— Лесли, что ты творишь!
Стоило ей прикрикнуть всего пару раз, как Кури тут же присмирел и, виляя хвостом, поплёлся вслед за Сацко к вольеру.
— Вы не ушиблись? — спросила Сасаки, отряхивая моё юката.
— Разве старик устоит на ногах, если его собьёт такая туша?
— Хорошо ещё, что вы на траву упали.
Мы с покойной женой всегда любили собак и держали их, но то были мелкие породы, вроде английских жёсткошёрстных терьеров или силки-терьеров. Крупные псы появились в доме только после того, как Дзёкичи и Сацко поженились. Помню, через полгода после свадьбы Дзёкичи сказал: «Хочу завести русскую борзую». Вскоре купили породистого волкодава и даже наняли кинолога для ежедневных тренировок. Пса муштровали во всём: от еды и мытья до туалета. Моя старуха и служанки были крайне недовольны. Тогда я не придал этому значения, но позже, вспоминая, понял — наверняка это была затея не Дзёкичи, а Сацко.
Через два года та борзая умерла от энцефалита, и тогда Сацко наконец вышла на авансцену сама: заявила, что хочет английского грейхаунда. Заказали щенка через зоомагазин, назвали Коба, и Сацко в ней души не чаяла. Она заставляла Номура возить её с собакой в машине по всему городу, постоянно брала её на прогулки, так что поговаривали, будто сяо-фужэнь любит собаку больше, чем Цзинсуке. Потом эту Кобу покусала какая-то старая собака, и вскоре она умерла от дирофиляриоза. Третьим по счёту купили как раз этого Кури. Согласно родословной, его отец родился в Лондоне и звали его Лесли, поэтому и этого пса прозвали Лесли. Все эти события записаны в моём тогдашнем дневнике. Лесли Сацко баловала не меньше. Видимо, Рикуко с остальными раздували пламя перед моей старухой, и года два-три назад стали набирать силу мнения о том, что в доме не подобает держать такую крупную собаку, как Кури.
Довод был прост: два-три года назад, когда дедушка ещё крепко стоял на ногах, прыжок большой собаки не был бедой, но теперь всё изменилось. Ладно собака — тут и кошка с ног собьёт, не совладаешь. В нашем саду сплошные склоны, ступеньки и каменные дорожки; если упадёшь в таком месте, то расшибёшься так, что будет не до шуток. Был же пример: какой-то старик из знакомых споткнулся о волкодава, получил тяжёлые травмы, три месяца провалялся в больнице, весь в гипсе. Поэтому жена велела мне поговорить с Сацко, чтобы та избавилась от Кури, мол, саму её Сацко и слушать не станет.
— Но она так любит Кури, будет просто жестоко запретить ей его держать…
— Тебе что важнее: собственное здоровье или собака?
— Даже если мы решим от него избавиться, куда деть такую огромную псину?
— Отдай в семью, где любят собак, вот и всё.
— С щенком просто, а такого здоровяка трудно переучивать. К тому же Лесли мне не противен.
— Ты просто боишься расстроить Сацко. А получить увечья не боишься?
— Раз так, сама ей и скажи. Если Сацко согласится, я не буду против.
На самом деле я прекрасно знал, что жене с ней не сговориться. Авторитет сяо-фужэнь с каждым днём всё больше затмевал власть лао-фужэнь, и жена не хотела затевать вражду из-за собаки.
Честно говоря, мне Лесли тоже не слишком нравился. Признаться самому себе, я лишь притворялся перед Сацко, будто люблю его. Всякий раз, видя, как Сацко катается с Лесли в машине, на душе становилось скверно. Если бы она ехала с Дзёкичи — само собой, даже если с Харухиса — я бы смирился, но к этой собаке я испытывал настоящую ревность. Вдобавок у пса был такой аристократичный вид и изящные манеры, что он казался куда статнее, чем Харухиса с его негритянской внешностью. Сацко усаживала его рядом с собой на переднее сиденье, прижималась лицом к его шее… Что могли подумать окружающие?
Номура говорил мне:
— Сяо-фужэнь на людях ведёт себя иначе, она делает так только при лао-е.
Если это правда, то, возможно, она нарочно разыгрывала эти сцены, чтобы поиздеваться надо мной.
Вспоминаю, как я, желая угодить Сацко, невольно проявлял к Лесли излишнюю нежность и даже бросал ему лакомства в клетку. Увидев это, Сацко строго отчитала меня:
— Дедушка, что вы делаете! Пожалуйста, не кормите его чем попало. — Смотрите, он специально обучен и не станет есть то, что вы ему даёте.
С этими словами она вошла в вольер и принялась демонстративно ласкать Лесли, целовать его в морду — почти как при настоящем поцелуе. Она торжествующе улыбалась, словно говоря: «Небось ревнуете?».
Чтобы доставить ей удовольствие, я был готов даже пострадать, а если бы пришлось умереть — что ж, мне бы это даже подошло. Но если уж суждено быть растоптанным насмерть, то пусть это сделает она сама, а не её собака — такого я бы не вынес.
В два часа дня пришёл на осмотр доктор Сугита. Сасаки тут же сообщила ему о происшествии с собакой, потому он и примчался так быстро.
— Слышал, вас напугали?
— Ничего особенного.
— Давайте я вас сначала осмотрю.
Он велел мне лечь, тщательно проверил руки, ноги и поясницу. К счастью, ничего не обнаружил. Доктор Сугита несколько раз прослушал сердце, затем спину. После этого он снял электрокардиограмму принесённым с собой прибором и сказал:
— В целом всё в норме, позже сообщу вам результат. — С этими словами он откланялся.
Вечером пришли результаты ЭКГ.
— Сердце в норме, по сравнению с прошлым разом изменений нет. Но нужно будет ещё проверить почки.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
