О прекрасной возлюбленной все мысли мои1
Ужин проходил в столовой маленького дома, где жила Седьмая супруга. Стены столовой были отделаны чёрным деревом в чисто английском стиле, напольные лампы покрывали плиссированные шёлковые абажуры, а в центре стоял большой обеденный стол из красного дерева. Вокруг него разместился полный комплект из двенадцати стульев с резными спинками, украшенными орнаментом в западном стиле. Служанки заранее зажгли целый ряд свечей в старинном бронзовом подсвечнике и перенесли их на стол не столько ради света, сколько для красоты.
Управляющий резиденции Сяо Ань вместе со слугами один за другим вошли в столовую и принялись накрывать на стол.
Седьмая супруга, улыбаясь одними губами и держа Ханцзин за руку, сказала:
— Вы пока не садитесь, я сама рассажу всех. Старшая дочь и старший зять — первые два места справа. За ними — Вторая дочь и второй зять. Четвёртая дочь Шуи, ты полдня играла с Пятым и Шестым братьями, теперь они признают только тебя. Так что садитесь втроём вместе и веселитесь сколько душе угодно. Раз маршала сегодня нет, я воспользуюсь случаем и займу главное место. Бэйчэнь и Ханцзин сядут рядом со мной.
Все засмеялись и расселись согласно указаниям Седьмой супруги. Ханцзин села рядом с ней, а по другую сторону от неё оказался Сяо Бэйчэнь. Девушка молчала, но почему-то чувствовала себя неловко.
Вдруг она увидела, как маленькая служанка поставила принесённый ею красный бумажный зонт на полку возле камина. При виде этого красного пятна её сердце немного успокоилось, а в памяти отчётливо возник облик Му Цзычжэна.
Когда слуги принесли рис, Ханцзин взяла чашу, и перед её мысленным взором снова появились глаза Му Цзычжэна, чёрные, как обсидиан.
Тем временем на стол подали ещё одно блюдо — осетра на пару. Его поместили на большое серебряное блюдо, и от него исходил такой аромат, что слюнки текли. Но сразу было видно, что рыбу подали не целиком.
Шуи спросила:
— Почему не приготовили всю рыбу?
Седьмая супруга рассмеялась:
— Глупышка, ты представляешь, какая это рыба? Одна голова заняла бы половину стола. Маршал постится, а это Бэйчэнь привёз в подарок мне. Рыба была слишком большая, чтобы перевозить её по воздуху, поэтому её поместили в цистерну, наняли специального человека следить за ней, всю дорогу меняли воду и везли рыбу специальным поездом только ради того, чтобы сохранить её свежесть. А ты говоришь — целиком! Если съешь её всю, я склоню перед тобой голову.
Пока Седьмая супруга говорила, Бэйван и Бэйи уже начали требовать рыбу. Стоявшая рядом служанка поспешно принесла тарелки, сняла несколько кусочков мяса с помощью палочек из слоновой кости, тщательно выбрала косточки и положила рыбу перед Пятым и Шестым братьями.
Седьмая супруга окинула взглядом весь стол и с улыбкой сказала:
— Сегодня у нас полный сбор. А вот завтра уже не будет так шумно.
Сяо Шуи спросила:
— А что будет завтра?
— Завтра Старшая и Вторая сестры со своими мужьями уедут домой. Будут есть свою семейную пищу, ворковать друг с другом — где уж им тогда сидеть всей большой семьёй за одним столом? А через несколько дней…
Седьмая супруга нарочно выдержала паузу и с улыбкой посмотрела на сидевших рядом Ханцзин и Бэйчэня:
— Когда Лао Сань женится, а ваша сестричка Линь выйдет замуж, они тоже покинут мой стол и станут есть отдельно. Тогда за этим столом у Седьмой тётушки будет ещё холоднее.
Намёк был настолько прозрачным, что все, кроме Пятого и Шестого братьев, переглянулись с понимающими улыбками. Шуи улыбалась несколько натянуто.
