У Манман даже ногами топала — всё без толку. Лу Суй был совершенно непреклонен, не поддаваясь ни на уговоры, ни на угрозы, так что ей оставалось лишь поберечь силы и замолчать. Однако в душе она поклялась больше не говорить Лу Сую ни единого слова: у этого мужчины не было ни капли благородства, и как только в прошлом её глаза могли быть слепы, словно у собаки?
Когда они дошли до третьего лагеря, уже совсем стемнело. Поскольку команда «Блицкриг» была почти полностью разгромлена, в лагере никого не оказалось.
У Манман, глядя на этот милый деревянный домик, чуть не расплакалась: наконец-то можно будет присесть.
Но Лу Суй просто привязал её к столбу снаружи дома, и радиус передвижения У Манман ограничился кругом в три метра.
У Манман беспомощно наблюдала, как Лу Суй набирает воду, чтобы умыться и вымыть руки, как он пьёт, ест сухой паёк и зажигает спиртовку, чтобы сварить лапшу.
У Манман сглотнула слюну. Хоть она и не пила воды, в мочевом пузыре накопилось всё то, что собралось за день, и теперь ей было уже невтерпёж.
У Манман плотно сжала ноги, но, к сожалению, естественную нужду не перетерпишь.
— Мне нужно в туалет, — сказала У Манман Лу Сую, покраснев от напряжения.
— По-большому или по-маленькому? — отозвался Лу Суй.
У Манман даже зубы стиснула. Что это вообще за вопрос?
Но раз она молчала, Лу Суй не двигался с места, и У Манман пришлось выдавить из себя:
— По-маленькому.
Лу Суй развязал ей руки и завёл в домик.
— Ты что делаешь? — не поняла У Манман.
В таких местах туалеты обычно строили снаружи.
— Залезай в спальник, — велел Лу Суй.
У Манман пришлось сесть на спальный мешок.
— Снимай обувь и штаны, — скомандовал он.
— Ты что, извращенец?! — возмутилась У Манман.
— Тогда терпи. Или можешь намочить постель, — отрезал Лу Суй.
У Манман с ненавистью стянула ботинки, забралась в спальник, сняла штаны и вышвырнула их наружу. Она вскинула подбородок и дерзко посмотрела на Лу Суя, не говоря ни слова.
Лу Суй бросил У Манман пару одноразовых гостиничных тапочек:
— Иди в туалет.
Только тогда У Манман поняла, что Лу Суй так оберегает себя от её побега.
Она и рада была бы выбежать в туалет немедленно, но под одеждой на ней были лишь чёрные кружевные трусики, и это было крайне неловко.
Делать нечего, У Манман пришлось снять кожаную куртку и повязать её на поясе, чтобы хоть как-то прикрыть срам.
Стоило У Манман зайти в туалет, как Лу Суй снаружи крикнул:
— Пой без остановки, иначе я войду.
У Манман в ярости сжала кулаки и застучала ими себя по голове. За какие же грехи в прошлой жизни ей всё это досталось?
— «Два тигрёнка, два тигрёнка, быстро-быстро вдаль бегут…»
Справив нужду, У Манман вышла и увидела, что Лу Суя поблизости нет — он ел лапшу за маленьким столом снаружи домика.
У Манман сглотнула слюну, заметив на столе две чашки с лапшой, и без лишних церемоний уселась рядом.
— Руки вымыла? — спросил Лу Суй.
У Манман, густо покраснев, подскочила и бросилась на улицу мыть руки.
— Что это за лапша такая? Очень вкусно, — У Манман в мгновение ока уплела свою порцию, громко прихлёбывая.
Лу Суй, не говоря ни слова, пододвинул свою чашку к У Манман.
У Манман долго колебалась, но половины порции никак не хватало, чтобы утолить голод. К тому же она не ела уже сутки, а чувство голода — штука крайне неприятная.
Да и лапша пахла необычайно аппетитно.
Взглянув на лицо Лу Суя, которое буквально выражало: «Не съешь — пеняй на себя», У Манман тут же уткнулась в тарелку.
Ладно уж, умная женщина с мужчиной не тягается. Вспоминая времена, когда они встречались, она и не такое за ним доедала, даже белок от его яйца ела, так что теперь эта чашка объедков — сущие мелочи, верно?
Но если и был на свете человек, способный довести У Манман до белого каления, то это определённо Лу Суй.
Едва У Манман закончила есть, она увидела, как Лу Суй снова вскипятил воду, сварил ещё одну порцию и принялся за еду.
У Манман уже просто онемела от такой наглости.
Лу Суй, продолжая есть лапшу, достал из термоса с горячей водой коробку молока и протянул её У Манман.
Против молока У Манман устоять не могла. В конце концов, её достоинство и так уже было растоптано, одним пунктом больше, одним меньше — какая разница.
У Манман мелкими глотками пила молоко.
— Какие у тебя требования в обмен на моё освобождение?
Лу Суй поднял веки и взглянул на У Манман:
— А ты думаешь, у тебя есть что-то, о чём я мог бы просить?
У Манман задумалась и была вынуждена признать, что в словах Лу Суя есть доля истины. Единственным её преимуществом была красота, но Лу Суй ею уже и так вдоволь насладился.
— Тогда почему бы тебе просто не убить меня? — спросила У Манман. Так она смогла бы покинуть это проклятое поле боя и лечь в мягкую отельную постель.
— Обычно я не люблю, когда противник умирает слишком быстро, — ответил Лу Суй.
У Манман снова едва не задохнулась от возмущения и смогла лишь тихо произнести:
— Я хочу умыться.
— Подожди, — Лу Суй встал.
У Манман наблюдала, как он хлопочет: вскоре он подготовил два больших таза с горячей водой и положил в них чистые полотенца.
— Умывайся, а я выйду осмотрюсь.
Это была тактика «сначала удар, потом сладкий финик», но У Манман была слишком отходчивой, чтобы долго злиться.
Умыла лицо, прополоскала рот, обтёрлась и вымыла ноги — сразу почувствовала себя свежее.
Закончив с этим, У Манман забралась в спальник и легла спать. Сон пришёл быстро, но поначалу он был чутким. Во сне её будто что-то обожгло, и она мгновенно проснулась, вскрикнув и пытаясь сесть:
— Лу Суй, ты что творишь?!
К сожалению, У Манман не смогла подняться, так как кто-то придавил её своим телом.
Жар, исходящий от кожи, подсказал У Манман, что этот мерзавец Лу Суй залез к ней совершенно голым.
(Ловля опечаток, ловля опечаток)
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
