Юнь И налила воды и подала ей. Линь Ханцзин обеими руками обхватила белую фарфоровую чашку и медленно сделала глоток. Ей сразу стало немного легче.
В этот момент дверь спальни открылась, и внутрь быстро вошёл Сяо Бэйчэнь.
Юнь И обернулась и с улыбкой сказала:
— Третий господин, как раз вовремя. Госпожа Линь только что проснулась.
Сяо Бэйчэнь замер. Было заметно, как он беззвучно выдохнул, словно всё это время сдерживал дыхание.
Его глубокий взгляд остановился на Линь Ханцзин, державшей чашку. Она не подняла головы и продолжала молча сжимать её в руках. На бледном лице застыло холодное, отрешённое выражение.
Юнь И, заметив напряжение между ними, поспешила услужливо улыбнуться:
— Третья госпожа, пока вы были без сознания, Третий господин так за вас переживал! Днём и ночью ухаживал, ни разу не снял одежды. Вам ещё кошмары снились, вы всё время бредили, говорили о жизни и смерти, только и повторяли…
Пальцы Линь Ханцзин вдруг дрогнули. Чашка выпала на ковёр, и вода впиталась в мягкий ворс.
Юнь И поспешно подняла чашку и взглянула на изменившееся лицо Линь Ханцзин:
— Третья госпожа, вы, должно быть, правда испугались во сне. Посмотрите, какая вы бледная…
Линь Ханцзин опустила глаза и тихо сказала:
— Не продолжай. Мне ничего не снилось.
Говоря это, она пальцами крепко сжала край одеяла.
Сяо Бэйчэнь молча смотрел на неё. В его чёрных глазах мерцал слабый свет.
Он медленно подошёл к окну и раздвинул розовые занавеси. Тёплое солнце хлынуло внутрь и осветило белые туберозы.
Юнь И уже вышла.
В спальне остались только они вдвоём.
Сяо Бэйчэнь долго смотрел на цветы, затем на его губах появилась лёгкая, почти невесомая улыбка:
— Пока тебе нужно поправляться, оставайся здесь. Когда окрепнешь, я отправлю людей отвезти тебя обратно в школу.
Линь Ханцзин резко подняла голову. Его слова совершенно её удивили.
Она невольно посмотрела на него и лишь теперь заметила, как сильно он осунулся и побледнел.
— Что с тобой…
Она начала говорить, но тут же оборвала себя.
Сяо Бэйчэнь повернулся к ней и слегка улыбнулся. Затем подошёл, наклонился и поправил сползшее одеяло.
В этот миг их лица оказались совсем близко.
Линь Ханцзин в панике отвернулась.
Он долго смотрел на неё. В его мужественном лице появилась мягкость.
— Хорошо отдохни.
Сяо Бэйчэнь направился к двери. Он сделал всего несколько шагов, когда услышал её слабый голос:
— Ты тоже заболел?
Она всё-таки спросила.
Его шаги медленно остановились. Он обернулся.
Линь Ханцзин сидела к нему вполоборота и смотрела на маленькую ширму с зимним пейзажем, стоявшую ближе всего к кровати. Половина её лица казалась хрупкой и болезненно-бледной. Тонкие пальцы беззвучно сжимали мягкий край одеяла.
В груди у Сяо Бэйчэня поднялось тёплое, горькое чувство.
Он посмотрел на неё и лишь слегка улыбнулся:
— Не волнуйся обо мне. Со мной всё в порядке.
Она услышала, как закрылась дверь. Сяо Бэйчэнь вышел.
В комнате снова стало тихо.
На маленькой ширме снежинки были похожи на только что распустившиеся цветы сливы.
Линь Ханцзин молча смотрела на них. Но прошло всего несколько мгновений, и горячие слёзы медленно наполнили её глаза, скатились по щекам и исчезли у подбородка.
Как же ей мог присниться такой сон?
Ей приснилось, что Му Цзычжэн направляет оружие на Сяо Бэйчэня.
Приснилось, что Сяо Бэйчэнь весь в крови.
Приснилось, что он вот-вот умрёт.
И в то мгновение во сне она… испугалась до смерти. Ей было так больно, что она едва могла дышать.
Теперь она проснулась и прекрасно понимала: всё это было лишь сном.
Но отчаяние и скорбь, которые она испытала во сне, по-прежнему оставались в сердце такими ясными, словно она только что очнулась от другого, ещё более страшного сна.
