Красная нить взмывает в небеса, чувства прекрасной девушки сбились с пути1
Годы текли неторопливо, время проносилось стремительно. За стенами дома распускались и опадали цветы, сменяли друг друга весна, лето, осень и зима, вставало и заходило солнце, всходила и скрывалась луна — всё возвращалось на круги своя. Четыре года промелькнули в одно мгновение, и снова настало жаркое лето.
В эти дни Четвёртая сестра, Сяо Шуи, заболела и осталась дома, пропустив занятия. В тот день уроки закончились раньше обычного, и Линь Ханцзин одна вышла из школы. Вокруг толпились ученицы в синих блузках и чёрных юбках; они щебетали, обсуждая что-то своё. Линь Ханцзин прошла мимо них с книгами в руках и услышала лишь обрывки разговора:
— Вчера отец сказал, что на фронте одержана большая победа: перевал Хуян взят.
— Я тоже слышала. Войска Иньской армии захватили Хуян. И там есть один человек, который сыграл решающую роль. Фэнци, ты ведь именно об этом хотела рассказать?
— Ну конечно, тебе лишь бы показать, какая ты умная. А сама ведь тоже хочешь послушать.
Раздался новый взрыв девичьего смеха. Чжэн Фэнци, дочь генерала Чжэна, с улыбкой сказала:
— Отец рассказывал, что молодой маршал Сяо Бэйчэнь едва окончил Военное училище, как маршал Сяо сразу отправил его на передовую, к перевалу Хуян. Всего за полгода он сумел взять перевал!
Линь Ханцзин молча прошла мимо девушек и направилась к школьным воротам. Ежедневно приезжавшая за ней повозка уже стояла у входа. Девушка немного помедлила, затем подошла к встречающему рикше:
— Дядюшка Чжан, вы езжайте. Я немного прогуляюсь по улице, а потом вернусь.
Дядюшка Чжан уже начисто вытер сиденье и удивлённо спросил:
— Юная госпожа Линь, разве вы не поедете?
Линь Ханцзин покачала головой:
— Я сама вернусь. Если Седьмая тётушка спросит, скажите, что я пошла на улицу купить книги.
Дядюшка Чжан кивнул, развернул повозку и потянул её прочь.
Линь Ханцзин смотрела ему вслед, затем подняла голову к синему небу. Наконец она увидела в вышине огромного разноцветного воздушного змея в форме бабочки. На её губах появилась едва заметная улыбка, а глаза стали ещё темнее и ярче. Девушка быстро пошла в ту сторону, откуда прилетел змей.
Позади женской школы Шэнъи находился парк на берегу озера. Уже наступал вечер. Солнечный свет ложился на душистую траву, весенняя вода мерцала зелёными волнами, лёгкий ветерок приносил с собой прохладу, и вокруг царила неописуемая красота.
Не сводя глаз с огромной бабочки в небе, Линь Ханцзин вошла в парк. На лужайке стоял юноша и запускал воздушного змея2. Одет он был просто и скромно. Он сосредоточенно держал в руках нить, а его лицо с чёткими чертами и красивым профилем светилось открытой, ясной энергией.
Линь Ханцзин слегка улыбнулась и позвала:
— Му Цзычжэн3!
Молодой помощник из мастерской воздушных змеев Му Цзычжэн обернулся и увидел приближавшуюся Линь Ханцзин. Девушка улыбалась ему, чуть приподняв уголки губ.
Му Цзычжэн широко и беззаботно улыбнулся и бросился ей навстречу. Но в этот момент он выпустил из рук катушку. Она покатилась по траве, а нить стремительно разматывалась.
Когда стало ясно, что сейчас нить закончится, оба одновременно бросились ловить катушку. Но было уже поздно: нить размоталась до конца, и большой воздушный змей-бабочка, подхваченный ветром, полетел прочь.
Линь Ханцзин вдруг почувствовала, как лицо её вспыхнуло. Она схватила катушку, а Му Цзычжэн схватил её руку.
Ему показалось, что в ладони он ощущает мягкое и тёплое прикосновение. Увидев, как покраснело лицо Линь Ханцзин, он поспешно отпустил её руку. Сам он покраснел ещё сильнее и неловко принялся объяснять:
— Прости, я не нарочно.
Даже уши его стали красными. Он выглядел как ребёнок, совершивший проступок.
Линь Ханцзин убрала руку и, смутившись, поспешила сменить тему:
— Сколько сегодня змеев?
— Три.
Му Цзычжэн указал на каменный столик у озера. На нём лежала целая куча вещей.
— Вот они: бабочка, стрекоза и красавица. На этот раз тебе будет что разрисовать.
Линь Ханцзин поднялась с травы и подошла к столику. Поставив рядом сумку, она достала краски и кисти и уже собиралась сесть на каменную скамью, как Му Цзычжэн окликнул её:
— Подожди!
