сказал.
Мо Юйфэн прищурился и рассмеялся.
— Ну, еще бы! Я точно никому не расскажу, что гэгэ уже бывал в цветочных павильонах и у тебя есть несколько подружек среди красавиц.
— …
Мо Сяобао с бесстрастным лицом прижал лицо диди к ковру. Что за несносный ребенок!
— Опять издеваешься над диди? — из-за двери донесся насмешливый голос Фэн Чжияо.
Мо Юйфэн поднял голову, с улыбкой вырвался из хватки Мо Сяобао и снова бросился на него. Мо Сяобао, не меняясь в лице, привычным движением усмирил его и, подняв глаза на Фэн Чжияо, спросил.
— У дяди Фэна есть дело?
Фэн Чжияо потряс свитками в руке.
— Твой Да-цзюцзю просил передать.
— Что там написано?
Фэн Чжияо вскинул брови, одарив его взглядом, означавшим «ты и сам прекрасно знаешь». Мо Сяобао развернул свиток. Так и есть, либо просят ванъе взойти на престол, либо просят ванъе сыграть свадьбу. Не обошлось и без воспевания его добродетелей. Читая это, Мо Сяобао даже засомневался, не сошел ли он часом с небес, подобно божеству, не имеющему равных ни в прошлом, ни в будущем.
Небрежно бросив свитки Мо Юйфэну на забаву, Мо Сяобао произнес.
— Спроси их, кто хочет взойти на престол? Пусть сами подадут прошение, и Бэньван уступит им место.
У Фэн Чжияо дернулся уголок рта.
— Люди просят тебя занять трон, понятно?
«Если у отца сердце черное, то и сын не промах, первым же делом готов навесить на людей обвинение в попытке мятежа».
— Раз это мое дело, то, когда мне восходить на трон и стоит ли вообще это делать, их не касается. Если им совсем нечего делать, пусть лучше подумают, как мне прикончить Мо Суйюня, — Мо Сяобао закатил глаза.
— А, что не так с маленьким Императором на юге? Ничего об этом не слышал.
В последние годы юный император прилагал немало усилий, и его двор в Цзяннани вел себя смирно. Особенно в последние два года, когда император наконец сосредоточил власть в своих руках, он проявил стремление к реформам, став достойным правителем, возрождающим былое величие.
Мо Сяобао презрительно фыркнул.
— А, что еще может быть? Полон амбиций, жаждет вернуть утраченные земли.
В последние несколько лет дом Дин-вана копил силы и не планировал военных походов. Неужели эти люди за пару лет забыли, насколько остры клинки конницы Мо-цзяцзюнь? На самом деле Мо Сяобао понимал, всё дело в том, что он слишком молод и не внушает должного трепета. Будь здесь его фу-ван и нян, все эти завистники и шагу бы не посмели ступить. Именно осознание этого злило Мо Сяобао еще больше. Он был ребенком с великими целями: «Рано или поздно я заставлю вас всех звать отца и молить о матери, пока вы не станете шелковыми!»
— Гэгэ, не сердись, Линь-эр поможет тебе их поколотить! — пообещал Мо Юйфэн, барахтаясь в его объятиях.
Мо Сяобао со скорбью посмотрел на диди, который был едва выше ростка фасоли.
— Пока ты сможешь их поколотить, пройдет еще как минимум лет восемь или девять.
Мо Юйфэн не согласился и вытаращил глаза.
— Я быстро вырасту!
— Ты капризничаешь в еде, хулиганишь и постоянно бегаешь где попало. Тебе нужно еще лет десять, чтобы вырасти, восемь-девять лет, это я еще поскромничал. Когда я был таким, как ты, я уже был вот такого роста, — Мо Сяобао небрежно показал рукой, заставив маленького Мо Юйфэна задрать голову. Сравнив высоту, показанную братом, со своим ростом…
— Я… я больше не буду капризничать в еде… — тихо пробормотал Мо Юйфэн.
— Вот, это хороший ребенок. Если будешь привередничать, не вырастешь высоким. Знай, даже если ты сын из дома Дин-вана, у коротышек нет будущего. Если на поле боя тебя придется подсаживать на коня… или в будущем ты возьмешь жену, а сам даже до ее плеча не достанешь, что тогда делать?
