Внутри было совершенно темно. Цзу Е долго шарил вокруг и обнаружил, что, кроме сломанной мебели, здесь ничего нет. Он решил вздремнуть здесь до рассвета, а как только взойдёт солнце, перебраться в стог сена неподалеку и продолжить слежку. Но едва он об этом подумал, как из-за дома послышались торопливые шаги. Сердце Цзу Е ёкнуло. Шаги приближались, он бросился наружу, но обо что-то запнулся, пошатнулся и едва не упал.
При лунном свете Цзу Е увидел длинную кочергу. В те времена люди чистили ими печи: это был железный прут толщиной в палец с деревянной ручкой на одном конце, а другой его конец был остро заточен, чтобы можно было проткнуть угли до самого пода. Цзу Е схватил эту кочергу и перемахнул через стену. В этот момент ворота усадьбы распахнулись под напором нескольких человек. Притаившись за стеной, Цзу Е увидел, как внутрь внесли два ящика, из которых доносились чьи-то стоны.
Люди занесли ящики в дом, и один из них, высекши искру, зажёг масляную лампу. Теперь всё стало видно. Цзу Е разглядел их лица: двое из них были теми самыми А-Бао, что в тот день обманом заманили его с братом и сестрой в эту усадьбу. Главарь сказал двум А-Бао:
— Вы двое этой ночью сторожите здесь. И не смейте только пьянствовать! Если эти два старика сбегут, четвёртый господин с вас головы снимет!
Двое А-Бао поспешно ответили:
— Не беспокойтесь, второй гэгэ! Не беспокойтесь!
После этого главарь увёл остальных А-Бао прочь. Оставшиеся двое достали большой кувшин с вином, уселись прямо на землю, вытащили из-за пазухи свёрток с мясом и принялись есть и болтать.
Цзу Е не сводил с А-Бао глаз, думая: «Я обязательно прикончу вас!»
Однако Цзу Е понимал, что если он сейчас очертя голову бросится на них, то не одолеет этих крепких мужчин. Нужно было ждать удобного случая, когда они изрядно выпьют и их рассморит.
Цзу Е неподвижно наблюдал за ними больше часа. Когда вино у них почти закончилось, а языки начали заплетаться, он, крепко сжимая длинную кочергу, осторожно перелез через стену и тихо направился к дому. Когда он был уже на середине двора, один из А-Бао внезапно встал. Цзу Е вздрогнул и быстро присел за гранатовым деревом на краю двора. А-Бао, пошатываясь, подошёл ближе, бормоча:
— Надо… надо отлить…
А-Бао подошёл к самому гранатовому дереву, достал своё достоинство и, выпятив живот, шумно помочился, напевая:
— Вдовушка на могилу идёт, дождик мелко накрапывает…
Цзу Е сидел прямо за деревом, и моча сквозь листву забрызгала ему всё лицо. Цзу Е хотел было дождаться, когда тот закончит и пойдёт назад, чтобы напасть со спины, но парень мочился слишком долго. Брызги летели Цзу Е прямо в лицо, он не выдержал, разъярился и, вскинув кочергу, с силой вонзил её парню в низ живота. В этот удар Цзу Е вложил всю свою мощь, угодив прямо в мочевой пузырь. Струя тут же оборвалась. В животе зияла дыра, из которой хлынули кровь и моча.
Парень издал истошный крик и, обхватив живот руками, повалился на землю, корчась в муках. Цзу Е вскочил и следующим ударом вогнал кочергу ему в горло. Прут пронзил шею, кровь забила ключом. Парень хотел закричать, но не смог издать ни звука и вскоре затих.
Второй А-Бао услышал шум снаружи и крикнул из дома:
— В чём… в чём дело? Не вздумай… не вздумай пугать меня!
Цзу Е стремительно ворвался внутрь и ударом колена свалил противника с ног. Не успел тот опомниться, как Цзу Е высоко занёс кочергу и вонзил её ему в горло. В этот раз удар был ещё сильнее — остриё вышло с затылка. Парень дёрнул ногами и вскоре тоже замер.
После того как Цзу Е расправился с ними, стоны из ящиков стали громче.
Рискуя жизнью, спасти врага
Цзу Е подошёл поближе. Ящики были сколочены из толстых досок. Он вставил кочергу в щель между ними и с большим трудом вскрыл крышки. Внутри лежали двое людей, связанных по рукам и ногам. Связаны они были искусно: руки скручены вместе, ноги тоже, а затем верёвка стягивала их так, что руки и ноги притягивались друг к другу. Человек в такой позе напоминал скрюченную креветку, он лежал на боку и не мог даже шевельнуться.
Цзу Е вытащил кляпы из их ртов. Двое пленников, прокашлявшись, принялись горячо благодарить:
— Спасибо, младший диди, за спасение жизни!
При свете лампы Цзу Е разглядел их: одному было на вид лет пятьдесят, с козлиной бородкой, другому — лет шестьдесят или семьдесят, лицо всё в морщинах, но без бороды.
Цзу Е принялся развязывать верёвки, но узлы были затянуты намертво, их даже зубами было не разгрызть. Наконец тот, что был постарше, сказал:
— Младший диди, ты поднеси лампу и просто пережги верёвки.
Цзу Е хлопнул себя по лбу:
— Точно, как же я об этом не подумал!
Он взял лампу, и, пока пленники помогали, подставляя путы к огню, верёвки быстро прогорели. Внезапно у Цзу Е мурашки пробежали по коже: голос старика звучал как-то странно, ни то по-мужски, ни то по-женски.
Пятидесятилетний мужчина заговорил:
— Младший диди, позволь узнать, откуда ты родом? Как ты здесь оказался и спас нас?
Этот вопрос застал Цзу Е врасплох. Он подумал: «Я пришёл сюда, чтобы найти улики и отомстить врагам, а в итоге случайно спас этих двоих. Что мне им сказать? Можно ли открывать правду? Ни в коем случае! Вдруг они из той же шайки, тогда беды не оберёшься!»
Семейная трагедия нанесла Цзу Е слишком тяжёлый удар, он больше не мог доверять никому. Улыбнувшись, он ответил:
— Я… на самом деле я беглец. В прошлом году у нас в семье случился разлад со старостой из-за арендной платы, и я в гневе избил этого стервятника. С тех пор я покинул родные края и скитаюсь по свету. Проходя мимо, я увидел, как несколько человек заносят вас в эту усадьбу. Я терпеть не могу несправедливость, к тому же спасение одной жизни ценнее возведения семиуровневой пагоды. Вот я и не удержался, рискнул прийти вам на помощь! В этом нет ничего особенного, видеть несправедливость на пути и обнажать меч, чтобы помочь — так поступают все благородные люди в этом мире.
Услышав это, они переглянулись и долго молчали, прежде чем сказать:
— Младший диди, ты так молод, но обладаешь такой отвагой и благородством. Мы восхищены!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