Он взял с края стола простую подушечку и положил её на скамью.
Линь Ханцзин посмотрела на него. Му Цзычжэн почесал голову и улыбнулся:
— Я её выстирал. Камень холодный, берегись простуды.
Линь Ханцзин опустила глаза, но улыбка всё ещё играла на её губах. Она села на подушечку, смешала краски и принялась раскрашивать воздушного змея-бабочку.
Змеи были большими, искусно сделанными, и все до единого были работой Му Цзычжэна. Линь Ханцзин быстро закончила раскраску и отнесла змея в сторону сушиться.
Му Цзычжэн запустил руку в сумку и сказал:
— Сегодня моя наставница готовила цзунцзы. Я принёс тебе несколько штук. Попробуй. Лучше неё цзунцзы никто не делает.
Он достал из сумки жестяную коробку и открыл её перед Линь Ханцзин. Внутри лежало несколько маленьких цзунцзы.
Почему-то у девушки сразу потеплело на душе.
Но Му Цзычжэн коснулся пальцем одного из них, тут же хлопнул себя по голове и с досадой воскликнул:
— Вот же я глупец! Забыл, что цзунцзы тоже остывают. Как можно давать тебе это есть?
Он уже хотел закрыть коробку, но Линь Ханцзин остановила его руку:
— Ничего страшного. Я люблю их.
Она взяла холодный цзунцзы, развернула бамбуковый лист и увидела, что клейкий рис внутри и правда стал сухим и твёрдым. Девушка отломила небольшой кусочек, положила в рот и медленно разжевала.
Затем подняла глаза на Му Цзычжэна, который с надеждой смотрел на неё, и улыбнулась:
— Очень вкусно.
Му Цзычжэн словно сбросил с плеч тяжёлую ношу и облегчённо выдохнул. Он стал собирать вещи на каменном столике и заговорил:
— Учитель говорит, что времена становятся всё хуже, а люди покупают всё меньше воздушных змеев. Он целыми днями ходит мрачный. Сегодня днём он опять меня отругал.
— Отругал?
— Мой учитель очень страшно ругается.
Му Цзычжэн продолжал складывать вещи:
— Как выпьет, так обязательно начинает ругаться. Наставницу он ругать не смеет, поэтому всё вымещает на мне. А потом ещё и не даёт есть. Говорит, что я зря перевожу его зерно, зря ношу имя, которое он мне придумал. Говорит, что в тот день, когда умер мой отец, ему вообще не стоило меня забирать…
Он говорил всё это, не замечая, что Линь Ханцзин перестала есть и внимательно смотрит на него.
Му Цзычжэн обернулся. Девушка отложила цзунцзы и тихо спросила:
— Ты сегодня не обедал?
Только теперь Му Цзычжэн понял, что сболтнул лишнего, и поспешил исправиться:
— Обедал, обедал! Сегодня после того, как учитель меня отругал, он всё-таки разрешил мне поесть вместе со всеми. Я съел целую большую миску!
Линь Ханцзин ничего не сказала. Она достала из жестяной коробки ещё один цзунцзы, развернула его и протянула Му Цзычжэну.
Он посмотрел на плотный, наполненный клейкий рисом цзунцзы, некоторое время колебался, затем взял его. Не обращая внимания на то, что он был сухим и твёрдым, Му Цзычжэн откусил сразу половину и по-детски улыбнулся:
— Вкусно! Очень вкусно!
Линь Ханцзин тоже улыбнулась, глядя на него:
— Вот когда я вернусь в Шанхай, ты попробуешь цзунцзы, которые готовит моя мама. Вот это действительно вкусно. Я приготовлю тебе много.
— Ты вернёшься в Шанхай?
— Сейчас я одна и не могу вернуться.
— Я тебя отвезу!
- «Ночной весенний ветер расцветил цветами тысячи деревьев. Драгоценные скакуны и резные экипажи полнят улицу ароматом» (东风夜放花千树，宝马雕车香满路 / Dōngfēng yè fàng huā qiān shù, bǎomǎ diāochē xiāng mǎn lù) — знаменитое начало стихотворения (в жанре цы) сунского поэта Синь Цицзи (辛弃疾) под названием «Зеоёный нефрит: Праздник фонарей» (青玉案·元夕). Оно описывает роскошь и суету традиционного Праздника фонарей (Юаньсяо). Полный перевод звучит так:
Ночной весенний ветер расцветил цветами тысячи деревьев
И сдул их прочь, пролив дождем из звезд.
Породистые скакуны и резные экипажи полнят улицу ароматом.
Заливаются пением флейты, Льется свет полной луны,
И всю ночь напролет кружатся фонари-драконы и рыбы.
Красавицы с золотыми нитями и шелковыми бабочками в волосах
Рассыпают звонкий смех, оставляя за собой едва уловимый шлейф духов.
