Или же он понимал, что даже если он вернётся, это не поможет — в будущем между ним и У Манман всё ещё лежала непреодолимая преграда.
— Я звонил тебе, но ты не отвечала. Я написал тебе много электронных писем, но ты не ответила, оставлял сообщения в QQ, но и там была тишина. Я знаю, что ты правда злишься на меня. Прости, Манман, — сказал Чэн Юэ.
У Манман смотрела на Чэн Юэ. Все те звонки, письма и сообщения… она ничего из этого не получала, потому что в то время была совершенно раздавлена. Позже она спрятала эти воспоминания под спуд, словно фильм на старом диске.
— Ты сможешь простить меня, Манман? — Чэн Юэ осторожно погладил тыльную сторону ладони У Манман. На её пальцах не было ни кольца, ни следа от него. — Манман, позволишь ли ты мне исполнить те обещания, которые я когда-то тебе дал?
У Манман смотрела на Чэн Юэ. Это был человек, которого она когда-то любила больше всего на свете, тот, кого она хранила в глубине своего сердца; он по-прежнему казался безупречным.
И стоило ему заговорить, как она снова поверила его словам.
Ведь это же Чэн Юэ! Человек, которого она любила всей душой, просто не мог быть плохим.
Чэн Юэ не стал ждать ответа от У Манман. Спустя девять лет он стал зрелым мужчиной и понимал, что, прежде чем У Манман ответит, он должен предоставить достаточно весомые аргументы.
— За все эти годы у меня никогда не было другой женщины. В моём сердце всегда была только ты, только ты и наше с тобой будущее, — сказал Чэн Юэ.
Он изо всех сил сжал её руку своей правой рукой, но его хватка всё равно оставалась очень слабой.
Слёзы У Манман едва не обжигали её собственные руки.
— Я тебя не достойна, — У Манман мягко высвободила свою ладонь из рук Чэн Юэ.
Чэн Юэ снова улыбнулся, и на этот раз его улыбка была печальнее всяких слёз.
— Я знал, что ты не простишь меня так просто сразу после возвращения. Но я докажу тебе свою решимость, Манман.
— Не бывает такого, чтобы ты была меня не достойна. Это я всегда благодарил небеса за то, что они позволили мне встретить тебя и так щедро одарили твоей любовью, — сказал Чэн Юэ.
У Манман в смятении поднялась со своего места.
— Прости, я пришла не за тем, чтобы слушать это. Я пришла поблагодарить тебя за то, что ты спас меня вчера. Сейчас у меня уже есть парень, и у нас всё хорошо.
Чэн Юэ промолчал, лишь провожая взглядом уходящую У Манман.
Едва распахнув дверь, У Манман столкнулась с матерью Чэна, которая не успела отойти.
На лице матери Чэна отразились неловкость и беспокойство. Она последовала за У Манман и сказала:
— Манман, мы можем поговорить?
Через пять минут У Манман и мать Чэна уже сидели в больничном саду.
— Мы не виделись столько лет, ты стала ещё краше, — произнесла Чэн Хуэйюнь.
Если быть внимательным, можно было заметить, что Чэн Юэ носит фамилию матери. Отец бросил их ещё до его рождения, и Чэн Хуэйюнь вырастила сына в одиночку. Ради него она никогда не помышляла о повторном браке.
— Спасибо, — У Манман правда не знала, что ответить Чэн Хуэйюнь.
— Я видела твоего парня, он очень достойный человек, — снова сказала Чэн Хуэйюнь.
У Манман промолчала.
Чэн Хуэйюнь продолжила:
— Чэн Юэ — такой ребёнок, он всегда прячет свои чувства глубоко внутри. И то, что он не может сказать сам, я, как мать, очень хочу сказать за него, — перешла она сразу к делу.
У Манман кивнула.
— То, что Чэн Юэ тогда бросил тебя, — это я его умоляла. Это я, его мать, приставила нож к своему горлу и заставила его уйти, — сказала Чэн Хуэйюнь.
