Раз всё дошло до такой степени, если бы Мо Суйюнь всё ещё не понял, что имел в виду Мо Сяобао, то он мог бы сразу отречься от престола в пользу достойного. Поскольку он изначально не возлагал больших надежд на успех уловки с красавицей, Мо Суйюнь хоть и был несколько недоволен, но не впал в ярость. Вскоре он успокоился и, бесстрастно кивнув, произнёс.
— Вот оно как. Чжэнь1 действительно очень завидует непринуждённости Дин-вана.
Эти слова были абсолютно искренними. В этом мире мало людей, способных не подчиняться никаким ограничениям. Даже те, кто является правителями своих стран, зачастую вынуждены действовать, исходя из ситуации и собственных сил. Своевольничать могут лишь неразумные монархи. Однако, Мо Сяобао был иным, он обладал уникальными условиями, оставленными Мо Сюяо. Хотя он был ещё мал и не обязательно мог по-настоящему заставить всех подчиниться, у него был острый ум, с которым мало кто мог сравниться, и полная поддержка семьи Сюй. Поэтому он мог позволить себе любое своенравие.
В ответ на наполненную лёгкой завистью похвалу Мо Суйюня, Мо Сяобао лишь потёр нос и с улыбкой произнёс.
— Бэньван тоже завидует Суйюн-сюну, который так быстро нашёл себе подходящую императрицу. Желаю Суйюн-сюну и Цянь-гунян дожить вместе до седин, не покидая друг друга.
Мо Суйюнь промолчал. Он не знал почему, но пожелание Мо Сяобао прозвучало для него скорее, как проклятие.
Мо Суйюнь вскоре ушёл вместе с гунчжу Линьань. Будучи императором, к тому же готовящимся к свадьбе, он, конечно, не обладал такой удачной судьбой, как Мо Сяобао, чтобы иметь возможность разгуливать где попало.
Цинь Ле, держа на руках Мо Юйфэна, сел в стороне и с холодным лицом посмотрел на Мо Сяобао.
— Значит, ты притащился в этот Павильон Хуаюэлоу спозаранку только ради того, чтобы выдернуть соглядатая, подосланного Мо Суйюнем, и заодно поддеть его самого парой фраз?
Мо Сяобао развалился в кресле и лениво ответил.
— С чего бы Бэньвану быть настолько скучным? Бэньван действительно пришёл выпить чаю, а Хуа Сижэнь, гунчжу Линьань и Мо Суйюнь, всё это было лишь попутно.
Поверить тебе — себя обмануть! Хмыкнув, подумал Цинь Ле.
— Мо Суйюнь хотел выдать гунчжу Линьань за тебя? — с некоторым любопытством спросил Цинь Ле.
На самом деле, включая Лэн Цзюньханя и Сюй Чжижуя, они всегда считали, что у тех людей, которые бесконечными потоками пытались всевозможными способами подсунуть красавиц Мо Сяобао, были проблемы с головой. Какую бы красавицу ни привели к Мо Сяобао, её ждала лишь участь быть замученной им до смерти. Те прекрасные шпионки, которых разные страны с таким трудом взращивали, могли бы принести хоть какую-то пользу в другом месте, но перед Мо Сяобао они не имели никакого смысла, кроме как погибнуть от его бесконечных уловок.
— А-а, Суйюнь-сюн тоже беспокоится о деле всей моей жизни. Однако Бэньван не может принять его добрые намерения, мне право же очень неловко.
Цинь Ле явно уже привык к манере речи этого человека и спросил.
— И, что ты планируешь делать?
Мо Сяобао склонил голову набок, немного подумал и сказал.
— Ра Суйюнь-сюн так печёт о Бэньване, то и Бэньвану стоит проявить заботу о нём, верно?
Он наверняка не хочет твоей заботы.
— Ты собираешься отправить ему красавицу? — спросил Цинь Ле.
Мо Сяобао довольно кивнул.
— Бэньван даже кандидатуру уже подобрал.