Сяо Бэйчэнь посмотрел на сидевшую рядом Линь Ханцзин и увидел, что она держит чашу с рисом, а на губах у неё играет мягкая улыбка. Но она лишь механически перебирала рис палочками и ела зёрнышко за зёрнышком. Взгляд её был отсутствующим, и неизвестно, о чём она думала.
Сяо Бэйчэнь замер.
Седьмая супруга уже улыбалась Ханцзин:
— Наша дорогая госпожа Линь, ну и сколько же ты там насчитала? Ты всё пересчитала или ещё нет?
Только теперь Линь Ханцзин пришла в себя и обнаружила, что все за столом смотрят на неё. Она поспешно поставила чашу.
Седьмая супруга лукаво посмотрела на рис, который девушка ела отдельно от всего:
— Госпожа Линь, ты сейчас ужинаешь или рис считаешь? Улетела мыслями в великую пустоту2 — ну что, уже постигла истину?
Линь Ханцзин от смущения залилась румянцем:
— Я только что… думала о другом… поэтому… не услышала, что сказала Седьмая тётушка…
Седьмая супруга на мгновение замерла. За столом стало тихо. Сяо Шуи прыснула со смеху.
Линь Ханцзин почувствовала себя ещё более неловко и встала:
— Я уже поела.
Стоявшая рядом служанка поспешно принесла чай, чтобы девушка прополоскала рот. Затем Ханцзин направилась к выходу из столовой. Сделав несколько шагов, она вдруг заметила красный бумажный зонт на полке возле камина.
Она немного поколебалась, потом вернулась, бережно взяла зонт и легко вышла из столовой.
Седьмая супруга посмотрела ей вслед и рассмеялась:
— Ну вы только посмотрите! Рано или поздно эта ваша сестричка Линь всё равно станет нашей невесткой, а ведёт себя совсем как ребёнок.
Старшие сёстры и зятья поддержали её улыбками. Только Сяо Шуи промолчала.
Сяо Бэйчэнь по-прежнему сидел на месте и ел одно из блюд перед собой. На его мужественном лице появилась лёгкая улыбка, но сам он больше ничего не сказал.
Этот летний вечер был на редкость прохладным. В огромном саду уже зажгли электрические фонари. Несколько светлячков кружили вокруг ослепительно ярких ламп.
Под платаном стоял комплект ажурной мебели молочно-белого цвета — стол и стулья. Линь Ханцзин сидела на стуле и тихо улыбалась, глядя на лежавшего у неё в руках большого разноцветного воздушного змея-бабочку. На её щеках проступил лёгкий румянец, и она сама не заметила, как задумалась.
— Если будешь так на него смотреть, он улетит.
- «О прекрасной возлюбленной все мысли мои» (所谓伊人，思之念之 / suǒwèi yīrén, sī zhī niàn zhī) — выражение восходит к классической китайской поэзии. Это красивый литературный пазл, собранный автором новеллы. Первая его часть: «所谓伊人…» (Suǒwèi yīrén…) — это цитата из знаменитого стихотворения «Тростник» (蒹葭), вошедшего в «Книгу песен». Автор его неизвестен. Это народная поэзия царства Цинь эпохи Чжоу (примерно XI–III века до н.э.), которую, по преданиям, позже редактировал сам Конфуций. В оригинале она звучит примерно так: «Тростник густеет и растет, роса белеет, как иней. Та, кого зовут прекрасной девой / возлюбленной, стоит на том берегу реки»). А вторая часть: «…思之念之» (sī zhī niàn zhī) — это устойчивое идиоматическое выражение (чэнъюй), которое часто использовалось в классической прозе и поэзии для выражения глубокой тоски (например, у поэтов династии Сун, таких как Су Ши или Лю Юн). Само по себе оно означает «думать о ком-то / тосковать всем сердцем».
↩︎ - «Улететь мыслями в великую пустоту» (神游太虚 / shényóu tàixū) — образное выражение: задуматься настолько глубоко, что перестать замечать происходящее вокруг. «Великая пустота» в философии связана с беспредельным пространством мироздания.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
