— Если мы переспим, то в следующий раз лук выбирать придётся мне? — У Манман вскинула брови с гордым и вызывающим видом. Именно это её выражение задело в Нин Чжэне ту самую глубоко скрытую струнку подлеца.
Он был так близко, что её грудь оказалась прямо перед глазами. Стоило Нин Чжэну чуть опустить веки, как в широком вырезе футболки открывалась ложбинка, словно присыпанная белоснежной сахарной пудрой, и виднелся краешек чёрного кружева.
Лишь от этого предвкушения, при мысли о том, что скрыто под футболкой, у Нин Чжэна дёрнулся кадык, и он невольно возбудился.
Эта яонюй явно нащупала его уязвимое место.
— Девушкам не стоит выражаться так грубо, — с напускной серьёзностью произнёс Нин Чжэн, а затем добавил: — Даже если мы переспим, я всё равно буду сам выбирать для тебя лук.
Нин Чжэн пододвинул пиалу с бульоном, из которой уже выловил весь зелёный лук, к У Манман.
У Манман откусила баоцзы и запила глотком наваристого костного бульона — истинное блаженство.
— То есть ты, прекрасно зная, что я терпеть не могу лук, в следующий раз всё равно закажешь мне суп с ним?
У Манман притворно-капризно прижала руку к груди и просюсюкала:
— И ты называешь это вниманием? Не слишком-то учтиво для того, кто пытается за кем-то приударить.
Нин Чжэн усмехнулся и пальцем стёр капельку жира с уголка её губ. У Манман не шелохнулась. В искусстве соблазнять приличных мужчин у неё опыта было едва ли меньше, чем у Нин Чжэна в охмурении девиц.
Она позволила его большому пальцу коснуться своих губ и услышала:
— Тогда, может, попробуем сойтись?
У Манман проглотила ещё один баоцзы, вытерла рот и серьёзно ответила:
— Но я завожу парней только с прицелом на замужество.
И это не было ложью.
Мисс У, обладая столь богатым любовным опытом, уже давно устала от ни к чему не обязывающих интрижек.
— Ты ещё так молода, а уже хочешь прыгнуть в могилу? — Нин Чжэн выпрямился. От одного упоминания брака у таких, как он, начинала пухнуть голова.
— Просто не хочу закончить жизнь в безвестности, — отпарировала У Манман и окликнула лаобань, чтобы расплатиться.
Нин Чжэн достал стоюаневую купюру. Лаобань на ломаном путунхуа с сычуаньским акцентом сказал:
— А мелочи нет? Я только что сдал две сотни сдачи, мелочи совсем не осталось.
Нин Чжэн посмотрел на У Манман, и той пришлось достать кошелёк.
Но не успел он и глазом моргнуть, как толстая пачка красных купюр в бумажнике Нин Чжэна привлекла чьё-то внимание. Пока он отвлёкся на девушку, опытный воришка ловко выхватил кошелёк, лежавший под рукой, и бросился наутёк.
Летающая воительница У Манман кинула свой кошелёк Нин Чжэну и помчалась следом.
Хотя ростом она была невысока, всего сто шестьдесят семь сантиметров, её пропорции были безупречны: ноги — буквально от ушей. Девушка была невероятно ловкой. В несколько прыжков она настигла вора прежде, чем тот успел запрыгнуть на электроскутер, схватила его за шиворот и рывком оттащила в сторону.
Сильным толчком локтя она повалила вора на землю и тут же прижала его ногой. На этот раз она не стала изображать офицера полиции Гонконга, а театрально выкрикнула:
— Что за мелкая сошка посмела украсть кошелёк у друга Гунайнай?
Вид у У Манман был такой торжествующий и гордый, словно она была старшей ученицей школы Эмэй.
Никто не мог понять её восторга: боевые искусства, которыми она занималась с детства, наконец-то нашли достойное применение.
Обычно поколотить пару воришек, крадущих её собственные вещи, было делом житейским, но сегодня это был акт благородства в духе цзянху, да ещё и в декорациях фильма о верности друзьям. Это чувство принесло ей небывалое удовольствие.
