Дуаньму Жун облизнула губы. Применив прием «Филе на углях с жжёным луком», она ударила железными палочками для еды по точкам чжун-цзяо, чун-мэнь, Тайчуй, сань-ли и цзя-цзи на теле Дахэя. Дахэй заметил, что хотя её сила невелика, натиск весьма необычен. Только что он собственными глазами видел, как Цзин Тяньмин слегка коснулся пальцем его второго брата, и тот сразу обмяк. Теперь он ни за что не желал позволить Дуаньму Жун дотронуться до себя, а потому, защищаясь парой топоров, начал отпрыгивать назад.
Увидев, что Дахэй отступил, Дуаньму Жун применила другой прием — «Фазан под изысканным бульоном». Она переключилась на Саньхуа, метя в пять точек: шан-син, Тангу, Тайцзяо, чэн-шань и ди-цзи. Саньхуа едва успела уклониться. Стоявший рядом Эрбай мучился от того, что его точки были заблокированы и он не мог вмешаться, однако он мог говорить. Посреди сражения он то и дело выкрикивал подсказки, веля Дахэю и Саньхуа уклоняться то влево, то вправо.
Несколько атак Дуаньму Жун были разоблачены Эрбаем. Сообразив, в чем дело, она крикнула:
— Сперва я пришибу тебя, лже-учёный!
Дахэй и Саньхуа испугались и бросились на выручку. Однако выпад Дуаньму Жун в сторону Эрбая был лишь обманным маневром. Дождавшись, когда Саньхуа приблизится, она внезапно применила прием «Восемь бессмертных, захмелевших от медузы», целя в пять точек: ба-фэн, Линсянь, кун-цзуй, сяо-хай и цюй-цзэ. Саньхуа попалась на уловку и попыталась уклониться, но самую малость промедлила. В момент разворота железная палочка угодила точно в точку цюй-цзэ на её левой руке. Сухожилия тут же онемели и ослабли, она не могла даже шевельнуть пальцами.
Дахэй пришел в неистовство:
— Паршивая девка! Ты подло ранила мою сестру, лао-цзы с тебя шкуру спустит!
Дуаньму Жун махнула рукой и с улыбкой произнесла:
— Думаю, нам всем стоит прекратить этот бой.
— С чего бы это? — прорычал Дахэй. — Сделаем еще пятьдесят ходов, и тебе меня не одолеть.
— В том-то и дело! — ответила Дуаньму Жун. — Именно потому, что мне тебя не одолеть, я и предлагаю закончить.
Дахэй обернулся и посмотрел на осевшего на землю второго брата и на третью сестру, неспособную удержать топор. Он никак не мог проглотить эту обиду. Заметив это, Дуаньму Жун поспешила добавить: — Если мериться боевыми искусствами, мне с тобой не совладать.
— То-то же! — перебил Дахэй.
Дуаньму Жун указала на четверых спутников Цзин Тяньмина и продолжила:
— Однако, пока мы с тобой будем биться, любой из этих четверых сможет запросто лишить жизни твоих брата и сестру. Разве я не права?
Дахэй задумался. Мастерство фехтования Цзин Тяньмина было превосходным, и жизнь брата с сестрой действительно была под угрозой. Сменив гнев на милость, он проворчал:
— И что же, просто так всё забудем?
Дуаньму Жун ответила:
— Слушай внимательно, я, Дуаньму Жун, слов на ветер не бросаю. Если в будущем кто-то из вас троих получит рану или заболеет, неважно, будем мы врагами или друзьями, я спасу вам жизнь. Считай это платой за то, что сегодня ты проявил милосердие и не стал биться в полную силу. Что скажешь?
Услышав это, Дахэй тут же заколебался. Он давно слышал, что божественный лекарь Дуаньму Жун способна возвращать мертвых к жизни и наращивать плоть на белых костях1. Трудность заключалась лишь в том, захочет ли она помогать. Если ценой сегодняшней размолвки трое родственников обеспечат себе её лечение в будущем, это будет очень выгодная сделка. Он уже всё решил, но напоследок решил показать твердость:
— Сначала вылечи моего брата и сестру, а там посмотрим.
— При чем тут лечение? У них просто перекрыты точки, я их сейчас разблокирую, — улыбнулась Дуаньму Жун. Она хлопнула Саньхуа по плечу, и левая рука той мгновенно обрела прежнюю подвижность. Затем она подошла к Эрбаю, присела и оглянулась на Цзин Тяньмина: — Какую точку ты ему перекрыл?
— Кажется, цюэ-пэнь, — ответил Цзин Тяньмин.
