Несколько вернувшихся вместе с маршалом военачальников были дядюшками Сяо Бэйчэня; они видели, как тот рос. Теперь все стояли у дверей кабинета, стучали и уговаривали маршала остановиться.
Седьмая супруга дёрнула за рукав Четвёртую дочь Сяо Шуи и многозначительно посмотрела на неё:
— А ну быстро иди и попроси за Третьего брата. А то дождёшься, когда он выйдет и за тебя примется.
Сяо Шуи больше не осмелилась спорить и поспешила наверх, крича отцу, чтобы он открыл дверь.
Тем временем кормилица привела Пятого и Шестого сыновей, которым было не больше восьми лет. Седьмая супруга схватила обоих детей и поднялась с ними наверх. Стиснув зубы, она дала каждому по пощёчине.
Дети как раз делили между собой пирожное. Внезапно получив по удару, они тут же отчаянно, надрывно разрыдались, словно сердце им вырывали. Обычно, если вокруг поднимался такой шум, маршал Сяо уже давно распахнул бы дверь. Но сегодня снаружи всё превратилось в сущую кашу, а из кабинета по-прежнему доносились удары. Маршал не переставал ругаться и бил всё сильнее.
Седьмая супруга топнула ногой. От жалости к сыну она болезненно нахмурилась и принялась изо всех сил колотить в дверь:
— Маршал, ты что, решил забить Лао Саня до смерти? Если ты его убьёшь, как я потом посмею предстать перед матерью Бэйчэня? Ведь госпожа при жизни так хорошо ко мне относилась! Лучше сразу убей и меня, чтобы покончить со всем разом!
Она продолжала стучать и кричать, как вдруг рядом раздался мягкий, нежный голос:
— Седьмая тётушка, позвольте мне.
Седьмая супруга обернулась и увидела Линь Ханцзин, которая неизвестно когда подошла к ним. На душе у неё сразу стало легче, она подумала, что сегодня только Линь Ханцзин сможет открыть эту дверь. Седьмая супруга поспешно отошла в сторону.
Линь Ханцзин тихо постучала в дверь и сказала:
— Дядюшка Сяо, можно я войду и скажу вам несколько слов?
Едва её голос стих, как внутри вдруг стало тихо. А затем дверь, которую до этого никто не мог открыть, распахнулась прямо перед Линь Ханцзин.
На пороге стоял маршал Сяо. Линь Ханцзин осторожно заглянула внутрь и увидела Сяо Бэйчэня, стоявшего на коленях. Верх его военного мундира пропитался кровью, но он по-прежнему держался прямо и неподвижно.
Линь Ханцзин опустила голову и молча опустилась на колени перед маршалом Сяо.
От этого перепугались все — не только маршал, но и вся семья за её спиной. Седьмая супруга бросилась вперёд, чтобы поднять её.
Сяо Бэйчэнь, всё ещё стоявший на коленях в кабинете, обернулся. Увидев, что Линь Ханцзин никому не удаётся поднять, он вдруг почувствовал, как что-то дрогнуло у него в душе. Её тёмные глаза были чистыми до самого дна, казалось, одним взглядом она проникала прямо ему в сердце.
Линь Ханцзин слегка склонила голову. На глазах у неё стояли слёзы.
— Сегодня во всём виновата я. Из-за меня вы так разгневались, Седьмая тётушка тоже пострадала, а вся семья лишилась покоя. Если дядюшка продолжит его бить, как я после этого смогу оставаться здесь хоть ещё минуту?
Маршал Сяо, всё ещё тяжело дышавший от ярости на Сяо Бэйчэня, услышал её слова и почувствовал ещё большую горечь.
— Разве это твоя вина? Это я не сумел воспитать сына и вырастил такого негодяя…
Линь Ханцзин подняла голову. По её белой, словно снег, щеке медленно скатилась прозрачная слеза.
— Дядюшка, позвольте мне вернуться домой. Я хочу домой…
Сяо Бэйчэнь услышал эти слова и вдруг встревожился. Он тут же сказал:
— Не позволю тебе уезжать.
Не успел он договорить, как раздался громкий хлопок: маршал Сяо швырнул в него палку для наказаний, и та ударила прямо в спину.
Седьмая супруга от волнения принялась яростно выкручивать платок в руках:
— Лао Сань, ну замолчи ты хоть ненадолго!
Маршал Сяо не обратил внимания на Сяо Бэйчэня. Он лишь посмотрел на Линь Ханцзин и тяжело вздохнул:
— Дитя, дело не в том, что я не хочу тебя отпускать. Просто тебе больше некуда возвращаться.
После этих слов в комнате мгновенно воцарилась мёртвая тишина.
Лицо Линь Ханцзин стало белее снега. Она широко раскрытыми глазами смотрела на маршала Сяо, а губы у неё дрожали.
— Дядюшка…
— Центральное правительство на этот раз жестоко расправилось с твоим отцом. Я посылал людей, чтобы всё уладить, но ничего не помогло. Теперь твоих отца и мать заключили под стражу. Мы даже не знаем, куда их отправят и где будут держать. Боюсь, дело может кончиться плохо.
Линь Ханцзин почувствовала, как содрогнулось её сердце. Она растерянно смотрела на маршала Сяо:
— Значит… им угрожает опасность?
Сяо Бэйчэнь смотрел на Линь Ханцзин. Лицо её стало белым, а в глазах застыл ужас и потрясение, словно одна-единственная фраза отца могла решить, жить ей или умереть. Сяо Бэйчэнь был тронут до глубины души. Он надеялся, что отец всё-таки сообщит ей добрые вести. И даже если бы теперь он велел ей отправиться к родным, Сяо Бэйчэнь был бы готов отпустить её.
Маршал Сяо некоторое время молчал. Затем мягко положил руку Линь Ханцзин на плечо. В его ласке теперь появилась и доля вины:
— Дитя, отныне я буду относиться к тебе как к родной дочери. Нет, даже лучше, чем к родной. Считай этот дом своим…
Слова маршала Сяо всё ещё звучали у неё в ушах. Их смысл был предельно ясен: жизнь её родителей, скорее всего, уже нельзя было спасти.
Линь Ханцзин почувствовала, будто у неё внутри всё загорелось. Перед глазами потемнело, тело обмякло, и она потеряла сознание.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
