У Манман слишком хорошо знала Лу Суя. Пусть результат и был полностью в его руках, но если не прояснить все детали, способы, которыми он примется её «воспитывать», окажутся один изощрённее другого.
Вчера вечером ей было так горько, а Лу Суй всё равно сыграл с ней в игру под названием «я просто пришёл передать карту».
Сейчас, вспоминая об этом, она чувствовала себя круглой дурой — У Манман снова проявила «ум задним числом».
У Манман взяла Лу Суя за руку и серьёзно сказала:
— Я не пошла на тот рождественский ужин не из-за Чэн Юэ. Даже если бы он не вернулся, я бы всё равно не пошла.
Лу Суй молча отстранил руку, но У Манман тут же снова её перехватила.
Причина, по которой вчера вечером они не стали это обсуждать, крылась в том, что тогда главным был тон «сладостного прощения». Сегодня же, на фундаменте уже состоявшегося примирения, пришло время разобраться с оставшимися обидами.
— Я всё время боялась, что не подхожу тебе, боялась, что в конце концов мы расстанемся, — У Манман посмотрела Лу Сую в глаза, тихо обнажая душу.
Эти слова казались простыми, но произнести их было невероятно трудно.
— А теперь? — спросил Лу Суй.
У Манман немного подумала и ответила:
— По-прежнему боюсь до смерти.
— Но я верю, что ты всё время будешь держать меня за руку, — сказала У Манман. Её глаза сияли, словно звёзды в морозную ночь, и в них, таких лучезарных, отражался силуэт Лу Суя.
Лу Суй в ответ сжал пальцы У Манман, и вскоре их ладони сплелись в крепком замке.
— А что, если однажды я отпущу твою руку? — спросил Лу Суй.
Говоря это, он начал сжимать её пальцы всё сильнее. У Манман едва не вскрикнула — казалось, Лу Суй вот-вот раздробит ей кости. Она тихо охнула от боли, и только тогда он немного ослабил хватку.
— Приползёшь ли ты ко мне на коленях, умоляя вернуться? — проговорил Лу Суй, прижавшись своим лбом к её.
Эти слова, несомненно, живьём разбередили рану У Манман, но кое-кто в глубине души придавал этому вопросу огромное значение.
Когда любишь всем сердцем, невозможно избежать сравнений. Ради него она могла пойти на всё, а вот с собой У Манман поступала пугающе решительно и беспощадно. Одна лишь мысль об этом заставляла Лу Суя желать свернуть ей шею.
У Манман в замешательстве почесала затылок. Как ей объяснить Лу Сую, что тогда она чувствовала, будто жизнь потеряла всякий смысл? Она лишь хотела, чтобы у него и у всех остальных всё было хорошо, а сама собиралась в одиночестве зализывать раны в каком-нибудь углу и никогда больше никого не любить.
Говорить такое сейчас было ужасно неловко. Она и сама понимала, что в тот момент её интеллект будто испарился — ну почему она тогда не сообразила всё как следует?
Позже, во время одной из тех бесед после близости, У Манман случайно проговорилась и получила от Лу Суя хлёсткую отповедь.
Тогда Лу Суй сказал:
— Ты меня за дурака держишь? Когда ты рассталась с Чэн Юэ, разве тебе не казалось, что жизнь кончена и ты больше никого не полюбишь? И что же теперь?
У Манман совершенно растерялась. Похоже, Лу Суй попал в самую точку. Какой позор!
— И неужели я настолько глуп, чтобы снова дать тебе шанс завести роман с кем-то другим? — добавил Лу Суй.
Но вернёмся к делу. В тот самый момент У Манман не ответила Лу Сую так прямо. Она несколько раз прокрутила в голове варианты ответа — всё это были искренние слова, идущие от сердца, но перед Лу Суем приходилось трижды подумать, прежде чем открыть рот. Иначе было слишком легко самой себе вырыть яму.
У Манман сказала:
— Нет. На примере Чэн Юэ я уже поняла: любовь — это не подачка, которую можно вымолить на коленях.
Лу Суй снова попытался отнять руку. У Манман в мыслях издала истошный вопль: «Лу-сяньшэн, ну нельзя же быть такой капризной принцессой!» Однако сейчас она не смела показывать характер — ей нужно было и дальше упражняться в искусстве любовных признаний.
— Что касается тебя, я думала вот о чём: даже если ты меня бросишь, я обязана быть в порядке. Я не хочу, чтобы однажды, оглянувшись на меня, ты подумал: «Как я вообще мог связаться с такой девчонкой? Ну и слеп же я был». Я просто хотела, чтобы у тебя не было никакого психологического груза. Я бы не стала устраивать истерики с угрозами покончить с собой, я бы просто пожелала тебе счастья.
Лу Суй холодно усмехнулся:
— Спасибо, но можешь не беспокоиться. Когда я перестаю любить человека и ухожу, я не чувствую никакого психологического груза. Будешь ли ты убиваться или нет — мне будет всё равно. Так что не стоит так сильно обо мне заботиться. Всё, что ты сейчас наговорила, — ерунда. Куда практичнее было бы, если бы ты на коленях умоляла меня не уходить.
У Манман серьёзно ответила:
— Я больше никогда не буду любить кого-то на коленях. Думаю, есть лишь одна ситуация, когда я могла бы приползти к тебе с мольбой вернуться.
У Манман просто вернула Лу Сую его же вчерашние слова.
Лу Суй задумался и произнёс:
— Тогда, прошу тебя, никогда так не делай.
У Манман надула губки, чувствуя лёгкое разочарование. Она решила, что нужно продолжать стараться, поэтому снова сжала руку Лу Суя и заговорила по душам:
— Как бы там ни было, я просто хочу сказать, что повзрослела. Я считаю, что по-настоящему зрелая любовь делает людей только лучше. Иначе зачем бы мы так к ней стремились, верно?
По правде говоря, выразилась У Манман довольно неуклюже.
На самом деле она хотела сказать, что благодаря любви к нему она стала лучше. Она больше не будет болеть, она приложит все силы, чтобы стать достойной его.
Способов победить страх на самом деле два. Отсутствие страха — это пассивный вариант: когда из боязни потери просто отказываешься обладать чем-то.
Это любовь слабого.
Другой же способ — бороться за то, чтобы никто не смог отнять у тебя любимого человека или дорогую тебе вещь, и не отступать, даже если придётся разбиться в лепёшку.
Вот это и есть любовь храбреца.
Лу Суй слегка улыбнулся. Трудно было понять, убедили его речи мастера любовных признаний У Манман или нет.
— Ты всё ещё винишь меня? — спросила У Манман.
Лу Суй погладил У Манман по голове и сказал:
— Я и не винил тебя, ведь у тебя никогда не было достойного примера перед глазами.
У Манман пристально посмотрела ему в лицо и произнесла:
— Теперь у меня есть ты.
Лу Суй с лёгким высокомерием ответил:
— Что ж, тогда тебе стоит поучиться у меня как следует.
Раз уж разговор стал откровенным, Лу Суй перестал ломаться. На самом деле он искренне не понимал душевного состояния У Манман в тот период. В его глазах её выбор был невероятно плохим и до крайности глупым — из разряда тех, когда человек вредит и другим, и себе.
— Вчера ты рыдала так, что не могла продохнуть, потому что Чэн Юэ снова оставил тебя? — спросил Лу Суй.
— Конечно нет, — ответила У Манман. Как бы ей ни не хотелось в этом признаваться, она ощутила нечто похожее на облегчение.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