— Я сейчас же пойду есть! — Мо Юйфэн в слезах умчался прочь.
— Сяо ванъе, так обманывать Эр-гунцзы… не слишком ли это некрасиво? — Фэн Чжияо сдержанно кашлянул.
Это было не просто некрасиво, это было бессовестно.
Мо Сяобао пренебрежительно ответил.
— Меня фу-ван перестал обманывать подобными детскими бреднями уже в три года, а этому ведь уже шесть!
«Значит, ты и сам понимаешь, что это бредни». Впрочем, если говорить о хитрости, у Мо Юйфэна ее и впрямь было меньше, чем у брата. Мо Сяобао с тех самых пор, как научился говорить, подвергался всевозможным обманам, насмешкам и давлению со стороны Мо Сюяо, а несколько великих божеств из семьи Сюй по очереди читали ему лекции. Трудно было не стать после такого тертым калачом. Мо Юйфэн же, хоть и имел свои маленькие хитрости, жил куда спокойнее, поэтому его наивность и доверчивость не были сюрпризом.
Сам Мо Сяобао утверждал, что вовсе не затаил обиду на фу-вана за то, что тот когда-то обманом заставлял его есть меньше мяса, пугая, что он вырастет толстяком и не найдет жену. Он просто… заботился о диди!
Когда бессовестный гэгэ спровадил Мо Юйфэна, Фэн Чжияо прошел в зал и спросил.
— Итак, какие у тебя планы насчет свадьбы?
Мо Сяобао скоро должно было исполниться шестнадцать, и он официально унаследовал титул Дин-вана. В этом возрасте и впрямь полагалось жениться, в обществе считалось, что сначала нужно создать семью, а потом строить карьеру. Если не считать исключительных случаев, подобные их собственному прошлому, обычные люди вступали в брак именно в эти годы. Если те старые ученые мужи начнут донимать его наставлениями, отвертеться будет непросто. Впрочем… Фэн Чжияо взглянул на Мо Сяобао, этот малец казался еще менее покорным, чем его отец, и вряд ли позволил бы собой помыкать.
Мо Сяобао ничуть не избегал темы брака и с улыбкой ответил.
— Разве Линь-эр уже не раззвонил об этом повсюду? Одна жизнь, один мир, одна пара. Пусть присылают кого угодно, та, что приглянется этому ванъе, и станет ванфэй Дин-вана.
Глядя на его кроткую улыбку, Фэн Чжияо почувствовал, как по коже пробежал мороз.
— А те, кто не приглянется?
«Одна жизнь, один мир, одна пара» — верил в это кто-то или нет, но такие слова давали многим повод для размышлений. Ведь предыдущий Дин-ван, только что оставивший пост, именно так и прожил: одна жизнь, одна пара. Хотя семья Е, родня ванфэй, не получила особых благ, пятеро гунцзы из семьи Сюй, родственников ванфэй по материнской линии, теперь обладали огромной властью. Семья Сюй, которая когда-то имела лишь одного цензора третьего ранга, менее чем за двадцать лет достигла министерских постов и военного командования в масштабах всей Поднебесной, и всё это благодаря тому, что у семьи Сюй была такая внучка.
Ради шанса обрести славу первого семейства в Поднебесной, люди во всем Личэне, скорее всего, будут наперебой пытаться пристроить своих дочерей и внучек в дом Дин-вана.
— Не приглянутся? — Мо Сяобао потер подбородок и на мгновение задумался. — Не беспокойся, добру пропадать не дадим. Если какому-нибудь цзянцзюню за военные заслуги или чиновнику понадобится награда, или если нам вдруг понадобится устроить политический брак… В нашем доме Дин-вана ведь нет своих гунян, вот они и пригодятся.
Лицо Фэн сань-гунцзы тут же помрачнело. Кто в здравом уме отдаст свою дочь на такое поругание? Девушки, конечно, ценятся меньше юношей, но их тоже не на дороге находят. Сяо ванъе достаточно лишь шевельнуть языком, чтобы превратить тщательно воспитанных гунян в живой товар для раздачи наград?
Заметив молчание Фэн сань-гунцзы, Мо Сяобао хлопнул в ладоши и рассмеялся.
— Ты тоже считаешь, что это очень разумно, верно? Значит, так и поступим.
