У Манман пошла за Шэнь Тином из виллы. Она как раз собиралась попрощаться с ним и направиться к конюшням, как вдруг заметила, что Шэнь Тин идёт в ту же сторону. Увидев, что У Манман сильно отстала, он остановился, обернулся и посмотрел на неё:
— Не отставай.
У Манман посмотрела на Шэнь Тина, одетого в повседневную одежду, — в таком виде вполне можно было скакать верхом, ведь мужчины носят брюки, и им всегда удобно ездить на лошади.
— Большое спасибо за то, что было сейчас, Шэнь-сяньшэн, — У Манман побежала трусцой, чтобы догнать его.
— Разве ты не привыкла называть меня просто по имени: «Шэнь Тин, Шэнь Тин»? — спросил в ответ Шэнь Тин.
У Манман оставалось лишь изобразить на лице сухое подобие усмешки. Ей не хотелось ни сближаться с Нин Чжэном, ни заводить дружбу с Шэнь Тином.
Она никогда не упускала из виду пренебрежение, таившееся в глубине взгляда Шэнь Тина, когда он смотрел на неё.
В конюшнях было очень чисто, там стояло несколько десятков лошадей. Шэнь Тин подвёл У Манман к одному из стойл. Внутри находилась чисто-белая лошадь, очень высокая и красивая, с тёмным пятном в форме цветка сливы-мэйхуа на лбу. Шэнь Тин звал её Илишабай.
Шэнь Тин взял немного травы из кормушки неподалёку, чтобы покормить Илишабай, и, поглаживая её гриву, сказал У Манман:
— Это липицианская лошадь, у неё очень кроткий нрав, познакомься с ней поближе.
Шэнь Тин протянул траву У Манман.
Нрав у Илишабай действительно оказался смирным. Прошло совсем немного времени, и У Манман уже подружилась с ней. Она не спеша вывела лошадь из конюшни на пастбище.
У Манман спросила Шэнь Тина:
— Ты правда не будешь кататься?
До этого Шэнь Тин не стал выбирать лошадь для себя.
— Я посмотрю, как катаешься ты, — сказал Шэнь Тин.
У Манман кивнула, поправила шляпку и уже собиралась сесть в седло, как вдруг увидела, что Шэнь Тин протянул ей руку. Она на мгновение замерла: «А он довольно джентльменски себя ведёт».
У Манман вложила свою руку в ладонь Шэнь Тина и, опершись на неё, с лёгкостью вставила ногу в стремя, а другую занесла сзади над спиной лошади.
К сожалению, из-за долгого перерыва её навыки верховой езды притупились, и она не рассчитала силы. Изначально она хотела, подражая Шэнь Юаньцзы, лихо вскочить в седло, но в итоге приложила слишком много усилий и при замахе ударилась о луку седла.
У Манман со свистом втянула воздух от боли, но устраивать шум и терять лицо было нельзя, поэтому ей оставалось лишь пошутить над собой:
— Хорошо, что у меня нет яиц, а то бы это была настоящая боль в яйцах.
Шэнь Тин тихо рассмеялся. Он прошёл немного вперёд, ведя Илишабай под уздцы, и, увидев, что У Манман уже пришла в себя, слегка похлопал Илишабай по крупу:
— Попробуй прокатиться сама.
У Манман угукнула и пустила Илишабай рысью.
Вскоре к ней вернулось прежнее ощущение полёта на облаках во время верховой езды. У Манман весело сделала несколько кругов и, снова проезжая мимо Шэнь Тина, свистнула ему, после чего с улыбкой указала вдаль:
— Я съезжу вон к тому озеру, посмотрю.
Её голос ещё звучал в ушах Шэнь Тина, а силуэт У Манман вместе с Илишабай уже унёсся на целый чжан вперёд.
Вскоре очертания всадницы и лошади превратились в крошечную точку на горизонте.
Только тогда Шэнь Тин осознал, что У Манман умудрилась оставить позади и его.
