Фу Нянь с усмешкой произнес:
— Вижу, А-Юэ старался, это хорошо. Но неужели, если каждый мужчина станет возить навоз, а у каждой женщины заведутся деньги, в Поднебесной наступит Великое Единение1? У мужчин есть свои «обязанности», а у женщин — «пристанище». Возвращайся и хорошенько повтори всё, а завтра на уроке расскажешь сяньшэн наизусть.
Сян Юй, стоявший рядом, уже был полон негодования. Увидев, что сяньшэн столь ласков с этим маленьким попрошайкой, он сердито вмешался:
— Он ведь не платил, с какой стати он учится вместе со мной?
Фу Нянь втайне изумился, взглянул на Сян Юй и лишь тогда ответил ему:
— Благородный муж не подобен сосуду, а в обучении не должно быть различий по родам2. Понял?
На следующий день Фу Нянь подготовил для А-Юэ стол и стул, и с тех пор А-Юэ официально стал учеником академии Мутун. Юный аристократ Сян Юй и маленький нищий А-Юэ не могли ужиться, как вода и пламя. Они соперничали на уроках и ссорились на переменах. Староста Лю Би всякий раз из добрых побуждений пытался их рассудить, но Сян Юй осыпал его ругательствами, называя «беспринципным сопляком», а А-Юэ высмеивал, величая «бесхребетным сопляком». Когда же они оба, объединившись, доводили Лю Би до того, что в нем внезапно «просыпалась гордость» и он звал Фу Нянь, всё обычно заканчивалось тем, что наказывали всех без исключения.
После того как Цзин Тяньмин проявил свои боевые навыки в школе, он завоевал восхищение и почтение некоторых детей, но большинство всё же испытывало перед ним страх. Цзин Тяньмин по-прежнему не любил шутить и смеяться с остальными. Он оставался молчаливым и замкнутым, держась особняком. Детей, осмеливавшихся заговорить с ним, становилось всё меньше, но Цзин Тяньмина это совершенно не заботило. Единственным, к кому его любопытство росло с каждым днем, был маленький нищий А-Юэ, однако, кроме того что А-Юэ был сиротой, он больше ничего о нем не знал.
Каждый день он вставал с первыми лучами солнца, чтобы практиковаться в боевых искусствах, затем шел в школу, в полдень возвращался домой немного передохнуть, а вечером под руководством Гай Не сидел, скрестив ноги, занимаясь дыхательными упражнениями и совершенствуя внутреннюю энергию по тайным методам синьфа, и лишь после этого отдыхал. Зачастую за весь день он не произносил и пары слов. Хотя дни были насыщенными, со временем он начал чувствовать одиночество.
В этот день Цзин Тяньмин заметил, что А-Юэ, как и прежде, после уроков юркнул в сторону и тихо сбежал. Что-то подтолкнуло его, и он последовал за А-Юэ.
А-Юэ прошел три улицы, миновал два переулка и оказался на самом оживленном рынке города Хуайинь. Выбрав подходящее место, он замер и стал оглядываться по сторонам, словно боясь, что его заметят. Цзин Тяньмин поспешно спрятался за колонну под навесом постоялого двора «Силай» и осторожно выглянул наружу.
Он увидел, как А-Юэ распустил волосы, достал из-за пазухи разбитую глиняную плошку размером с ладонь и, держа её в руках, сосредоточенно стал наблюдать за прохожими. Вдруг он быстрым шагом направился к дородному толстяку в расшитых одеждах и, издав звук «эм», протянул свою плошку, выпрашивая деньги. Толстяк нахмурился, оттолкнул его и хотел пройти мимо, но А-Юэ не отступал. Он тут же снова преградил путь и, ничуть не пав духом, упрямо задрал голову, глядя на толстяка.
А-Юэ издал еще более громкий звук:
— Эм!
И с силой прижал разбитую плошку к лоснящемуся жирному животу мужчины.
Толстяк прикрикнул:
— Паршивый попрошайка, смеешь загораживать дорогу? Смерти ищешь!
Он с силой толкнул маленького А-Юэ на землю, похлопал себя по животу и ушел. А-Юэ, очевидно, к такому привык. Он немедленно поднялся и снова принялся внимательно следить за прохожими в поисках следующей цели. Вскоре он приметил молодую женщину. Та, брезгуя грязью и вонью, исходящей от А-Юэ, попыталась уклониться, но А-Юэ, настойчиво мыча «эм, эм, эм!», совал ей свою плошку. Перепуганная женщина запричитала:
— Не надо, не надо, не подходи!
При этом она торопливо выудила медную монету и бросила её в плошку.
Потратив уйму сил, он добыл всего одну монету. А-Юэ встряхнул плошку, заставив медяк звякнуть. Цзин Тяньмин, подглядывая из-за колонны, почувствовал, как тяжелый ком подступил к самому горлу, и, развернувшись, помчался домой.
А-Юэ продолжал стоять на улице и просить милостыню. Прошло больше часа, прежде чем в плошке появилась еще одна монета. Из постоялого двора «Силай» то и дело доносились ароматы еды, А-Юэ был смертельно голоден, но не желал заходить внутрь, чтобы выпрашивать объедки. Он потер нос, глубоко вдохнул, втягивая живот как можно сильнее, и даже не взглянул на постоялый двор, лишь громче зазвенел двумя монетами в своей миске.
К такому чувству А-Юэ уже давно привык.
Цзин Тяньмин снова примчался с той стороны, куда убежал, сжимая в руках горячий баоцзы. С сияющим от возбуждения лицом он подбежал к А-Юэ и остановился за его спиной. Оказывается, увидев А-Юэ побирушкой на дороге, он не выдержал, бросился домой и выпросил у Гай Лань баоцзы, чтобы отдать его А-Юэ. Не успев даже перевести дух, он хлопнул А-Юэ по плечу.
А-Юэ обернулся и, внезапно увидев одноклассника, сначала опешил, а затем тут же одарил Цзин Тяньмина недовольным взглядом. После этого он, словно в крайнем разочаровании, пожал плечами и тут же расслабился. Множество выражений сменилось на этом грязном личике в одно мгновение, и Цзин Тяньмину показалось это на редкость забавным.
А-Юэ бесцеремонно спросил:
— Цзин Тяньмин, ты что здесь забыл?
— Этот баоцзы, — Цзин Тяньмин глубоко вдохнул и медленно выдохнул, чувствуя, что одышка отступила. Он протянул баоцзы А-Юэ и сказал: — Этот баоцзы тебе.
А-Юэ никогда не видел такого большого, пухлого, белого и ароматного горячего баоцзы. Он уставился на него, невольно приоткрыв рот, будто слюна вот-вот готова была капнуть. Спустя мгновение он вдруг поднял глаза и в упор посмотрел на Цзин Тяньмина, который был на целую голову выше него, и отчеканил:
— Я. Его. Не. Возьму.
- Великое Единение (天下大同, tiānxià dàtóng) — конфуцианский идеал гармоничного общества, где все живут в мире и заботятся друг о друге. ↩︎
- В обучении не должно быть различий по родам (有教无类, yǒu jiào wú lèi) — изречение Конфуция, означающее, что образование должно быть доступно всем, независимо от социального происхождения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