— Какая поразительная эффективность у Дин-вана. Кого же ты выбрал? — удивился Цинь Ле.
— Гунчжу Линьань.
— Мо Сяобао, ты смеешь быть ещё более ненормальным?
С одной стороны уводить чужую жену, с другой строить козни против сводных брата и сестры. Мо Суйюнь, сколько же долгов ты задолжал Мо Сяобао в прошлой жизни, что никак не расплатишься?
В последующие несколько дней Мо Сяобао, вопреки обыкновению, притих. Каждый день он лишь разгуливал по городу Нанкин вместе с младшим братом, так что даже стражники из императорской охраны, которые раньше напряжённо следили за ними, невольно начали понемногу терять бдительность.
В постоялом дворе Мо Сяобао неспешно кормил брата сладостями. Сюй Чжижуй ещё не вернулся из поездки к именитым конфуцианцам Цзяннани, а Цинь Ле по-прежнему исполнял обязанности охранника. Единственное, что было не очень хорошо, это лицо Лэн Цзюньханя, которое с каждым днём становилось всё мрачнее.
— А-а-а! Мо Сяобао, я больше не вынесу!
В этот день Лэн Цзюньхань наконец не выдержал и ворвался в комнату Мо Сяобао, вцепившись в воротник того, кто безмятежно читал книгу, и принялся его трясти.
— Что случилось? — Мо Сяобао грациозно поднял руку, смахнул мертвенно-бледные лапы Лэн Цзюньханя и невозмутимо спросил.
Красивое, ещё сохранившее детские черты лицо юного Лэн-гунцзы было бледным как полотно. Он посмотрел на Мо Сяобао и с обидой произнёс.
— Та Цянь-гунян требует, чтобы я сбежал с ней.
— Пф-ф-ф!
Сидевший в стороне Цинь Ле прямо выплюнул чай и, пока он оглушительно кашлял, указывал пальцем на Лэн Цзюньханя, не в силах вымолвить ни слова. С этой нежной и белой наружностью Лэн Цзюньхань, по сравнению с Мо Суйюнем, разве обладал хоть какими-то качествами, привлекающими девиц? Неужели у той Цянь-гунян действительно взыграл материнский инстинкт? Подумать только, всего за несколько коротких дней она захотела сбежать с ним.
Однако, Мо Сяобао, казалось, вовсе не был удивлён и с улыбкой сказал.
— Судя по всему, будущая императрица Южной Чу не отличается особой верностью. Вкусу Мо Суйюня явно есть куда расти.
Лэн Цзюньхань не удержался и вскочил.
— А мне-то, что делать! — говоря это, он протянул к Мо Сяобао обе руки с таким видом, будто придушит его, если тот посмеет ответить «не знаю».
Мо Сяобао склонил голову, подумал и сказал.
— Иди и скажи ей, что не можешь сбежать с ней.
— Почему? — спросил Лэн Цзюньхань.
Он всегда полагал, что Мо Сяобао хочет, чтобы Мо Суйюнь опозорился на свадьбе из-за отсутствия невесты.
Мо Сяобао с удивлением посмотрел на него.
— Неужели ты действительно хочешь на ней жениться? Если так, то это тоже не исключено…
— Ещё чего! — тут же выкрикнул Лэн Цзюньхань.
Он не желал жениться ни на какой женщине, кроме Синь-синь!
— Ну, вот и всё, — удовлетворенно произнёс Мо Сяобао. — Иди и скажи ей, что нет под небесами земли, не принадлежащей государю2, и если ты сбежишь с ней, то навлечёшь беду на клан Цянь и свою семью. Скажи, что у вас есть счастье, но нет судьбы, и в этой жизни вы больше не увидитесь.
Поначалу Лэн Цзюньхань считал затею Мо Сяобао безнравственной и подлой, но, услышав слова о том, что они больше не увидятся в этой жизни, его глаза мгновенно загорелись. Он серьезно кивнул.
— Я понял, я сыграю свою роль как следует!