Я искал её в этой толпе сотни и тысячи раз.
И вдруг обернулся —
Она стоит там,
Где тускнеют огни.
Стихотворение «Зелёный нефрит: Праздник фонарей» — это один из самых знаменитых шедевров поэзии эпохи Сун. На первый взгляд, это красивая романтическая зарисовка, но на деле в ней скрыт глубокий личный и политический подтекст. Стихотворение построено на резком контрасте между шумной толпой и одиноким идеалом. Его можно разделить на два смысловых слоя:
Прямой смысл: романтика и Праздник фонарей
Первая половина описывает ослепительную роскошь Праздника фонарей. Небо озаряется фейерверками (словно опадают звезды), звучит музыка флейт, едут богатые экипажи, повсюду смех, ароматы и танцы с фонарями в виде рыб и драконов. Это образ абсолютного мирского веселья и суеты.
Вторая половина резко меняет фокус. Лирический герой ищет в этой пестрой, нарядной толпе одну-единственную девушку. Он ищет ее повсюду, но не находит среди смеющихся красавиц.
Финал — это самые цитируемые строки стихотворения: герой вдруг оборачивается и видит её. Она стоит вдали от праздника, там, где огни уже тускнеют и почти не дают света.
«Я искал ее в толпе тысячи раз. Вдруг обернулся — а она стоит там, где тускло горят огни».
Чтобы понять истинный смысл стихотворения, нужно знать, кем был автор. Синь Цицзи был не только поэтом, но и полководцем-патриотом. Он страстно желал отвоевать захваченные кочевниками северные земли Китая, но правительство империи Сун предпочитало идти на унизительные мирные договоры и предаваться развлечениям в столице. Поэтому у стихотворения есть сильное аллегорическое «двойное дно».
Шумный праздник и нарядная толпа — это метафора беспечного, продажного императорского двора и элиты, которая закрывает глаза на трагедию страны и продолжает веселиться. Одинокая девушка в тусклом свете — это альтер-эго самого поэта. Это символ чистоты, непреклонности и высоких идеалов. Герой (и сам автор) отказывается сливаться с беззаботной толпой, предпочитая оставаться в одиночестве и тени, но сохранять свою гордость и верность принципам.
Именно поэтому стихотворение стало бессмертным: оно не только о любви, но и о том, как важно сохранить себя, когда весь мир вокруг сходит с ума от суеты.
«Красная нить взмывает в небеса, чувства прекрасной девушки сбились с пути» (红线凌空，佳人情错 / hóngxiàn língkōng, jiārén qíng cuò) — подзаголовок главы является авторским неоклассическим текстом, написанным самой писательницей Лин Си. Красная нить напоминает о традиционном образе судьбоносной связи между влюблёнными, однако слово 错 (cuò) указывает на ошибку, смятение или неправильное направление чувств.
↩︎ - На лужайке стоял юноша и запускал воздушного змея. Подробнее о символизме воздушного змея в китайской культуре и литературе читайте в статье: БОЛЬШЕ, ЧЕМ ПРОСТО ИГРУШКА, или ТАЙНА ВОЗДУШНОГО ЗМЕЯ в китайских дорамах.
↩︎ - Му Цзычжэн (牧子正) — имя очень глубокое, благородное и несёт в себе классический литературный колорит.
Фамилия: 牧 (Mù) — Му. Означает пасти, пастух, управлять, опекать, направлять. Это довольно редкая, но древняя и уважаемая китайская фамилия. Исторически иероглиф ассоциируется не просто с пастухами, а с «пастырями народа» — губернаторами и чиновниками, которые управляли землями и заботились о людях (в древнем Китае их называли мугуань — 牧官). Фамилия придаёт персонажу налёт традиционности и основательности.
Имя: 子正 (Zǐzhèng) — Цзычжэн
Имя состоит из двух сильных иероглифов, которые часто использовались в благородных кругах:
子 (Zǐ) — Цзы — сын, ребёнок, семя. В именах мужчин (особенно в древности и в начале XX века) этот иероглиф использовался как уважительная приставка. Он означает «благородный муж», «мудрец», «человек высокой морали» (как в именах философов: Конфуций — Кун-цзы, Лао-цзы). В имени персонажа он выступает как маркер интеллигентности и хорошего происхождения.
正 (Zhèng) — Чжэн — прямой, правильный, честный, справедливый, законный, ортодоксальный. Это один из самых «честных» иероглифов в китайском языке. Он символизирует неподкупность, верность принципам и внутренний стержень. Человек с таким иероглифом в имени в глазах китайского читателя подсознательно воспринимается как идеалист, который стремится к правде и справедливости.
Полное имя Му Цзычжэн можно метафорически перевести как «Благородный муж, направляющий на праведный путь» или «Тот, чьи помыслы чисты и прямы».
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
