Когда возвращаются гуси, луна озаряет Западную башню1
В июне погода постепенно становилась теплее, однако на фронте сложилась новая ситуация. Три линии обороны, лично организованные Сяо Бэйчэнем, полностью сокрушили полномасштабное наступление японцев. Войска японской армии отступили к Цинхэ и перешли к глухой обороне, противостоя Иньской армии. С другой стороны, Защитная армия, проявив доблесть и храбрость, успешно сняла осаду с южного центрального правительства. Видя, что этот северно-южный альянс стремительно продвигается вперед и готов нанести сокрушительный удар, Лига Наций под предлогом посредничества вмешалась в конфликт, благодаря чему военные действия ненадолго прекратились.
Был полдень. В северном военном лагере Иньской армии Мо Вэйи подходил к кабинету Сяо Бэйчэня и увидал Го Шаолуня, который с крайним беспокойством стоял у дверей. Мо Вэйи спросил:
— Что там происходит?
Го Шаолунь указал на плотно закрытую дверь:
— Уже двое суток прошло! Главнокомандующий не съел ни крошки, из-за дел на юге даже глаз не сомкнул. А тут еще Сюй Цзыцзюнь пришел нарываться, сейчас они орут друг на друга так, что не разнять!
Мо Вэйи вздохнул:
— В этом нельзя винить Сюй Цзыцзюня. Характер Третьего брата с каждым днем становится всё вспыльчивее. Хоть и говорят, что в смутное время нужны суровые законы, нельзя же относиться к человеческим жизням как к траве. Сюй Цзыцзюнь просто доведен до предела!
Он помолчал и добавил:
— Сейчас южное центральное правительство хочет заключить мир с японцами, а Лига Наций непрерывно давит на Третьего брата, заставляя его тоже пойти на мирное соглашение. Но у нашей армии с японцами кровавая вражда. Находясь под таким двойным давлением изнутри и снаружи, то, что Третий брат держится до сих пор…
Не успел он договорить, как из кабинета донесся резкий и не терпящий возражений крик Сюй Цзыцзюня:
— Третий брат сейчас убивает наших людей пуще, чем фусанцев! Даже я, Сюй Цзыцзюнь, скажу, что ты совсем ослеп от жестокости! Командир батальона из моих людей за свой проступок заслуживал максимум тридцать ударов палками, за что ты его расстрелял?!
Сяо Бэйчэнь яростно ответил:
— Я с самого начала говорил: в чрезвычайное время халатность на службе карается смертью!
Сюй Цзыцзюнь без колебаний возразил:
— Какое еще чрезвычайное время! Просто ты, Третий брат, озверел от убийств! Ты сам себя за человека не считаешь и других за людей не держишь! Если есть мужество — застрели меня прямо сейчас! А не то доведут они меня, глупца Сюя, и я тебе устрою мятеж!
В кабинете раздался грохот, похоже, выбросили что-то тяжелое. Затем послышался голос Сяо Бэйчэня, звучащий на пределе сдерживаемой ярости:
— Проваливай отсюда!
Но Сюй Цзыцзюнь продолжал бесстрашно орать:
— Телефонным аппаратом меня не убьешь! Раз уж Третий брат стал таким, я просто не смирюсь, хоть убей — не смирюсь! Боюсь только, дядюшка Сяо на том свете…
Не успел он закончить фразу, как прозвучал выстрел — «БАХ!».
Стоявшие за дверью Го Шаолунь и Мо Вэйи изменились в лице и единым порывом выбили дверь.
В центре кабинета стоял багровый от злости Сюй Цзыцзюнь, противостоявший Сяо Бэйчэню, чье лицо было железно-серым. Сяо Бэйчэнь крепко сжимал в руке пистолет — неизвестно, куда именно ушла пуля.
Го Шаолунь и Мо Вэйи поняли, что дело плохо. Один бросился удерживать Сяо Бэйчэня, другой потащил Сюй Цзыцзюня. Сяо Бэйчэнь сжимал оружие так крепко, словно собирался выстрелить снова. Он оттолкнул Го Шаолуня, да так, что тот ударился о стеллаж и поморщился от боли. Сюй Цзыцзюнь же, с горящим от гнева сердцем, выпрямил шею и закричал:
— Третий брат, застрели меня одной пулей! Если я хоть бровью поведу — ты мне будешь отцом!
