— О ком ты говоришь?
— О главном герое фильма «Чёрный Орфей» Камю. Этот фильм снят по мотивам легенды об Орфее из греческих мифов, но в главной роли там чернокожий, и все актёры — тоже чернокожие.
— Хороший фильм?
— Мелло в прошлом был футболистом, в кино раньше не снимался. В фильме он играет вагоновожатого трамвая. Он так здорово подмигивает проходящим девушкам прямо за рулём, просто красавец.
— Вряд ли я смогу это оценить.
— Сходишь посмотреть ради меня, хорошо?
— Ты пойдёшь со мной, чтобы посмотреть его ещё раз?
— Да. Так вы посмотрите?
— Ладно, схожу посмотрю.
— Этот фильм я могу смотреть бесконечно. Как только вижу это лицо, сразу вспоминаю Лео Эспиноза, которым раньше восхищалась.
— Опять какое-то странное имя.
— Это филиппинский боксёр, чемпион мира в наилегчайшем весе. Он тоже чернокожий. Он не такой красавец, как Мелло, но они очень похожи по ощущениям. Особенно когда подмигивают. Сейчас он уже не тот, что раньше.
— Я видел бокс лишь однажды.
Тут жена и Сасаки пришли сообщить, что мне пора перебираться на каталку, и Сацко, воспользовавшись моментом, заговорила ещё более увлечённо.
— Он чернокожий с острова Сайпан, у него очень мощный левый хук. Он выбрасывает правую руку, сбивает противника с ног и тут же отдёргивает её — просто невероятно. Это движение, вперёд-назад, выглядит потрясающе. Когда он атакует, то всегда издаёт губами звук «ш-ш-ш». Когда противник наносит удар, обычные люди уклоняются влево или вправо, а он просто откидывает корпус назад — он удивительно гибкий.
— Ха-ха, так вот почему тебе нравится Харухиса — потому что у него кожа тёмная, как у чернокожего.
— У Харухиса густые волосы на груди, а у чернокожих их мало, поэтому, когда они потеют, всё тело блестит, и в нём чувствуется невероятная сила. Я обязательно должна вытащить вас на бокс хотя бы раз.
— Среди боксёров ведь редко встретишь красавцев?
— У них часто перебиты носы.
— А если сравнить с реслингом?
— Реслинг — это прежде всего зрелище. Хоть они и бьют друг друга до синяков, дерутся они не всерьёз.
— Но в боксе ведь тоже течёт кровь.
— Да, но там это не так наигранно, как в реслинге, поэтому выглядит не так кроваво. Обычно бьют в лицо, иногда рассекают край глаза.
— Сяонянцзы часто смотрит такие состязания? — вмешалась Сасаки. Жена всё это время стояла в оцепенении, будто готовая в любой момент сбежать.
— На матчи ходит много женщин.
— Я бы точно упала в обморок от страха.
— Кровь возбуждает и даже приносит удовольствие.
Внезапно я почувствовал резкую боль в левой руке, и одновременно — огромное наслаждение. При взгляде на лицо Сацко, похожее на лицо злодейки, это наслаждение становилось всё сильнее.
17-е число. Вчера вечером, вскоре после того как погасли прощальные костры Обона, Сацко уехала. Она отправилась ночным экспрессом в Киото на праздник Гион-мацури. Харухиса уехал ещё вчера, чтобы снимать празднование. Съёмочная группа остановилась в отеле «Киото», а Сацко — в Нандзэндзи. Сказала, что вернётся 20-го. У неё нелады с Годзи, так что долго она там не пробудет.
— Когда поедем в Каруидзаву? Как только приедут дети, нам будет отсюда не выбраться, лучше ехать пораньше, — сказала жена. — Кажется, 20-го начало самого жаркого сезона?
— Как же поступить в этом году? Сидеть там так же долго, как в прошлом, нет смысла. На 25-е у нас с Сацко уговорено пойти в «Коракуэн» на всеяпонский чемпионат по боксу в лёгком весе.
— Совсем не соразмеряешь силы. Смотри не пострадай в таком месте.
23-е число. Я пишу дневник, потому что мне это интересно, а не для того, чтобы кто-то его читал. Зрение резко ухудшилось, я не могу долго читать книги, а других развлечений у меня нет, вот и начал писать, чтобы скоротать время. Чтобы лучше видеть, пишу кистью очень крупные иероглифы. Не желая, чтобы дневник кто-то увидел, я запираю его в переносной сейф. Таких сейфов набралось уже пять. Иногда я думаю, не сжечь ли их, но потом решаю, что можно и оставить. Время от времени я перечитываю записи и поражаюсь собственной забывчивости. События годичной давности кажутся случившимися только что; я читаю с упоением и ничуть не устаю.
В прошлом году, воспользовавшись нашим отсутствием из-за поездки в Каруидзаву, я нанял людей переделать в доме спальню, ванную и туалет. Какой бы ни была моя забывчивость, это я помню отчётливо. Открыв прошлогодний дневник, я обнаружил, что записи о том ремонте недостаточно подробны. Сегодня я намерен описать всё это в деталях.
До лета прошлого года мы с женой спали в одной комнате в японском стиле, постелив футоны рядом, а в прошлом году в комнате настелили деревянный пол и поставили две кровати. Одна — моя, другая — сиделки Сасаки. Жена уже давно перебралась спать в гостиную, а с появлением кроватей мы разъехались окончательно. Я ложусь и встаю рано, жена — полуночница. Мне нравится западный туалет, жене необходим только японский. В итоге уборную справа от спальни, которая была у нас общей, переделали в мой личный туалет с унитазом. В стене между спальней и туалетом прорубили проход, теперь можно попасть туда, не выходя из комнаты, что очень удобно. Слева от спальни находится ванная, её в прошлом году тоже перестроили: всё, от умывальника до пола и стен, облицевали плиткой, установили новый душ. Всё это делали по проекту Сацко. Между ванной и спальней тоже пробили проход, с той лишь разницей, что дверь можно запереть изнутри.
Заодно отмечу, что справа от туалета находится мой кабинет (между ними тоже есть проход), а ещё правее — комната сиделки. Сиделка спит рядом со мной только ночью, днём она обычно находится у себя. Жена же и днём и ночью пропадает в гостиной, почти весь день смотрит телевизор или слушает радио. Без дела в мою комнату она заходит редко. Спальни и гостиные семей Дзёкичи и Цзинсуке находятся на втором этаже, там же есть гостевая комната. Гостиная молодой пары обставлена весьма роскошно. Поскольку лестница там винтовая, а у меня проблемы с ногами, я почти никогда не поднимаюсь наверх.
В переделанной ванной тоже есть свои недостатки. Жена говорила, что ванна обязательно должна быть деревянной, а в плиточном бассейне вода быстро остывает, и зимой от него веет холодом. Однако во время работ по указанию Сацко всё выложили плиткой. И это действительно было ошибкой. Стоит плитке намокнуть, как она становится очень скользкой, для старика это слишком опасно. Жена уже как-то раз упала там вверх тормашками. Однажды, когда я хотел подняться из ванны и попытался ухватиться за край, руки постоянно соскальзывали, и я никак не мог встать. Моя левая рука плохо слушается, и в такие моменты это крайне неудобно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