Какое счастье, что они больше не увидятся. Ему ни капли не хотелось снова встречаться с этой Да-сяоцзе семьи Цянь, которая была настолько глупа, что верила любой лжи.
Глядя на восторженное лицо Лэн Цзюньханя, Мо Сяобао втайне усмехнулся: «Ну и легковерный же дурак. Неужели ты думаешь, что Бэньван велел тебе приударить за Цянь-сяоцзе только ради забавы? Разве возможно, чтобы вы никогда больше не встретились?»
Так Мо Сяобао-тунсюэ уходил всё дальше по пути коварства, злобы, беспринципности, хитрости и бесстыдства. Мо Сяобао-тунсюэ, неужели ты и вправду никогда не слышал поговорку: «За добро воздастся добром, за зло — злом, если возмездие еще не наступило, значит, просто не пришло время»3?
— Ванъе, прибыл Чжэньнань-ван Силина, — почтительно доложил тайный страж за дверью.
— Чжэньнань-ван Силина? — Мо Сяобао моргнул.
Цинь Ле безучастно произнес.
— Чжэньнань-ван Силина Лэй Тэнфэн, сорока лет от роду. Шэчжэнван Силина, и у него с вами, ванъе, кровная месть за смерть отца. Вы же не могли об этом забыть?
Мо Сяобао изобразил ужас.
— Как это у Бэньвана может быть кровная месть с Чжэньнань-ваном Силина?
Цинь Ле спокойно ответил.
— Пять лет назад предыдущий Дин-ван, то есть ваш фу-ван, убил отца Лэй Тэнфэна. Как говорится, долги отца возвращает сын!
Мо Сяобао лишился дара речи. Он ни за что не признался бы Цинь Ле, что и вправду забыл об этом. Месть за смерть отца казалась чем-то донельзя докучливым. Разве люди не могут просто жить в мире и согласии?
— Мо Сяобао, с твоим характером даже те, кому ты обязан жизнью, не говоря уже о кровных врагах, в конце концов захотят тебя прикончить.
— Ванъе, Чжэньнань-ван Силина просит аудиенции, — стражник у дверей подождал немного и, не дождавшись ответа от Мо Сяобао, вынужден был доложить повторно.
Мо Сяобао как-то беспомощно вздохнул и велел.
— Пригласите Чжэньнань-вана войти.
Войдя в комнату, Лэй Тэнфэн увидел юношу в черных шелковых одеждах, прекрасного, словно изваяние из яшмы, который лениво растянулся на мягкой кушетке. На юноше лежал пяти-шестилетний ребенок в белом шелке, похожий на вырезанную из нефрита куколку. С первого взгляда Лэй Тэнфэн понял, что перед ним нынешний истинный правитель дома Дин-вана — Мо Юйчэнь, и шестилетний Мо Юйфэн, второй сын Мо Сюяо и Е Ли.
Решение Мо Сюяо внезапно отказаться от титула Дин-вана и скрыться вместе с ванфэй повергло в шок многих людей в Поднебесной. И Лэй Тэнфэн явно был одним из них. Вслед за потрясением пришло невыразимое восхищение, смешанное с чувством бессилия и отчаяния, будто этого человека невозможно было превзойти. Мо Сюяо, этот мужчина, некогда возвышался над всеми, вел себя дерзко и вольно, а затем пал в самую пыль. Но он вновь возвысился с поразительной быстротой, повергнув мир в трепет, и в пору наивысшего могущества неожиданно для всех снова отошел от дел. Подобная непринужденность и легкость, с которой он распоряжался своей судьбой, лишь подчеркивала ничтожность и бессилие тех, кто продолжал вести тяжкую борьбу в суетном мире.
Между домом Чжэньнань-вана и домом Дин-вана лежала кровная месть. Когда-то Лэй Тэнфэн думал о том, чтобы усердно трудиться, спать на хворосте и пробовать желчь4, дабы однажды отомстить за отца и возродить Силин. Однако сейчас, глядя на этого ленивого, благородного и невероятно красивого юношу, Лэй Тэнфэн чувствовал лишь нелепость и абсурдность происходящего. Неужели он, мужчина, разменявший пятый десяток, собрался мстить пятнадцатилетнему мальчишке?