Линь Ханцзин вдруг поняла нечто, от чего ей стало ещё тревожнее.
На следующий день, едва рассвело, над Бэйсинем стояло хмурое небо, а холодный ветер пронизывал до костей.
За одно короткое утро провинциальная управа Бэйсиня от имени Сяо Бэйчэня, Сяо Шуцин, Сяо Шуюй и Сяо Шуи опубликовала извещение о смерти.
Официально сообщалось о гибели маршала Сяо, а также его Пятого сына Сяо Бэйвана и Шестого сына Сяо Бэйи.
Одновременно управа распространила телеграмму: Иньская армия заключила соглашение с южным центральным правительством. Дислоцированные у перевала Хуян войска Иньской армии и Девятая армия центрального правительства объединялись в Охранную армию государства.
Эта армия должна была выступить на юг и избавить центральное правительство от тяжёлого положения — оно временно оказалось в окружении японских войск.
Север и Юг заключили союз.
Отныне они вместе противостояли Японии, сообща наступали и сообща отступали.
Японцы ошибочно приняли Сяо Бэйчэня за избалованного бездельника, за сына тигра, который оказался всего лишь псом. Они решили, что после исчезновения маршала Сяо молодым маршалом будет легко управлять.
Но Сяо Бэйчэнь умел глубоко скрывать свои намерения и терпеливо выжидать. Открыто он прокладывал доски через реку, а тайно переправлялся в Чэньцан1.
Северо-южный союз стал для японцев ударом, застигшим их врасплох.
Кроме того, Иньская армия завершила развёртывание войск и превратила двадцать четыре северные провинции в неприступную крепость. Японцы упустили лучший момент.
Теперь попытка внезапно вторгнуться на север была лишь несбыточной мечтой. Большая часть японских сил по-прежнему увязла на юге в противостоянии с центральным правительством и не могла оттуда уйти.
Так окончательно рухнул дипломатический план японцев, который они называли «походом на юг и переговорами на севере».
Около десяти утра в маршальской резиденции уже повсюду висели белые полотнища и чёрные траурные ткани.
Все солдаты Иньской армии были в полном вооружении и носили на рукавах чёрные повязки.
В главном зале устроили траурный зал: венки, траурные парные надписи, чёрные полотнища с надписями — всё было приготовлено.
Седьмая супруга, из последних сил сохранявшая самообладание, вместе с остальными стояла у входа.
Они увидели Сяо Бэйчэня, облачённого в тяжёлые траурные одежды, с урной в руках.
Губы Седьмой супруги дрогнули, и слёзы хлынули по её лицу. Увидев, как он измучен, она задрожала всем телом.
Сяо Бэйчэнь встретил её взгляд. В его глазах стояла безмерная скорбь.
Хриплым голосом он сказал:
— Седьмая тётушка, я привёз отца, Пятого и Шестого братьев домой.
В глазах Седьмой супруги блестели слёзы. Она медленно кивнула и прошептала:
— Хороший мой… Как же ты намучился.
С этими словами она ещё сильнее выпрямила хрупкую спину. Её напряжённое тело продолжало дрожать, словно на это движение ушли последние силы.
Затем она чётко произнесла:
— Сяо Ань.
Стоявший рядом управляющий резиденцией Сяо Ань тоже был облачён в траурные одежды. По его щекам текли слёзы. Он согнулся в поклоне и вышел вперёд.
Седьмая супруга, сдерживая рыдания, твёрдо сказала:
— Встречайте маршала и Пятого с Шестым господами. Проводите их домой.
- «Открыто прокладывать доски через реку, а тайно переправляться в Чэньцан» (明修栈道，暗度陈仓 / míng xiū zhàn dào, àn dù Chéncāng) — это известная китайская стратагема (военная хитрость), которая означает: отвлекать противника ложными действиями на виду у всех, пока главный удар наносится скрытно в другом месте. Выражение восходит к реальным историческим событиям конца династии Цинь. Полководец Лю Бан (будущий основатель династии Хань) приказал своим рабочим демонстративно восстанавливать разрушенные дороги в горах (栈道), показывая врагу, что его армия двинется именно по ним и нескоро. Пока противник ждал его там, Лю Бан со своей армией тайно прошел через заброшенный горный проход Чэньцан и застал врага врасплох.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
