Вернувшись из страны N, снова оказавшись в здании «Хэнши» и уладив ещё кучу разных оставшихся дел, они добрались до дома, когда уже совсем рассвело.
В последнее время погода стояла неизменно хорошая. Солнце вставало рано, пригревая во дворе только что завязавший плоды гранат. Даже осенний ветер стал тёплым.
Фу Минъюй не собирался спать весь день. Он задёрнул только тонкую тюлевую штору и, полулёжа у изголовья, пытался хоть немного вздремнуть.
Когда Жуань Сысянь вышла после душа, она не была уверена, спит ли Фу Минъюй. Во сне его лицо всегда было спокойным. Даже дыхание, едва слышным.
Жуань Сысянь села на край кровати и тихо спросила.
— Спишь?
Ответа не было.
Она медленно подвинулась выше, желая прижаться к его груди, но боясь его разбудить.
Пока она, согнувшись, вела внутреннюю борьбу с собой, Фу Минъюй вдруг улыбнулся уголком губ и, подняв руку, притянул её к своей груди.
Он не открывал глаз. Голос был очень тихим.
— Не спишь?
— Не хочу, — Жуань Сысянь с открытыми глазами смотрела на пятна солнечного света на полу, сердцебиение Фу Минъюя у её уха было очень реальным. — Я днём не могу уснуть.
Фу Минъюй больше ничего не сказал. Жуань Сысянь тихо лежала у него на груди, слушая, как его дыхание постепенно становится ровнее.
Она подняла голову, провела пальцем по его подбородку.
— Спишь?
На этот раз Фу Минъюй не ответил.
Вчера днём произошло землетрясение. Его и Бай Яна с остальными сразу же доставили в посольство. До самого отлёта под утро он ни на минуту не сомкнул глаз.
Утром, вернувшись домой, тётушка Чжан приготовила завтрак, но Фу Минъюй после душа сразу ушёл в спальню.
Жуань Сысянь знала, что он очень устал, и больше не издавала ни звука.
Когда осеннее солнце, скользя от окна, добралось до кровати, она тоже уснула.
С чувством пережитого страха, но миновавшей опасности, в это утро Жуань Сысянь спала особенно крепко.
В полдень тётушка Чжан пришла будить их к обеду. Оба были вялыми.
Тётушка Чжан подрезала ветки роз, стоя в стороне. Видя, что за едой оба молчат, она принялась ворчать.
— Господин Фу, хорошо, что на этот раз всё обошлось. Вы не знаете, вы свою жену до смерти напугали.
Увидев, что Фу Минъюй поднял на неё взгляд, Жуань Сысянь вдруг замерла с ложкой супа в руке.
Под его изучающим взглядом Жуань Сысянь подняла подбородок и одеревенело произнесла.
— Я? Не было такого…
— Как не было? — тётушка Чжан взяла ветку розовой чайной розы и показала на своё лицо. — Когда увидела новости, плакала в три ручья. Даже не переоделась, так и бросилась к двери. Это я с курткой за ней до самого порога бежала, чтобы надеть.
Звук ложки, размешивающей суп в чашке, вдруг стал резать слух.
Жуань Сысянь дёрнула уголком рта. Не успел Фу Минъюй ничего сказать, как она начала защищаться.
— Эти новости были слишком страшные.
— Ещё бы, — тётушка Чжан добавила. — Ваша жена всю дорогу плакала и говорила: «Что если с ним там что-то случится».
Жуань Сысянь: «…»
Фу Минъюй остановил движение руки и посмотрел на Жуань Сысянь в упор. В глубине его глаз было что-то тёмное.
Жуань Сысянь, боясь, что он откроет рот и скажет что-нибудь такое, от чего она сгорит со стыда, взяла инициативу в свои руки и перевела тему.
— Чем займёмся после обеда?
Фу Минъюй опустил глаза, но уголки губ всё же приподнялись.
— Останусь дома с женой.
После обеда тётушка Чжан, как обычно, ушла. В доме остались только Фу Минъюй и Жуань Сысянь.