Он чувствовал не просто смех, а накатывающую волну бессилия. Казалось, всё, что он с таким трудом и рвением выстраивал последние годы, было лишь глупой шуткой.
Мо Сяобао долго разглядывал Лэй Тэнфэна, затем прищурился, сел и с улыбкой произнес.
— Чжэньнань-ван Силина, Бэньван приветствует вас.
Лэй Тэнфэн вздрогнул, но быстро взял себя в руки. Он действительно замер в растерянности перед этим юнцом? А ведь изначально он просто хотел посмотреть, на что способен преемник Мо Сюяо.
— Дин-ван весьма вежлив, Бэньван просит прощения за беспокойство.
Мо Сяобао усадил Мо Юйфэна к себе на колени и рассмеялся.
— Чжэньнань-ван преувеличивает, Бэньван как раз изнывал от скуки. Чжэньнань-ван нанес визит Бэньвану едва прибыв в Нанкин, Бэньван глубоко тронут.
Взгляд Лэй Тэнфэна потяжелел, он бесстрастно улыбнулся.
— До меня дошли слухи, что Дин-ван прибыл на несколько дней раньше. Сам же я в Нанкине впервые в жизни. Как раз хотел спросить у Дин-вана, есть ли здесь места, где стоит прогуляться.
За те несколько лет, что Лэй Тэнфэн в одиночку удерживал власть в Силине, в нем прибавилось величия и достоинства правителя, даже больше, чем во времена Лэй Чжэньтина.
Мо Сяобао радостно хлопнул в ладоши и рассмеялся.
— Вот и чудесно! Бэньван тоже подумывал найти компанию, чтобы вместе осмотреть красоты этих земель Цзяннани.
В первый же день по прибытии в Нанкин Чжэньнань-ван Силина навестил Дин-вана Мо Юйчэня и пробыл с ним в закрытой комнате за тайной беседой добрых полчаса. Эта новость, разумеется, в тот же миг достигла ушей Мо Суйюня во дворце.
Услышав это известие, Мо Суйюнь помрачнел, и его обычно спокойное благородное лицо исказила тень. Глухим голосом он отослал стражника, принесшего доклад, и, опустив глаза, принялся в уме вести безмолвные расчеты.
В гостинице четверо спутников, которые последние дни каждый занимался своими делами, наконец-то собрались вместе. Сюй Чжижуй слегка нахмурился.
— О чем же ты на самом деле толковал с Чжэньнань-ваном Силина?
Сидевший рядом Цинь Ле криво усмехнулся, но промолчал. Маленький Мо Юйфэн радостно поднял руку.
— Я знаю! Гэгэ сказал, что в Нанкине очень вкусные баоцзы и доухуа! Тот дядя ответил, что в другой раз они обязательно сходят поесть их вместе… Гэгэ сказал, что в Павильоне Хуаюэлоу очень красивые гунян, а тот дядя сказал, что у него в поместье есть те, что покрасивее, и он может подарить их гэгэ. Гэгэ сказал…
У малыша Мо Юйфэна была отменная память, он, даже не задумываясь, выдал целую серию «гэгэ сказал». Было очевидно, что во время тайной беседы Дин-вана и Чжэньнань-вана Силина от начала и до конца не обсуждалось никаких серьезных дел, одна лишь пустая болтовня.
Сюй Чжижуй в замешательстве потер виски.
— Ты хочешь, чтобы Мо Суйюнь все превратно понял? Какой в этом смысл?
Если рассказать посторонним, что Мо Сяобао и Лэй Тэнфэн обсуждали подобные вещи, в это вряд ли кто-то поверит.
Мо Сяобао невинно посмотрел на Сюй Чжижуя.
— Чжижуй-диди, не всё же в этой жизни нужно делать ради какой-то великой цели. Можно ведь что-то делать и просто ради забавы. Мне Лэй Тэнфэн показался приятным человеком, вот я и решил поболтать с ним подольше.
