Слёзы хлынули по лицу Линь Ханцзин.
Седьмая супруга смотрела на неё с глубокой печалью. Воздух с трудом проходил в лёгкие, жизнь угасала, но она всё ещё ждала ответа.
Линь Ханцзин торопливо кивнула сквозь слёзы:
— Я запомню.
Только тогда Седьмая супруга успокоилась. На её губах появилась призрачная улыбка. Она едва слышно прошептала что-то, склонила голову и умерла.
Ей было тридцать восемь лет.
В ту ночь в маршальской резиденции электрический свет не гас до самого рассвета.
Люди из политических и финансовых кругов непрерывно приходили выразить соболезнования. Родственники семьи Сяо и слуги хлопотали до глубокой ночи и лишь ненадолго получили возможность отдохнуть.
Женщины семьи Сяо тоже больше не держались на ногах, и их отвели во внутренние комнаты.
В траурном зале воцарилась тишина. Лишь свечи у алтаря отбрасывали тусклое, дрожащее сияние.
Сяо Бэйчэнь неподвижно стоял на коленях перед алтарём. Перед ним были установлены четыре поминальные таблички.
Взгляд его оставался глубоким и острым, губы сжались в тонкую линию, похожую на лезвие.
Вокруг траурного зала стояли большие и маленькие венки. Белые траурные занавеси медленно колыхались от ночного ветра, врывавшегося через окна.
За спиной Сяо Бэйчэнь услышал шаги.
Он обернулся.
Перед глазами покачивалась белая траурная завеса. За ней стояла Линь Ханцзин в простой белой траурной одежде.
Её взгляд скользнул по четырём поминальным табличкам, и слёзы медленно покатились по щекам.
Наконец она посмотрела на Сяо Бэйчэня.
Он встретил её взгляд. В его глубоких глазах застыла густая и мрачная, как ночной мрак, тишина.
За окном бледный рассветный ветер проходил сквозь остатки ночной луны. Холод и запустение вокруг лишь подчёркивали их безмолвную скорбь.
Они смотрели друг на друга, и казалось, что во всём мире остались только они двое — единственные люди, способные поддержать друг друга.
Линь Ханцзин шаг за шагом подошла ближе и молча опустилась на колени перед алтарём.
Слабый свет траурных свечей дрожал, отражаясь на полу. В нём ясно проступали две тени.
Взгляд Сяо Бэйчэня становился всё темнее, словно чернила.
Четыре поминальные таблички перед алтарём пронзали сердце. Траурные занавеси тихо колыхались, вокруг белели венки с синими лентами.
Всё было холодным, пустым и безжизненным.
Сяо Бэйчэнь продолжал держаться, стискивая зубы и повторяя про себя:
Нельзя падать. Нельзя. Ни за что нельзя падать.
Он держал в руках пистолет и стоял на страже у алтаря. Глаза его были налиты кровью.
Молча он извлёк патроны один за другим, вставил их в магазин и дослал патрон в патронник.
Щелчок прозвучал в безмолвном траурном зале особенно резко.
Казалось, одним этим звуком разделились прошлая и нынешняя жизни. Всё вокруг в одно мгновение изменилось.
Линь Ханцзин беззвучно вздрогнула и повернула голову.
Лицо Сяо Бэйчэня тонуло в слабой тени, словно сливаясь с ночной тьмой.
В груди у неё вспыхнули страх и боль. Она протянула руку, схватила его за запястье, и слёзы одна за другой покатились по её щекам.
— Не надо…
Сяо Бэйчэнь поднял голову и встретился с её наполненным слезами взглядом.
В траурном зале царила мёртвая тишина.
Его голос был полон безбрежной скорби:
— Уходи. Я больше не стану тебя удерживать.
Линь Ханцзин разрывалась от боли. Слёзы текли непрерывно, губы дрожали:
— Я… я…
В груди у неё всё мучительно сжималось, но следующие слова никак не хотели складываться в фразу.
Сяо Бэйчэнь стоял под холодным ветром, пронизывавшим траурный зал, и крепко сжимал холодное оружие в руке.
Перед ним дрожали бледные свечи и стояли четыре поминальные таблички.
Горе, вызванное разрушением семьи и гибелью близких, накатывало на него волна за волной, словно ледяная морская вода. Острый морозный ветер завывал вокруг и сковывал его тело.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