Этот полдень, казалось, был таким же, как вчера. Солнце пригревало ковёр, поставленные свежие цветы источали едва уловимый аромат. Даже телевизор показывал вчерашнюю программу.
Но, эти двадцать четыре часа для Жуань Сысянь прошли как сон.
Она боялась вспоминать своё тогдашнее состояние. В голове будто взорвалась бомба, грохот, всё тело обожгло жаром, а затем мгновенно остыло, в голове стало пусто, и всё тело начало леденеть и дрожать.
Она не помнила, как добралась до здания «Хэнши». И если бы тётушка Чжан не упомянула об этом, она бы даже не вспомнила, что плакала.
Даже эта ночь, которую она должна была провести в мире снов, она пересекла бесконечные хребты Тибетского нагорья, пролетела над заснеженным Эверестом, плыла над бескрайними облаками.
Эту ночь нельзя было назвать захватывающей. Но она врезалась в её сердце глубже, чем любое потрясение, ясно давая Жуань Сысянь понять, насколько важен для неё Фу Минъюй.
Хорошо, что дурной сон закончился и всё вернулось на круги своя.
Жуань Сысянь прижалась к Фу Минъюю и рассеянно смотрела телевизор. А его телефон всё не умолкал.
Через двадцать четыре часа после происшествия, люди всё ещё непрерывно писали ему, спрашивая о его состоянии.
Теперь Фу Минъюй относился к людям с большей теплотой, чем раньше. Хотя в списке сообщений было много незнакомых, он всё равно отвечал каждому.
Закончив с сообщениями, он наклонился и взял с стола пачку сигарет.
Жуань Сысянь смотрела на его руку, а затем перевела взгляд на его лицо.
В момент, когда вспыхнула зажигалка, его профиль стал чётче в мерцающем огне. То, как он прикуривал, на самом деле очень привлекало Жуань Сысянь. Хотя курил он нечасто, она всегда незаметно наблюдала за всем процессом.
Но сегодня Жуань Сысянь не сводила с него глаз, пока белый дым не затуманил зрение. Тогда она вдруг опомнилась и протянула руку, вытащив сигарету у него изо рта.
Фу Минъюй повернул голову и приподнял бровь.
— Что такое?
Жуань Сысянь затушила сигарету в стеклянной банке из-под кофе и тихо сказала.
— Не кури.
Фу Минъюй небрежно произнёс «угу», решив, что Жуань Сысянь просто стало неприятно от запаха дыма после обеда.
— В ближайшие два года не кури, — Жуань Сысянь помахала рукой, разгоняя остатки дыма, опустила голову и принялась ковырять ноготь, она говорила так быстро, что слова сливались. — Давай заведём ребёнка.
— М? — Фу Минъюй действительно не расслышал, он повернулся боком и приблизился, подставив ухо, но глаза его по-прежнему были прикованы к телевизору. — Что ты сказала?
Но Жуань Сысянь решила, что он притворяется, будто не слышит. Увидев его позу, она подумала, что он на что-то намекает. Нет, скорее прямо указывает.
Проведя некоторую внутреннюю работу над собой, Жуань Сысянь подняла руки, обняла Фу Минъюя за шею и, наклонившись, поцеловала его в мочку уха.
Фу Минъюй решил, что она всё ещё не отошла от испуга. Он лишь улыбнулся, обнял её за талию и сказал.
— Давай вечером сходим поужинать. В тот ресторан…
— Я сказала, — Жуань Сысянь перебила его, взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть себе в глаза. — Давай заведём ребёнка.
Осенний ветер после обеда постепенно теплел. Аромат цветов османтуса, доносившийся с улицы, почему-то тоже приобрёл оттенок двусмысленности.
Жуань Сысянь немного нервно смотрела на Фу Минъюя. Она видела, как его взгляд меняется слой за слоем. В конце концов он ничего не сказал, подхватил её на руки и понёс наверх.
Жуань Сысянь: «???»