— Я мать. Мне было невыносимо больно видеть, как он терпел унижения от твоих родителей ради тебя, как он стоял у дверей вашего дома день и ночь, попал под проливной дождь и заболел пневмонией. Как бы я ни просила, он не хотел уходить. Он говорил, что дал тебе обещание. Говорил, что ты — самый прекрасный и изысканный фарфор в этом мире, который разобьётся от малейшего касания, и он боялся, что если потеряет тебя, то уже никогда не сможет собрать осколки.
У Манман мгновенно залилась слезами.
Эти слова Чэн Юэ говорил ей ещё тогда, когда их любовь пылала огнём. Тогда она, смеясь, отвечала, чтобы он не боялся: пока он рядом, она не разобьётся.
Она говорила, что не такая уж хрупкая, и в шутку добавляла, что если он так боится, то в университете она выберет специальность по реставрации фарфора.
Прошлое как сейчас стояло перед глазами. Те сладкие слова, что звучали когда-то, теперь больно резали слух.
— Я не могла смотреть, как мой гордый сын так живёт, и не могла видеть, как он отказывается от своей мечты. Пока ты была рядом с ним, он никогда бы не смог расправить крылья, — сказала Чэн Хуэйюнь.
Она немного разволновалась и стала вытирать слёзы. У Манман молча протянула ей платок.
— Спасибо, — Чэн Хуэйюнь вытерла глаза. — Но, Манман, я пожалела об этом. Теперь я бесконечно об этом жалею.
У Манман не совсем понимала это раскаяние Чэн Хуэйюнь, но она уже повзрослела и стала достаточно зрелой, чтобы понять тогдашний выбор Чэн Хуэйюнь.
— Бому, ты не расстраивайся, я могу понять твои тогдашние мысли, — У Манман легонько сжала руку Чэн Хуэйюнь.
— Ты не понимаешь, — покачала головой Чэн Хуэйюнь. — С того самого дня, как Чэн Юэ оставил тебя, он больше ни разу не был счастлив. Ты, возможно, не знаешь, но перед окончанием университета он однажды возвращался. Тогда он получил оффер от отличной компании в Америке и хотел вернуться, чтобы сделать тебе предложение.
— Я была искренне рада за вас. Но в тот день Чэн Юэ ушёл к тебе воодушевлённый, а вернулся домой совершенно подавленным. Он сказал, что у тебя появился новый парень, что у вас всё хорошо. Сказал, что не достоин тебя, и неудивительно, что ты никогда не отвечала на его сообщения.
У Манман слушала молча. В университете она и вправду встречалась с несколькими парнями, но и представить не могла, что Чэн Юэ, оказывается, возвращался.
— А что было потом? — спросила У Манман.
Неужели после этого Чэн Юэ сдался?
Чэн Хуэйюнь произнесла:
— Потом? На следующий день Чэн Юэ попал в автокатастрофу.
У Манман резко широко распахнула глаза.
— Он пролежал в коме больше двух месяцев, а после пробуждения три года проходил реабилитацию, чтобы снова мочь вот так нормально говорить, нормально ходить и жить обычной жизнью. В те тяжёлые дни он ни разу не сдался. Хоть он ничего и не говорил, я знала — он делает всё это ради тебя. В его кошельке всегда лежала твоя фотография, и каждый раз, когда от боли ему хотелось всё бросить, он доставал её и гладил.
— В то время я тебя люто ненавидела, но в то же время была тебе благодарна. Если бы не ты, Чэн Юэ точно никогда бы не встал на ноги, — слёзы Чэн Хуэйюнь лились не переставая.
— Он не позволял мне искать тебя. Говорил, что если ты увидишь его в таком состоянии, то обязательно из жалости вернёшься к нему, а он этого не хотел. Позже Чэн Юэ наконец восстановился, вернулся в Америку, окончил учёбу и теперь построил свою карьеру. Поэтому он и вернулся, — Чэн Хуэйюнь посмотрела в глаза У Манман. — Манман, ты не могла бы дать Чэн Юэ ещё один шанс?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