У Манман направила лошадь прямиком к озеру, которое приметила ещё с самолёта. На берегу одиноко росло дерево, создавая атмосферу тишины и безмятежности.
В это время небо уже окрасилось вечерней зарёй — переливались оранжево-красные, золотистые и нежно-розовые тона. У Манман достала из сумки на седле телефон и заранее приготовленную селфи-палку и принялась с увлечением фотографироваться, используя одинокое дерево вместо пилона.
В конце концов она села на траву, прислонившись к стволу, согнула одну ногу в колене и сделала снимок на фоне озёрной глади.
Затем она обработала фото в приложении Meitu XiuXiu, изменив цветовую гамму фона, чтобы придать ему унылый, желтовато-сумеречный оттенок.
Сама она была запечатлена против света, так что черты её лица скрывались во мраке, напоминая загадочный и изящный силуэт.
У Манман полюбовалась своей фотографией: композиция и цвета получились невероятно эстетичными, ей самой хотелось поставить столько лайков, сколько цифр в телефонном номере.
После этого У Манман, совершенно не заботясь о манерах, развалилась у ствола дерева и, взъерошивая волосы, принялась сочинять подпись.
Демонстрация богатства — это на самом деле занятие, требующее немалого ума. Если ты умеешь только фотографировать сумочки и изысканные блюда, то это признак дурного тона, к тому же тебя легко затмит кто-то с ещё более дорогой сумкой.
У Манман же выбрала для демонстрации роскоши меланхоличный стиль в духе арт-хауса, который привлекал как творческих девушек, так и погружённых в тоску юношей.
«Одиноко и тихо сижу под деревом, вспоминая былого Шицзямоуни. Святой монах обрёл просветление именно под деревом бодхи. Смогу ли я сегодня постичь истинный смысл своей жизни?»
Приторно, слишком приторно!
У Манман сама поглядела на это и изобразила рвотный позыв.
Но пусть это и звучало слащаво, зато создавало благородный образ, даже с лёгким налётом религиозности.
Однако то, что произошло дальше, оказалось не столь прекрасным.
В бескрайней степи связь ловила плохо, поэтому У Манман, высоко подняв телефон, ходила вокруг озера в поисках сигнала.
Не добившись успеха, У Манман была вынуждена запрыгнуть на спину лошади и, одной рукой удерживая поводья, а другой высоко задрав телефон, кружить повсюду ради заветных палочек сети.
Когда на экране наконец появились две полоски сигнала, У Манман обрадовалась сильнее, чем если бы выиграла восемь миллионов. Она поспешила отправить набранный текст и снимок, с тревогой наблюдая за бесконечно крутящимся значком загрузки на экране. Кликнуть «обновить» она не решалась — от этого ожидания можно было просто лопнуть со злости.
К счастью, пост в Вэйбо всё-таки опубликовался, и вскоре пришёл первый ответ.
«Ну и слащавость! У меня аж зубы свело. Назвала бы просто Буддой, ладно? Какой ещё “святой монах”!» — а следом шёл целый ряд блюющих смайликов.
Комментарий оставила Лун Сюцзюань.
У Манман надула губы, подумав про себя: «Да что ты вообще понимаешь, “Путешествие на Запад” хоть раз читала? Я же пишу в манере правительницы Страны женщин!»
В последнее время появилось слишком много фантастических сериалов и книг про буддийских монахов, из-за чего У Манман даже начала испытывать слабость к бритоголовым — особенно к тем заграничным монахам, которым дозволено жениться и у которых есть личные вертолёты.
Перестав дуться, она принялась быстро строчить ответ Лун Сюцзюань: «Ты что, забеременела? Раз тебя так сильно тошнит».
К сожалению, мобильная связь работала из рук вон плохо. В этот миг шкала сети на телефоне У Манман снова упала до нуля. Ей пришлось опять задрать руки вверх и сделать два круга на одном месте, прежде чем поймать две палочки и наконец отправить ответ.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