Послеобеденное время незаметно прошло. Закатное солнце плавилось золотом. Внезапно поднялся осенний ветер. Он срывал листья, а ветви, не выдержав тяжести, уронили гранат на траву во дворе.
Жуань Сысянь лежала на кровати. Через щёлку в шторе она увидела, как гранат упал на землю, и почему-то вспомнила, как Линь Дайюй хоронила цветы.
Ей показалось, что она, этот гранат, а Фу Минъюй, безжалостный осенний ветер.
Как только решение завести ребёнка было принято и внешние ограничения отпали, Жуань Сысянь увидела в Фу Минъюе ещё одну сторону, которой не знала прежде. И время, и уровень возбуждения достигли иного измерения.
Она не понимала, откуда у тридцатидвухлетнего мужчины, почти сутки не сомкнувшего глаз, столько энергии. И чем чаще это повторялось, тем сильнее она начинала подозревать, что этому человеку интересен только сам процесс зачатия.
Ещё даже не забеременев, Жуань Сысянь начала чувствовать несправедливость.
Однажды ночью, после близости, обессиленная, она смотрела в потолок и сказала.
— Десять месяцев вынашивать буду я. А тебе нужно только получить удовольствие, и ты ещё и ребёнка получишь. Почему так?
— М? — Фу Минъюй очень удивился. — Тебе не было хорошо?
Жуань Сысянь: «…»
Она потрогала лицо и снова вернула разговор в прежнее русло.
— Мне, возможно, ещё придётся лечь под нож. Может, даже пройти через врата ада. Если посчитать, я действительно в большом проигрыше.
Тон, которым Жуань Сысянь это говорила, на самом деле не был таким уж серьёзным. Она просто упрекала Фу Минъюя за его поведение в постели. Но он всерьёз задумался над её словами.
— Если ты этого боишься, может, тогда не будем?
— А? — Жуань Сысянь запнулась. — Я…
Фу Минъюй очень серьёзно посмотрел на неё:
— Мне тебя жалко.
— Ну… тут нечего жалеть, — Жуань Сысянь перевернулась, оперлась на локоть, посмотрела на Фу Минъюя сверху вниз и коснулась пальцем его подбородка. — Я просто так говорю. Я же не всерьёз не хочу ребёнка.
Однако в последующие месяцы супруги, помимо ключевого процесса зачатия, приложили немало усилий и в других аспектах.
На этапе подготовки к беременности их образ жизни был почти доведён до идеала. Врач регулярно обследовал Жуань Сысянь. Но ребёнок всё не приходил.
Незаметно снова наступил Праздник весны.
В этом году температура в Цзянчэне достигла десятилетнего минимума. Но Жуань Сысянь не стала носить юбки ради красоты. Одежда подбиралась в первую очередь по теплоте.
На фоне, раз за разом, не сбывавшихся ожиданий её эмоции стали более чувствительными.
В месяц перед кануном Нового года она каждый день считала время. Когда наступал день, в который должны были начаться месячные, она постоянно следила за своим состоянием.
Как только перевалило за полночь, а месячные не начались, она тут же встала с кровати, взяла тест на беременность и пошла в ванную. Но результат был таким же, как в предыдущие месяцы.
Она вздохнула и медленно вернулась в комнату. Лёжа на кровати, уткнулась головой в одеяло.
— Что случилось? — Фу Минъюй проснулся от её движений.
Он протянул руку и включил торшер у окна. Приподнявшись на локте, он наклонился к её уху.
— Кошмар приснился?
— Нет, — Жуань Сысянь сжала пальцами одеяло и лежала спиной к Фу Минъюю, не желая, чтобы он видел выражение её лица. — Как думаешь… может, на меня повлияло облучение на высоте за эти годы?
Условия работы пилотов сами по себе включают недостаток кислорода, сухость, шум. К тому же они постоянно подвергаются воздействию радиации на высоте и электромагнитных полей.