Нин Чжэн уже подбежал к ней. Он был по-настоящему ошарашен. Он-то думал, что перед ним изящная лисица-соблазнительница, а оказалось — настоящая «пацанка».
По идее, это должно было оттолкнуть его.
Но когда Нин Чжэн опустил взгляд, он увидел, что У Манман, тяжело дыша, опирается руками на колени, сжимая в руке его кошелёк.
Вырез футболки распахнулся, и на этот раз он увидел не только чёрный край, но и аппетитные очертания персиков целиком.
Это прерывистое дыхание, словно после бурной близости, отозвалось в его копчике волной неистового возбуждения.
У Манман протянула кошелёк Нин Чжэну и сама позвонила в полицию по номеру 110.
В наши дни мало кто рискует связываться с ворами, опасаясь мести их банд.
Тут-то Нин Чжэн и проявил себя. Он слегка коснулся плеча У Манман:
— Не бойся. Я позабочусь, чтобы их прихлопнули всем гнездом, и накажем их по всей строгости. Приструним так, что они больше никогда не посмеют появиться перед тобой.
У Манман взглянула на Нин Чжэна — а он, пожалуй, сейчас выглядел даже довольно круто.
Показания всё равно пришлось давать — формальности нужно соблюдать даже при наличии связей.
Но это всё равно отнимало время, и У Манман не удержалась от жалоб:
— Зачем ты таскаешь с собой столько денег? Не мог обойтись карточкой?
У какого статусного мужчины в кошельке будет больше двухсот юаней наличными?
Но У Манман просто не знала о секретном оружии Нин Чжэна для охмурения дам.
В мире много женщин, которые любят деньги, но ещё больше тех, кто к ним равнодушен.
Не каждый раз господину Нину удавалось заставить девушек прыгнуть к нему в объятия, просто разбрасываясь купюрами с портретом Мао-ее.
Поэтому коронный приём Нин Чжэна заключался в том, чтобы водить молоденьких девушек по всяким безвестным уличным лоткам и маленьким забегаловкам. Путь к их телу лежал через желудок.
К тому же, это создавало образ человека из народа, не давая девушке повода отступить из-за слишком большой разницы в социальном положении.
В таких лавочках картой не расплатишься.
А если бы господин Нин и его окружение начали использовать платежные приложения вроде Вэйсинь, это выглядело бы дёшево.
Более того, всякие групповые закупки были и вовсе под запретом.
Экономия убивает стиль.
Поэтому наличные — это единственный верный путь.
Нин Чжэн, разумеется, не мог объяснить всё это У Манман, поэтому сменил тему:
— Ну что, вкусные были сяолунбао и костный бульон?
— Вкусные! — отрезала У Манман. Она уже запомнила название улицы, чтобы как-нибудь привести сюда Сяо Гугуна полакомиться.
— И как ты только нашёл такое место? — Эта забегаловка приютилась в глухом закоулке, на первом этаже ветхого жилого дома, в проезде, где едва ли протиснется даже велорикша.
— Твой младший дядя нашёл. Он привередлив в еде, а нюх у него получше, чем у собаки, — ответил Нин Чжэн.
— Кстати говоря, тебе тоже стоит называть меня дядей, не так ли? — Нин Чжэн двусмысленно улыбнулся, глядя на У Манман. — Ну же, скажи это, я хочу послушать.
У Манман не удостоила Нин Чжэна ответом, подумав про себя: «Если судить по старшинству, тебе впору называть меня матерью».
Слова автора:
Шитай: Ха-ха, самый глупый в мире второй мужской персонаж, он умудряется даже помогать главному герою набирать очки.
Нин Сэнь: Твою же мать! Откуда мне было знать, что этот старый евнух Лу Суй тоже ввяжется в борьбу? Я не согласен.
Лу Сэнь: Я этого не делал.
Богиня: Ты действительно признаёшь, что у тебя там ничего нет?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