Сюй Чжижуй не поддался на уловку и холодно усмехнулся.
— То, что Лэй Тэнфэн на этот раз соизволил явиться лично, скорее всего, означает его намерение тайно заключить союз с Мо Суйюнем. Твои действия направлены на то, чтобы посеять между ними раздор, но вряд ли это сработает. Мо Суйюнь вовсе не такой идиот, какими были несколько лет назад Мо Цзинли и Мо Цзинци. Он прекрасно понимает, что союз между Силином и домом Дин-вана невозможен. Даже если не брать в расчет кровную месть Лэй Тэнфэна, стоит дому Дин-вана проявить хоть малейшее намерение объединить Поднебесную, Силин станет их первым врагом. Из-за особенностей ландшафта Южная Чу, отделенная рекой Юньланьцзян, окажется лишь на втором плане. Сейчас, когда мощь дома Дин-вана велика как никогда, у Лэй Тэнфэна нет иного выбора, кроме как объединиться с Мо Суйюнем, если он желает нам противостоять.
Мо Сяобао моргнул.
— Я знаю. Просто мне Мо Суйюнь не по душе, и я решил его немного позлить. Разве это плохо? Все равно мне скучно, а поболтать с Лэй Тэнфэном не составит особого труда. К тому же Лэй Тэнфэн сам пришел, не так ли? Не мог же я выставить его за дверь.
Сюй Чжижуй потер нос и, немного подумав, кивнул.
— Понятно. Лэй Тэнфэн хочет создать видимость сближения Силина с домом Дин-вана, чтобы надавить на Мо Суйюня, а заодно и набить себе цену.
Если дом Дин-вана переманит Силин на свою сторону, то Южный Чу и впрямь окажется в положении одинокого дерева, которому трудно устоять5. Хотя они оба знали, что дому Дин-вана ни за что не переманить Силин. Мо Сяобао кивнул.
— Именно. Лэй Тэнфэн хочет обхитрить Мо Суйюня, а мне скучно, вот я и решил поучаствовать.
— Если Силину и Южному Чу удастся заключить союз, их объединение станет только прочнее, что нам совсем не выгодно, — произнес Цинь Ле низким голосом.
Мо Сяобао вздохнул.
— Что поделать, если фу-ван настроил против себя столько людей. У нашего лома Дин-вана плохая репутация. Силину и Южному Чу суждено объединиться, ведь ни Мо Суйюнь, ни Лэй Тэнфэн не дураки.
Именно потому, что оба они не глупцы, посеять между ними настоящую вражду не легче, чем найти способ убить их. Впрочем, это не важно. В этом мире должны быть трудности, чтобы жизнь становилась интереснее, не так ли? Однажды вся Поднебесная окажется в его руках!
Мо Сяобао смотрел на небо за окном, и в его глазах читалась абсолютная уверенность и честолюбие того, кто смотрит на мир свысока.
_______________________________________________________________________
- Чжэнь (朕, zhèn) — личное местоимение, которое имели право использовать исключительно императоры для обозначения себя. ↩︎
- Нет под небесами земли, не принадлежащей государю (普天之下，莫非王土, pǔtiān zhī xià, mòfēi wángtǔ) — цитата из «Ши цзин», означающая абсолютную власть императора над всей страной. ↩︎
- За добро воздастся добром, за зло — злом; если возмездие еще не наступило, значит, просто не пришло время (善有善报恶有恶报，不是不报时候未到, shàn yǒu shàn bào è yǒu è bào, bù shì bù bào shí hòu wèi dào) — китайское изречение о неизбежности кармического возмездия. ↩︎
- Спать на хворосте и пробовать желчь (卧薪尝胆, wò xīn cháng dǎn) — идиома, означающая самоотверженное стремление к цели или мести, невзирая на лишения ↩︎
- Одинокое дерево трудно удержать (孤木难支, gū mù nán zhī) — одному человеку или малой группе сложно справиться с делом без внешней поддержки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