Хотя компания вела учёт среднегодовой дозы облучения для членов экипажа, и Жуань Сысянь вовремя проверялась, её среднегодовая доза не превышала 1 миллизиверта. К тому же во время полётов она специально избегала резких наборов высоты или боковых отклонений от маршрута, чтобы оптимизировать полёт и снизить облучение.
Раньше она об этом не задумывалась. Но когда беременность всё не наступала, эта мысль разрослась до бесконечности.
— Ты же знаешь, у нас в компании у многих коллег-мужчин из-за этого рождаются девочки. Кто знает, может, для женщин это оборачивается бесплодием.
Жуань Сысянь лежала спиной к свету. Фу Минъюй не видел её лица и мог судить о её настроении только по голосу.
— Не волнуйся, — Фу Минъюй взял её руку, лежавшую на животе. — Прошло всего несколько месяцев. Не спеши. У некоторых моих друзей получилось только через год-два. И все здоровы.
Жуань Сысянь закрыла глаза и усилием задавила в себе тревожные мысли.
— Всё получится, да?
— Угу, — Фу Минъюй снова лёг, упираясь подбородком в её макушку, закрыв глаза, он тихо сказал. — Обязательно получится. Я даже имя нашему ребёнку уже придумал.
— Ты даже не знаешь, мальчик или девочка, а уже имя придумал?
— Угу. Подходит и для мальчика, и для девочки.
— Какое? Дай послушать, красивое ли.
— Фу Гуанчжи.
В темноте повисло трёхсекундное молчание. А затем Жуань Сысянь вскочила и запустила в него подушкой.
— Фу Минъюй, ты больной!!!
После той ночи надежда в сердце Жуань Сысянь снова проросла. Но она перестала постоянно находиться в состоянии осторожности. Делала то, что нужно. Даже во время отпуска съездила на несколько дней к морю.
На следующую весну всё ожило. Во дворе зацвела вишня. Ветер сдувал бледно-розовые лепестки, устилая землю пёстрым ковром.
Потом цветы опали и завязались плоды. Ребёнок Фу Минъюя всё не приходил. Зато пришлось столкнуться с уходом другой жизни.
Доудоу Фу Минъюй принёс домой в двадцать четыре года. Тогда это уже была взрослая собака. Столько лет прошло. Она дошла до конца своей жизни.
Когда Жуань Сысянь снова приехала в резиденцию Хугуан, Доудоу уже не нужно было запирать. У него не осталось сил бросаться на Жуань Сысянь. Он целыми днями лежал, свернувшись, в своей корзинке. Корм в миске расходовался с каждым днём всё меньше.
Фу Минъюй, естественно, не мог из-за состояния Доудоу забросить работу. Но они с Жуань Сысянь в этот период часто оставались ночевать в резиденции Хугуан.
— Эх… — глядя на Доудоу, спящего в корзине, Жуань Сысянь присела перед ним и впервые протянула руку, чтобы погладить его по голове. — Если бы не я, он мог бы жить с тобой.
— Что с тобой в последнее время? — Фу Минъюй коснулся её подбородка. — В тебя вселилась Линь Дайюй? Такая сентиментальная.
Жуань Сысянь просто чувствовала себя немного виноватой перед Фу Минъюем. Она положила голову ему на плечо и тихо прошептала.
— Я знаю, тебе больно.
День, когда Доудоу ушел, был солнечным. Фу Минъюй сам присутствовал при том, как ветеринар сделал ему укол.
Жуань Сысянь получила звонок от Фу Минъюя в больнице. Когда она добралась до резиденции Хугуан, дыхание Доудоу было уже едва-едва слышным.
Фу Минъюй сжал его лапу, потом положил руку ему на грудь и почувствовал последний удар его сердца.
Только когда Фу Минъюй убрал руку, Жуань Сысянь услышала его вздох.
Она никогда не видела его таким. Печаль в его глазах была такой густой, что не растворялась. Но ему пришлось принять этот неизбежный факт.
У Жуань Сысянь вдруг защемило в сердце. Она обняла его со спины.
— Муж, не грусти. Наш малыш придёт тебя утешить.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