Дуаньму Жун, следуя его словам, нажала на точку цюэ-пэнь, но это не дало никакого результата. Она попробовала еще пять раз, но так и не смогла пробить заблокированный канал. Дуаньму Жун была поражена. «У этого ребенка невероятно глубокая внутренняя сила, — подумала она. — Я испробовала шесть способов разблокировки, и ни один не сработал». Она невольно обернулась и пристально посмотрела на Цзин Тяньмина.
Хотя технику восемь чудесных меридианов Цзин Тяньмину преподала именно Дуаньму Жун, сама она занималась боевыми искусствами спустя рукава — три дня рыбачит, а два сети сушит. Цзин Тяньмин же предавался учению всем сердцем. Как говорится, капля за каплей вода точит камень2, и в назначенный срок приходит успех. К настоящему моменту, если судить по уровню внутренней энергии, Дуаньму Жун уже давно уступала Цзин Тяньмину, который упорно тренировался четыре года.
Цзин Тяньмин, заметив её взгляд, решил, что Дуаньму Жун насмехается над его неумелой техникой перекрытия точек. Он и не подозревал, что она восхищается глубиной его внутренней силы, и пристыженно опустил голову.
Видя, что его второй брат по-прежнему не может пошевелиться, Дахэй заволновался:
— Ну же, скорее разблокируй его!
Дуаньму Жун отряхнула свое жуцюнь и встала. Она не стала признаваться, что её внутренней силы недостаточно, а вместо этого заявила:
— Не нужно ничего разблокировать. Прошло уже достаточно времени, через два шичэня точки откроются сами собой, не беспокойся.
— Что за шутки? — огрызнулся Дахэй. — С чего мне верить, что ты не врешь?
— Какие уж тут шутки? — в той же манере ответила Дуаньму Жун. — Разве мне, божественному лекарю Дуаньму Жун, нужно тебя обманывать? Этих четверых я забираю. А через два шичэня этот лже-учёный будет живой как дракон и тигр, гарантирую.
Увидев её решимость и понимая, что в одиночку ему пятерых не удержать, Дахэй был вынужден лишь смотреть им вслед, когда они покидали разрушенный храм.
Дуаньму Жун привела четверых детей и двух уток обратно в город. Она не ждала благодарности и не стала долго разговаривать с Цзин Тяньмином. Бросив лишь: «Уже поздно, идите по домам», она ушла, не оборачиваясь.
Цзин Тяньмин видел, что Лю Би и А-Юэ еще не пришли в себя от страха, а в старый полуразрушенный храм возвращаться пока нельзя. Подумав, он сказал А-Юэ:
— А-Юэ, переночуй сегодня у меня.
А-Юэ, крепко прижимая к груди утку, кивнул, но вдруг спохватился, уставился на Цзин Тяньмина и затряс головой:
— Еще чего! Твой дом слишком мал, там и спать-то негде.
Цзин Тяньмин невольно рассмеялся, подумав: «Мой дом мал? Неужели тот разрушенный храм, где ты живешь, больше?» Но всё же продолжил убеждать:
— Да как же негде? Потеснишься со мной одну ночь, и дело с концом.
— Тьфу! Кто это собрался спать с тобой? — прикрикнул А-Юэ. — Я же… я же… я же настоящий мужчина, подпирающий небо и стоящий на земле! Ты… ты… ты тоже настоящий мужчина! Разве это дело — двоим взрослым мужикам тесниться на одной кровати? Вонючий ты баоцзы, даже таких вещей не понимаешь? Эй, Сян-сяоняо, в твоем доме ведь есть свободные комнаты? Сегодня я переночую у тебя, идем.
С этими словами он, прижимая утку одной рукой, другой схватил Сян Юя и поспешно зашагал прочь. Лю Би с другой уткой в руках поспешил следом. Цзин Тяньмин в недоумении смотрел им в спины, гадая, что же на самом деле творится в голове у А-Юэ.
(Примечание: Упомянутые в тексте точки Тайчуй, Тангу, Тайцзяо и Линсянь не являются реальными акупунктурными точками человеческого тела. Они были выдуманы автором для интереса читателей, в то время как остальные точки существуют на самом деле.)
- Возвращать мертвых к жизни и наращивать плоть на белых костях (生死人而肉白骨, shēng sǐ rén ér ròu bái gǔ) — образное описание мастерства великого врача, способного исцелить даже безнадежно больного. ↩︎
- Капля за каплей вода точит камень (水滴石穿, shuǐ dī shí chuān) — об упорстве и настойчивости, которые ведут к успеху. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