— …
«Я просто пришел передать свитки, с чего ты взял, что я считаю это разумным?»
Фэн сань-гунцзы уже предвидел, если эти слова разлетятся по городу, разгневанная толпа может разнести крышу его собственного дома.
Предположения Фэн сань-гунцзы оказались не совсем точными. Даже когда слова сяо ванъе без прикрас передали в народ, желающих отправить дочерей в дом Дин-вана не убавилось. После того как все поняли, что попытки навязать невест Мо Сюяо бесполезны, семьи начали вкладывать все силы в дочерей помладше. Особенно теперь, когда грозный Дин-ван отошел от дел, а титул унаследовал пятнадцатилетний шицзы, возраст, когда юноши начинают интересоваться красотой и искать любви. А вдруг именно их дочь окажется той, что пленит сердце шицзы?
Одна дочь в обмен на славу и процветание всего рода на десятилетия вперед, даже если шанс составлял один к сотне или один к десяти тысячам, игра стоила свеч!
В кабинете поместья Сюй Сюй Цинъянь, развалившись в кресле, пересказывал слухи своему Да-гэ. Говоря это, он то и дело хватался за живот от смеха.
— Да-гэ, среди всех этих гунян, о которых сейчас судачат больше всего, на чью сторону ты бы поставил?
Цинчэнь-гунцзы отложил книгу и окинул диди безразличным взглядом.
— Я смотрю, тебе совсем нечем заняться и ты напрашиваюсь на взбучку.
— Да-гэ, как ты можешь так говорить? В эти дни порог нашего дома едва не проломили. Даже игуань старшей невестки каждый день забит людьми до отказа, ты разве не видел, что она уже несколько дней ее не открывает?
Сюй Цинчэнь поднял глаза. Ему было плевать, как шумят другие, но, если это мешало нормальной жизни его семьи, это было недопустимо.
— Вот-вот. Стоит мне выйти за дверь, как меня окружают и начинают забрасывать вопросами. Раз им так хочется знать, почему бы не спросить самого Мо Сяобао? — с досадой добавил Сюй Цинъянь.
Даже при всей его любви к суете, когда тебя осаждают целыми днями, это уже чересчур.
Сюй Цинчэнь немного помолчал и произнес.
— Можешь передать им, чтобы забирали своих гунян по домам. Надежды нет.
— Если я так скажу, как думаешь, меня не прибьют прямо на улице? — нерешительно спросил Сюй Цинъянь, а затем с любопытством посмотрел на Сюй Цинчэня. — Да-гэ, ты хочешь сказать, что Мо Сяобао вообще не собирается жениться?
Цинчэнь-гунцзы невозмутимо ответил.
— Даже если он изначально и хотел жениться, после того, как эти люди первыми подняли шум и устроили такой балаган, у него пропало всякое желание. Если они думают, что Мо Сяобао обвести вокруг пальца легче, чем Мо Сюяо, их ждет большая беда.
Мо Сяобао явно просто забавлялся, играя с этими людьми. Мо Сюяо действовал чисто и решительно, он мог использовать грязные приемы, но у него никогда не было интереса намеренно издеваться над кем-то. Мо Сяобао же, очевидно, откуда-то перенял эту дурную привычку. Иногда Цинчэнь-гунцзы даже задумывался, не было ли каких-то изъянов в воспитании семьи Сюй. В конце концов он пришел к выводу, что во всем виноват Мо Сюяо, если верхняя балка стоит криво, то и нижняя перекосится2.
Сюй Цинъянь причмокнул от удивления. Стоило ему вспомнить своего племянника, эти большие черные глаза, которые, казалось, всегда лучились добротой и невинностью, и те поступки, от которых волосы вставали дыбом, Сюй у-гунцзы невольно вздрогнул и мысленно помолился за бедных бедолаг.
______________________________________________________
- Одна жизнь, один мир, одна пара (一生一世一双人, yīshēng yīshì yīshuāng rén) — поэтическое выражение верности и любви до гроба, стремление к моногамии. ↩︎
- Если верхняя балка стоит криво, то и нижняя перекосится (上梁不正下梁歪, shàng liáng bù zhèng xià liáng wāi) — идиома, означающая, что если старшие подают плохой пример, младшие неизбежно ему последуют. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