Сяо Бэйчэнь вне себя от ярости закричал:
— Вон!
Сюй Цзыцзюнь хотел продолжить перепалку, но Мо Вэйи удержал его и сказал:
— Сюй Цзыцзюнь, ты можешь хоть немного помолчать?! Ты хоть помнишь, что зовешь его Третьим братом?!
Сюй Цзыцзюнь, идя напролом, громко выкрикнул:
— Именно потому, что я все еще зову его Третьим братом, я и должен высказать все! Жаль только, что Третий брат сейчас жаждет лишь мести, он одержим кровью и ничего не желает слушать! Ему лишь бы убивать — и япнцев, и собственных братьев! Застрели лучше меня, Сюй Цзыцзюня, пока я жив, хоть раньше перерожусь!
Сюй Цзыцзюнь сорвал голос, Мо Вэйи едва мог его сдержать. Но Сяо Бэйчэнь вдруг бессильно опустился в кресло. На его лице появилось выражение невероятной усталости, дыхание стало частым и прерывистым, но он больше не произнес ни слова.
Его состояние ошеломило присутствующих. Сюй Цзыцзюнь затих, Мо Вэйи молча дал Сюй Цзыцзюню сильный пинок. Сюй Цзыцзюнь пошатнулся и тихо произнес:
— Третий брат…
Сяо Бэйчэнь повернул голову и посмотрел на Сюй Цзыцзюня. На его красивом, благородном лице застыла бледность. Установив над собой контроль, он спокойно сказал:
— Меня только что будто бес попутал, ты тут ни при чем. Ты прав, твой командир батальона не заслуживал смерти. Выплати его семье повышенную компенсацию. Иди и сделай это прямо сейчас.
Сюй Цзыцзюнь хотел что-то добавить, но Мо Вэйи потащил его к выходу. Выйдя на крыльцо, Мо Вэйи повернулся к Го Шаолуню:
— Адъютант Го, Третий брат с момента возвращения с фронта безвылазно живет в Северном лагере. Так дальше нельзя, ты должен заставить его поехать отдохнуть.
Го Шаолунь ответил:
— Думаешь, я не пытался? Я слышал, сёстры из семьи Сяо уехали в Америку. Сейчас и резиденция маршала, и вилла Хуатинчжоу остались пустыми. Если он вернется туда, ему станет только тяжелее!
Сюй Цзыцзюнь проворчал:
— Но и так изводить себя нельзя.
Го Шаолунь подумал и добавил:
— На самом деле вы не знаете… С тех пор как главнокомандующий вернулся с фронта, он часто ездит в одно место. Обычно глубокой ночью, тихонько, никому не мешая. Попросит нас припарковать машину у той ограды и сидит так полночи. А на рассвете велит ехать обратно.
Даже такой недогадливый человек, как Сюй Цзыцзюнь, сразу понял, о чем речь, и выпалил:
— Это начальная школа… та… сестренка Линь… Раз уж Третий брат так скучает, почему не зайдет внутрь?
Го Шаолунь подал знак Сюй Цзыцзюню молчать. Мо Вэйи, выслушав адъютанта, некоторое время молчал, а затем тихо сказал:
— Похоже, независимо от того, разорвет ли южное правительство соглашение, и как на нас будет давить Лига Наций, мы будем биться с японцами до самого конца!
Проводив Мо Вэйи и Сюй Цзыцзюня, Го Шаолунь вошел в кабинет. Сяо Бэйчэнь стоял спиной к двери у большого окна, его осанка оставалась прямой, как нефритовое дерево. Он просто молча смотрел вдаль.
Го Шаолунь произнес:
— Главнокомандующий, вы со вчерашнего дня ничего не ели, я велел кухне приготовить…
- «Когда возвращаются гуси, луна озаряет Западную башню» (雁字回时，月满西楼 / yànzì huí shí, yuè mǎn xī lóu) — поэтический подзаголовок, построенный на образах осенних гусей и луны. Возвращение гусей и лунный свет над Западной башней традиционно связаны с ожиданием, разлукой и тоской по близкому человеку.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
